Без названия

Этот вечер проходил, как и запланировано, достаточно бурно. Что только не произошло за эти два часа работы на захламлённом от вещей столе девочки. Это время можно было поделить на несколько этапов душевного состояния: от «Сейчас сделаю самую офигенную вещь на свете, которая будет круче всех прошлых!», которое вскоре сменилось разочарованием от неудачной попытки создать её, а потом опять малой надеждой в конце, ведь не зря же Барт набрал для Эйри намного больше коры, чем та планировала изначально. И, наконец, лёгкая эйфория в момент окончания работы и непреодолимая гордость за саму себя, ведь её никто не похвалит здесь сейчас, если не она сама. Теперь комната была вся в ошмётках коры, а пальцы сумбурно покрывали надоедливые занозы, которым дай лишь повод, и они с удовольствием залезут под чью-то кожу, сопровождая своё присутствие в ней незначительной, но раздражающей ноющей болью, из-за чего ты не сможешь обращать внимание ни на что больше, пока её не вынут. Эйри не старалась сделать конкретную фигурку. Эта идея улетучилась из её головы сразу же после её первой неудачной попытки. Она и подумать не могла, что работать с деревом будет так неудобно, переоценив тем самым свои силы. Именно поэтому на второй попытке она захотела приукрасить и без того заполненную вещицами комнату ещё одной сделанной ею диковинкой. Девочка старательно разрезала кору на ровные тонкие дощечки и переплела их между собой для получения оригинальных подставок под её фигурки. Она думала, что они, сделанные из глины, будут идеально смотреться на пьедестале из переплетённого дерева с дырой посередине, в которую она и будет их ставить, и не прогадала с этой задумкой. Природное украшение грамотно дополнило их и не выделялось на фоне всей картины. Последним штрихом было покрытие лаком всей этой конструкции для того, чтобы не получить нежелательный порез от дерева и для того, чтобы подставка не трухлела, осыпая полки опилками. Облегчённо выдохнув по окончанию столь долгой и кропотливой работы, Эйри потянулась во весь рост, одновременно раскрыв рот к вот-вот приближающейся зевоте. — Сколько же сейчас времени? - пронеслась мысль в её голове. Затёкшие мышцы приятно растянулись, а в некоторых местах мелодично захрустели кости. Девочка встала на ноги, задвинув стул под стол, и поочерёдно прохрустела затёкшими пальцами на ногах. Уроки она решила сделать завтра в резонное время перед занятиями, поэтому сейчас можно было спокойно ложиться спать, однако мысль об их невыполнении сегодня всё навязчиво скребла у неё на душе, из-за чего заснуть было довольно проблематично. Эйри лежала в своей постели уже около тридцати минут, но удобная поза и желание поспать всё никак к ней не приходили… Из-за долгих тщетных попыток заставить себя спать вскоре у неё разболелась голова. Виски пульсировали от боли, и теперь девочка точно знала, что кто-то сегодня явно не выспится. Сейчас в здании был отключён весь основной свет, но небольшое освещение в виде шарообразных сфер по периметру пола вполне предоставляло возможность передвигаться в темноте и не сломать себе шею от неудачного падения. В комнатах таких освещений не было, только у Эйри на полке рядом со спальным местом стоял одиноко светящий каждую ночь светильник, для которого использовались те же материалы, как и у плинтусных «фонариков». Она боялась прикроватных монстров или чего-то подобного, но, скорее всего, ей было просто комфортнее видеть окружающую вокруг неё среду после пробуждения. Ей было пугающе осознавать, что, когда она откроет глаза, мрак станет единственным, что она увидит, к тому же из-за этого можно было сильно удариться обо что-нибудь в комнате, ведь она не особо заботилась о чистоте и порядке в ней, и здесь часто можно было встретить разбросанные вещи. Именно поэтому свет в комнате девочки поддерживался всегда, лишь изменяясь в своих количествах. Она не была грязнулей, но и не видела смысла делать генеральную уборку в комнате каждый день, мнение которой не разделяла Эстер, которая каждый раз хмурилась при виде очередного бардака и во время разговора скорее неосознанно поправляла рядом стоящие с ней вещи. Ночь проходила беспокойно. Непонятные мысли терзали голову и не давали Эйри уснуть. Возможно, из-за артефакта в её теле уже произошли диссонансы, но она их просто не замечала. — Надо бы как-нибудь поймать себя на своих изменениях и рассказать об этом Эстер, — подумала она. Девочка вскочила с кровати, словно ударенная током, и тут же почувствовала тревогу, в груди неприятно заныло, и она не придумала ничего лучше, как выйти и пойти туда, где её успокоят. В комнате царил полный хаос: баночки с гуашью мирно стояли на своём месте, где оставила их девочка, а оставила она их на изрисованном столе. Кора, которую девочка не задействовала в декоре, валялась на полу, но это было и к лучшему, ведь она давно планировала устроить генеральную уборку комнаты, но руки всё никак не доходили, а теперь у неё был повод в виде нежелания каждый раз наступать на обломки острой на ощупь древесины. Эйри выглянула в коридор из слегка приоткрытой двери и направилась прямо по проходу. Пройдя дверь для занятий с Маистрэ, девочка прошлась по кольцевому коридору, и теперь перед ней стояла вытянутая дверь, которая была так знакома для неё. Переступив с ноги на ногу, та неуверенно постучала несколько раз, ожидая услышать звуки шагов по другую сторону двери. — Кто там? — почти тут же отозвался раздражённый женский голос. — Эстер? — тихо позвала доктора девочка. Дверь отворилась, и на пороге перед девочкой уже стояла среднего роста дама в своём обычном рабочем костюме. — Что такое? Тебя что-то тревожит? — уже смягчив тон, девушка направила свой взор на взлохмаченные волосы девочки от бесконечных переворотов в постели. — Я не могу уснуть, а ещё мне страшно, — осторожно начала объяснять ей девочка. — Из-за этого у меня разболелась голова, и теперь мне даже тошно подумать о сне… — Простите, что разбудила вас в такое прекрасное безмолвное время, я просто… Эйри невольно отвела взгляд. Только сейчас ей пришло в голову, что её намерения были весьма эгоистичны по отношению к доктору, и что не многого ли она от неё просила? Кто в здравом уме захотел бы тратить такое приятное время для восстановления сил на помощь другому? Мало кто. — Всё хорошо, льнинка, ты меня не разбудила, — ласково улыбнулась девочке Эстер. — Пойдём в твою комнату. Доктор нежно обхватила девочку за плечи, после чего развернула в обратную сторону, к её комнате, и захлопнула за собой дверь в свой кабинет. — Страх — штука постоянная, Эйри, но не стоит его бояться, смирись. Теперь они вдвоём шли по коридору под мрачную колыбель безмолвного времени, которую только Эйри сегодня не в состоянии была услышать. Эстер расправила мятые простыни на постели девочки и пригласила ту прилечь первой. Сама она присела рядом с ней на краю и любовно начала гладить ту по плечу. Девочка невольно ёжилась, незаметно для самой себя в постели, каждый раз, когда по ней проводила нежная рука Эстер, которая старалась выразить свою заботу таким образом. — Не хочешь поговорить? — предложила ей Эстер тихим бормотанием. — Всегда рада, — повернувшись лицом к силуэту девушки, освещённому лишь малым светом от ночника, девочка улыбнулась и в удовольствии на несколько мгновений закрыла глаза. Творческий беспорядок всегда был приветствован девочкой, однако беспорядок в рассказе о прошедших с ней событиях для неё всегда был важен. Она не терпела рассказывать всё вразброс, из-за чего часто забывала упомянуть и другие, более мелкие детали, которые уже успела забыть или подумать, что уже рассказала всем об этом. Поэтому Эйри решила для начала рассказать Эстер недавно придуманную ею поделку. После в монолог вступили восхищение о новых темах по истории и всё та же непоколебимая ненависть к точным наукам. Девочка считала, что она от природы была создана больше для чего-то другого. Эйри не ненавидела их просто потому, что они ей не нравились, нет, она их просто не могла понять, поэтому и не любила. Доктор Эстер всё это время внимательно слушала говорящую и ничуть не сонную девчушку, лишь изредка давая понять, что она слушает, едва заметным кивком головы. Обычно та просто выслушивала всё, что та хотела сказать ей, и этого было вполне достаточно для того, чтобы Эйри почувствовала облегчение, но иногда Эстер интересовалась всем происходящим с ней гораздо больше, и это можно было называть настоящим счастьем. Редко, но именно поэтому это и было столь драгоценным. Она ни в коем случае не винила доктора за то, что та так мало интересуется более детальными событиями произошедшего с нею, ведь она примерно понимала, насколько тяжек тот труд, который выполняют люди, работающие здесь, воссоздавая её мечту в реальность, но всё же иногда едкое чувство неудовлетворённости и нехватки общения прокрадывалось в разум и неприятным шлейфом на душе давало о себе знать. Размышления о том, насколько сложно было оторвать кору, прекратились, и теперь оставалось рассказать лишь последнее, что с ней произошло за все эти дни. Эйри нервно сглотнула, ведь она сама не понимала, что чувствует. — Как говорить человеку о своих чувствах, если они сами для тебя в новинку? — осудила саму себя девочка в голове. — В общем, — с заминкой начала Эйри. — Тут сложно сказать… Но я уже попыталась объяснить своё состояние ранее. Вряд ли у меня получится лучше, чем то, что я говорила. Девочка взглянула на Эстер максимально недоумевающим взглядом и, словно моля девушку попытаться понять её проблему лишь по одному предложению, ожидала, пока та переварит всё ею сказанное в настоящем и ранее. — Что ж, если это так, — протянула Эстер. — Давай тогда я возьму на себя инициативу разобраться в этом, присев поудобнее, предложила она. — Да, давайте, — облегчённо выдохнула Эйри и перевернулась на спину, чтобы лучше видеть её скрытое маской лицо. — Были ли у тебя изменения в состоянии, а именно дрожь, тошнота или же горячка? Может, тебя беспокоили головные боли? Не исключено, что это просто физические последствия после той процедуры, как думаешь? — начала перебирать все возможные варианты доктор, касающиеся её физического состояния. Девочка ненадолго задумалась, пытаясь как можно точнее подобрать ответ на заданные вопросы. Ей будет неловко, если она обманет саму себя и её. — Да вроде нет, разве что тошнота, — честно призналась та. — Но у меня она часто бывает, и я не думаю, что это как-то связано с этой проблемой. — Да, мне доложили о твоих процедурах, — коротко кивнула Эстер. — Но кто знает… — протянула девушка, прикусив губу. — Учитывая последние махинации с твоим артефактом и введением небольшой его дозы в твой организм, у тебя могут наблюдаться разные симптомы, и ты это знаешь. Тут главное не паниковать, а думать на холодную голову и, конечно же, сразу сообщать об этом кому-нибудь из нас. Мы ведь рядом, и мы здесь, чтобы поддерживать тебя в хорошем здравии и эмоциональном благополучии, — не согласилась с ней Эстер. У девушки была необъяснимая способность успокаивать Эйри лишь одним своим присутствием рядом, своим мягким спокойным голосом, который с лёгкостью смахивал с неё всякую тревожность с плеч. С ней она чувствовала себя защищённой от всех своих внешних и внутренних проблем. Безграничная благодарность к ней снова наполнила кровь, и теперь всё происходящее перестало казаться таким пугающим. Она ведь и вправду была здесь не одна. Эйри тут же признательно улыбнулась девушке. Всё-таки она любит её, она единственная, кто по-настоящему знает её. Видимо, доктор Эстер уловила положительные ноты собеседницы и решила наконец перейти к теме, которую та посчитала нужным сказать именно сейчас. Однако это была бы не Эстер, если бы та рассказала всю информацию прямо. Она, как и всегда, зашла издалека, будто аккуратно прощупывая почву, прежде чем решительно шагнуть. — Что-нибудь кроме стресса не беспокоит? Может, апатия? Неконтролируемый гнев? — аккуратно спросила та, смахнув лёгким движением руки волос с лица девочки. — Если вы о том случае в раздевалке, произошедшем недели две назад, то вы всё не так поняли, — тихо усмехнувшись, попыталась объясниться Эйри. — Это всё миву разбросала, никакой агрессии у меня не было. — Прекрасно слышать, но в следующий раз попрошу отвечать на вопрос серьёзно, хорошо? — ласково, но настойчиво сказала доктор. Девочка еле заметно кивнула ей в знак своего согласия слушаться. — Когда ты готовишься к новым экспериментам, ты можешь представить на своём месте кого-нибудь другого? А может, ты представляешь, как учёные готовятся к этим операциям, и представляешь, как это нелегко? — Если отталкиваться от первого вопроса, то нет. Ведь именно меня выбрали, правильно? А если про второй, то да. В будущем я тоже хочу внести свой вклад в этой сфере! Доктор улыбнулась ей, глядя в её светло-карие глаза. — Высокие цели требуют высоких достижений, не так ли? Твои эмоции они яркие, мрачные, часто ли они тебя захлёстывают и часто ли ты им подчиняешься в последнее время? — Периодически. В какой-то момент мне настолько весело и прекрасно, что хочется сделать всё на свете, а иногда настолько грустно, что не хочется даже с кровати вставать, не то чтобы вообще заниматься чем-либо, — поникнув, заметила девочка. — Но такое же у всех происходит, верно? Злость у меня редкая, я даже не помню, когда я злилась на кого-то в последний раз. — Это нормально, если обстоятельства вызывают у тебя негативные или радостные эмоции, — успокоила её доктор. — У тебя сейчас сложный период, а мы все бываем иногда безрассудны в любом возрасте. — Я не безрассудна! — нахмурив брови, запротестовала Эйри. — Просто большинство иногда просто не в состоянии понять, войти в положение, — в защитном жесте скрестила руки на груди Эйри. Эстер слегка прищурилась, из-за чего в области носа у неё появилась вторая, малозаметная морщинка, а голова перевесила вбок. Выглядело это одновременно мило и жутко. Однако морщинка со временем распределилась по коже, а на смену ей заблистала широкая улыбка, в которой были видны почти все её белоснежные зубы. На миг Эйри показалось, что её рот разорвётся, а из её головы вылезет чудовище. Прямо как в спектаклях! Но девочка быстро вытряхнула эту мысль из головы. — Тебе нужно одобрение окружающих для того, чтобы совершить какой-либо поступок? Например, в выборе одежды? — Учёные и врачи сами говорят, как мне прийти на конкретное задание или чем мне лучше питаться, поэтому нет, в этом я не решаю сама и не вижу в этом проблемы. Само действие выбора остаётся при мне, просто я его не использую. Например, насчёт творчества. Делаю я то, что захочу, и мне редко предъявляют претензии по этому поводу. — Испытываешь ли ты дискомфорт в общении со своим смотрителем или докторами? Может, ты хотела добавить и в наше общение какое-то разнообразие? — Нет. Они все со мной дружат, но иногда предпочитают игнорировать, из-за чего начинаешь чувствовать себя неловко, — чуть помедлив, добавила Эйри. — А вы просто прекрасны! Хочу, чтобы так было всегда! Эйри была уверена почти на все сто процентов, что Эстер умилённо улыбнулась ей в ответ. Голова уже давно прошла, а чувство сонливости накатывало на неё с каждым вопросом всё больше и больше. — Думаю, они всем сердцем желают разговаривать с тобой и узнавать новости о твоих делах, просто у них много дел, не суди так строго, ведь они стараются ради тебя, — уверила её Эстер. — Я понимаю… — соглашаясь, кивнула девочка. — Преследует ли тебя чувство, что всё, что с тобой происходит, происходит не с тобой? — Я плыву по течению. У меня особо нет выбора в этом, но я не жалуюсь. Я — это я, и у меня нет тайн от самой себя: тело и руки принадлежат лишь мне и никому больше. — Осталось всего ничего… Надеюсь, твоя голова хотя бы прошла? — надеясь услышать положительный ответ, спросила Эстер. — Да, почти сразу, — положительно ответила ей девочка. — Думаю, как бы не уснуть на одном из ваших вопросов. Эстер тихо хмыкнула. — Ты себе нравишься? Как думаешь, если бы к тебе привели девочку твоего же возраста, какое впечатление ты бы произвела на неё? Или же ты не желаешь новых знакомств с ровесниками? — У меня, как и у всех, есть свои минусы: пушистые и непослушные волосы, невысокий рост и потрескавшаяся кожа в области кистей и коленок, но без этого я не была бы собой. У меня также есть плюсы: как чистая кожа и красивые светло-карие глаза, которые я люблю. В целом я себе нравлюсь, но иногда малейшая мелочь так заедает в голове, что начинаешь смотреть на себя с отвращением, не обращая внимания на плюсы. Благо это чувство быстро проходит, как и появляется. А что насчёт первого впечатления… Я бы хотела показаться человеку интересной и была бы рада узнать о нём что-нибудь в ответ. Его страхи, любимое блюдо, — начала перечислять Эйри. — Можно и не о нём… Всё новое в общем приветствуется, если это не негатив, — подытожила она. — Возникает ли у тебя чувство изолированности от всего мира? — Я и так изолирована от привычного всем мира, — озадаченно хлопнув ресницами, ответила Эйри. После этого Эстер внимательно взглянула на неё. Даже под маской девочка чувствовала, как своим острым охотничьим взглядом доктор рассматривала её и готовилась к завершающей вишенке на торте. — Боишься ли ты одиночества, Эйри? — медленно спросила девушка, закинув одну ногу на другую, сминая простынь под собственным весом и переплетя свои пальцы домиком, спокойно покоившиеся у неё на коленках. Этот вопрос заставил Эйри на время задуматься, поэтому ответ последовал не сразу. Если она попадёт в ситуацию, в которой все знакомые ей люди исчезнут, а в мире не найдётся больше никого, кто смог бы её понять и выслушать, то что с ней будет? К горлу подкатился неприятный комок тревоги и страха, который появился настолько внезапно, что даже сама Эйри удивилась. Он будто назло не хотел исчезать, и девочка тут же узнала его, возможно, это именно та тревога, из-за которой она в последнее время и страдала. — Неужели это настолько было заметно для других, но не для меня? Всё было непонятным, но ответить было нужно, поэтому вопросы в собственной голове полетели в вымышленную мусорную корзину. — Возможно, — боязливо ответила девочка, неуверенная в собственных словах. — Знаешь, почему я спросила тебя об этом? — загадочным голосом, приподняв острый подбородок, спросила её доктор Эстер. — Я считаю, что тебе будет интересно познакомиться с другой девочкой твоего возраста, находившейся под нашим присмотром в стенах этого здания, прямо как и ты. Она в последнее время замкнута намного сильнее, чем обычно. Докторам труда найти с ней общий язык, из-за чего её психическое состояние сильно влияет на физическое, но вы с ней одногодки, поэтому мы хотим вашего совместного сожительства. Твоё состояние тоже молит тебя о новом общении с кем-то, кто сможет, возможно, тебя понять больше, чем мы. Разумеется, если это как-то повредит кому-то из вас, тогда эксперимент прекратится. Как ты относишься к этому? — нетерпеливо ожидая ответа, перебрала свои пальцы Эстер, не спуская взгляда с девочки. — Взволнованно, но я готова попробовать, — тут же, без раздумий, ошарашенная от неожиданной новости, отозвалась Эйри, приподнявшись со спины на локти и взволнованно смотря на Эстер. Она была уже в нетерпении, ожидая скорой встречи с новым другом.