exemption from physical education

***

Сбитое дыхание, пот каплями стекает по всему телу, неприятная, колющая боль в боку, перемена, которая будет длится всего пять минут, предстоящая контрольная по стереометрии.. И на какой чёрт физкультура нужна в школе? По крайней мере в старших классах. Да, здоровый образ жизни и постоянные физические нагрузки нужны и важны, но давайте будем честными: буквально каждый школьник из старшего звена в рот ебал этот предмет, будь то отличник он или двоечник. И нет, сейчас речь не про тех, кому повезло иметь хорошего и понимающего учителя – им Данила завидует, потому что в их школе физрук – конченный пенсионер, его ненавидят все, даже некоторые учителя. Постоянные нормативы, которые сдать на «отлично» не смог бы и сам преподаватель в его праймовой форме, неуважение к своим подопечным… Продолжать можно долго. – Кашин! – учитель орёт так, что, кажется, слышно по всей школе. – Подойди быстро! – Бля, а самому подойти пузо пивное мешает, – бормочет, выходя из строя. – Ты собираешься работать у меня на уроках? – Андрей Витальевич сидит на двух стульях. Его пятая точка на один не помещалась. Смотрит таким осуждающим взглядом, будто рыжий вырезал всю его семью. А она у него есть? – Так я бегаю, – отвечает вполне спокойно. – Кашин, я не вижу твоей вовлеченности! – Правильно, её и нет, – пожимает плечами. – Потому что мне похуй, – разворачивается на пятках, направляется в сторону раздевалок. Не обращает никакого внимания на крики, доносящиеся из спорт зала, всё равно минут пять осталось.

***

В тот же вечер записывается в поликлинику. В платную поликлинику. Там уж точно найдут что-то, что может послужить причиной для освобождения. Больше заниматься на физкультуре он не намерен, а прогуливать не получится: в школе с этим серьезно. – Да я за эту справку хуй сосать готов! – громкие слова эхом разносятся по пустому коридору. Всё равно никого нет, Даня – крайний пациент на сегодня. – Ты же знаешь, какой… – Ээ, извините, Данила Владимирович, верно? – за спиной рыжего стоит молодой парень в белом халате, кажется, не первую минуту. Неловко получилось, Кашин лишь смущённо кивает. – Пройдёмте, пожалуйста. – Сука, Коля, потом наберу, давай, – перед тем как сбросить, слышит звонкий смех друга, значит, тот тоже услышал слова врача. – Проходите, присаживайтесь, – Руслан, как было написано на сайте больницы, садится на свое кресло, внимательно смотря на парня. – Что беспокоит? – Мой физрук, – получая вопросительный взгляд, поясняет. – Мне нужно освобождение от физкультуры. На весь год. Глаза врача сразу расширились от удивления. Так и хочется спросить: а ещё че хочешь? – Какие-то серьезные заболевания? – отрицательный кивок. – Нет? Ну, значит, могу только подготовительную группу дать. На полное освобождение можешь не рассчитывать. – Ну вам так сложно? – максимально грустные глаза и такой же голос: может, сработает? – Пожалуйста.. – Нет, просто так освобождения не даю, давай подготовительную выпишу, – встаёт с кресла, роется в каких-то папках. Бумагу ищет наверное. Но Даня просто так сдаваться не намерен: справка нужна, а эта подготовительная группа ему не всралась. Пора действовать более решительно, и во что бы то ни стало, уломать этого молодого и очень привлекательного врача. Когда Руслан Сергеевич вновь уселся в своё кресло, тут же почувствовал тяжесть на своих коленях – веснушчатые руки. – Ты че делаешь? – сразу же забылись все нормы общения с пациентами, обращения на «вы» сейчас не к месту. Сопротивляться не получается, рыжий руки убирать явно не собирался. – Руслан Сергеевич, вы меня не понимаете, – плавно поднимает руки выше, трогая бедра. – Мне очень нужно это освобождение. – И че, ты рассчитываешь, что получишь его за отсос? – съезжает на кресле чуть ниже и натягивает ехидную улыбку, принимая правила Даниной игры. – Ну, вы чего? – продолжает трясущимися ладонями поглаживать внутреннюю сторону бедер. – С чего вы решили, что этим всё кончится? – Тогда приступай, – в ответ лишь быстрый кивок. Освобождение сейчас напрямую зависит от его рта, рук и ещё одного места. Расстёгивает пару нижних пуговиц белого халата, выправляет футболку из брюк. Водит ладонями по торсу, чувствуя, как сокращаются мышцы. Правую руку спускает на образовавшийся бугорок, дёргает молнию вниз. Сквозь ткань поглаживает влажное пятнышко естественной смазки, лижет его, делая ещё больше. Стягивает боксеры и штаны, оставляя болтаться на уровне колен. Кашин смазывает ладони любезно предоставленным лубрикантом из тумбочки – Даня надеется, что не все школьники получают справки таким методом, – и окольцовывает орган достаточно внушительных размеров, проводя на пробу пару раз, медленно, вверх и вниз, а второй рукой сминает бёдра. Чуть ёрзает на своих коленях, усаживаясь удобнее. Данила облизывается, слюнявит розоватую головку, мажет ее языком. Складывает губы трубочкой, выпуская тонкую струйку воздуха и, слыша судорожный выдох, берёт в рот. – Тебе настолько нужна эта справка? – Тушенцов говорит с придыханием. Когда младший в ответ пускает вибрации, тихо стонет. – Понял, продолжай.. Рыжий берет глубже, одним движением насаживаясь до конца, упирается носом в лобок. Расслабляет горло, начиная совершать фрикции вверх-вниз. Татуированные смуглые пальцы покоятся на макушке, перебирая непослушные волосы, иногда чуть надавливая, просят ускориться. Через пару движений, когда Даня поднимает заплаканные глаза, устанавливая зрительный контакт, Руслан понимает: ещё немного и он не сдержится. Оттягивает младшего за голову, практически отрывает от органа. Кашин сразу же ложится на стол, смахивая какие-то, вероятно, важные документы. Пара ручек укатилась в глубь кабинета, а конфеты для пациентов рассыпались. Самостоятельно стягивает с себя низ, виляет бёдрами от нетерпения, поддразнивает доктора, вновь копающегося в тумбочке. Шатен подходит к столу, кладет перед лицом Дани смазку и презерватив, прижимается к его бёдрам. – Меня... Не надо растягивать. – Чего говоришь? – Руслан думал, что тот шутит, но, видя румянец, скрывший россыпь веснушек, сомнения пропали. Осталось лишь желание смущать его сильнее. – Так ты был готов потрахаться с любым за это освобождение? Я прав? – Нет, я… – горячие ладони перемещаются на его бедра, поглаживая и сжимая. Горячий шепот обжигает ухо, велит продолжить монолог. – Я посмотрел на сайте. – Да? И что же ты там увидел? – вводит в парня сразу три пальца, убеждаясь в правдивости его слов. – Ваше..фото. – Ох, вот как значит, – раскатывает презерватив по органу. Входит только головкой, пытаясь растянуть момент. – Пожалуйста..– Даня предпринимает попытки насадиться самостоятельно. Не получается: большие ладони на его бедрах удерживают на месте. Даже немцы так не издевались. – Ну что ты? Говори, – входит полностью, останавливается. – Ты увидел мою фотографию, что дальше? –Мхм…– прекращает движения, не принёсшие никакого успеха. – Вы..красивый. – Ох, и видимо похож на пидора? – Ну..если честно, да, – последнее слово тянет: Руслан наконец-то начал двигаться. – Сучёныш, – шатен совсем не щадит парня, вдалбливая в свой же рабочий стол, который на завтрашний день будет качаться ещё сильнее. Шлёпает его ягодицы, с каждым толчком наращивая темп.

***

– Спасибо, до свидания, – скромно прощается и, только выйдя из кабинета, понял, что сказал «спасибо» за то, что его отъебали. Ну и ладно. Фотографирует справку и скидывает в чат с Колей, отправляя крутые смайлики в черных очках. Параллельно отвечает Руслану, который любезно дал свой номер и заказал такси. Ну, и пригласил его на свидание после школы, но сейчас, идя на дрожащих ногах, Даня старается об этом не думать. Завтра в школе на вопросы Ромадова, каким образом у него получилось выпросить это освобождение не отвечает. И очень надеется, что никто не заметит, как сильно он хромает.