Ебучий анонс тура

Даня сидел за столом, нервно постукивая пальцами по поверхности, его взгляд бессмысленно блуждал по экрану, где комментарии множились с каждой секундой. Он только что анонсировал свой долгожданный тур, который готовил с такой любовью и предвкушением. Всё было идеально: новый сет-лист, эксклюзивные треки, встреча с фанатами. Но стоило только загрузить пост, как всё пошло наперекосяк. Взгляд его наткнулся на очередной комментарий: «15 тысяч за встречу с тобой? ты за кого себя принимаешь, звезду мирового уровня?!» «Что за наглость, Даня? Ну хомяки конечно схавают» Кашин попытался глубоко вдохнуть, игнорировать накативший гнев. Но комментарии продолжали приходить, как будто каждый новый был болезненнее предыдущего: «че за цены? у тебя мания что ли?» Он чувствовал, как в груди что-то начинает давить, как будто на него наваливалась невидимая тяжесть. Вспотели ладони, напряжение сжимало его до предела. Стараясь не поддаваться эмоциям, он захлопнул крышку ноутбука, но это не принесло облегчения. Раздражение уже разлилось по всему телу, не позволяя просто сесть и остаться спокойным. Внезапно, словно под влиянием импульса, Даня встал так резко, что стул с грохотом опрокинулся на пол. Его грудь тяжело поднималась и опускалась. Он прошелся по комнате, но не мог найти места, где бы его ярость угасла. Лицо покраснело, руки сжимались в кулаки. Взглядом он остановился на ближайшем предмете — дорогой микрофонной стойке. — Ну и хуй с вами! — вырвалось у него, и, не раздумывая, Даня схватил микрофонную стойку и швырнул её в стену. Она ударилась с глухим звуком, отскочила и покатилась по полу. Кашин стоял, тяжело дыша, его лицо горело от неконтролируемой ярости. На секунду казалось, что он успокоится, но затем он снова взялся за монитор, со всей силы ударил по нему кулаком. Стекло треснуло, послышался характерный хруст, но этого было недостаточно. Костяшки пальцев тут же начали кровоточить. Не смотря на боль, он схватил ближайшую гитару, и с криком бросил её о пол. Дерево треснуло, струны лопнули, но Даня уже не видел, что происходит вокруг него. Он буквально крушил свою студию: сбрасывал аппаратуру с полок, ломал стойки, швырял наушники. Его крики сливались с грохотом падающего оборудования.  В этот момент в дверь комнаты кто-то постучал. Стучали настойчиво. Это был Руслан. Руслан знал, что с Даней что-то происходит — слишком хорошо знал. Он вошел и увидел картину хаоса: оборудование было разбросано, мебель перевернута, а Даня стоял среди этого разрушения, с диким взглядом в глазах и тяжело дышал. — Даня, что ты делаешь? — мягко, но с нотками тревоги в голосе спросил Тушенцов, медленно подходя к нему. Но вместо того чтобы остановиться, Даня, увидев его, словно озверел ещё сильнее. Его глаза сузились, в этот момент всё, что накопилось внутри него, вспыхнуло с новой силой. Даня стоял, сжав кулаки, его грудь ходила ходуном от тяжёлого дыхания. Руслан всегда знал, что Даня может вспылить, но такого он ещё не видел. — Даня, ты серьёзно? — Руслан выдохнул, положив свой телефон на тумбу. — Из-за каких-то комментариев? Ты же знаешь, что люди в интернете несут хрень постоянно. Ты сейчас всё здесь разнесешь, а что потом? Кашин бросил на него полный ненависти взгляд, будто Руслан был частью этой волны негатива, которую он только что получил. — Что, из-за комментариев?— фыркнул Даня с таким презрением, что Тушенцов почувствовал, как холод пробежал по его спине. — Ты вообще понимаешь, как меня достали?! Ты говоришь мне просто так взять и забить? Руслан сжал челюсть, понимая, что нужно быть осторожным. Но он не собирался просто так отступать.  — Да забей ты на этих идиотов, — бросил он. — Ты правда хочешь всё здесь разнести из-за них? Чего ты добьешься, сломав свою студию? Тебе это поможет? Даня шагнул к нему.  — Руслан, заткнись, — прошипел он, и в этот момент в его глазах вспыхнуло что-то дикое. — Ты думаешь, ты тут самый умный, да? Руслан не дрогнул, хотя знал, что балансирует на грани. — Ты так себя ведешь, как будто это конец света. Ну ошибся с условиями проведения Meet&Greet — поправишь. Ничего не сломается, кроме твоего ебаного оборудования, если ты не остановишься. Кашин вскинул руки, а Руслан резко отшатнулся назад.  — Ебало я тебе сейчас поправлю! — выдохнул Даня, его голос был рваным, хриплым от ярости. — Ты тоже пришел меня упрекать?! Все против меня, и ты тоже?! Тушенцов сделал шаг вперед, протягивая руку, пытаясь его успокоить. — Даня, пожалуйста, послушай меня. Я не против тебя, просто... — он старался говорить мягко, но страх перед неуправляемой яростью Дани заставлял его голос дрожать. — Ты должен успокоиться, ты... ты всё ломаешь. Даня эти слова слышать не хотел. Он сделал несколько шагов к Руслану, сжав кулаки, тело вибрировало от напряжения. Руслан всегда был уверен в Дане. Он знал, что Кашин его никогда не тронет. Но перед ним стоял не его Даня. Это был кто-то другой.   — Успокоиться? — процедил Кашин сквозь стиснутые зубы. — Ты не понимаешь, Руслан. Никто не понимает! Меня никто не понимает, блять! — с каждым словом его голос становился всё громче. Руслан видел, что ситуация выходит из-под контроля. Он снова попытался подойти ближе, но в этот момент Даня уже перестал мыслить здраво. Движимый непреодолимым порывом гнева, он бросился на Руслана, хватая его за горло. Его пальцы сжались вокруг шеи, и ярость, накапливавшаяся долгое время, вылилась в одно резкое движение. Тушенцов не ожидал такого — глаза расширились от ужаса, он машинально схватился за руки Дани, пытаясь их разжать, но не мог. — Даня... — хрипло выдавил он, чувствуя, как воздух покидает лёгкие. — Я... больше не могу это терпеть! — выкрикнул Кашин, сдавливая шею Руслана ещё сильнее. На лице Руслана появилось выражение боли, он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь слабый хрип. Ему становилось всё тяжелее дышать, перед глазами начинали расплываться пятна. Перед ним сейчас не Даня, которого он знал. Это был кто-то, ослеплённый яростью, кого не мог остановить ни страх, ни здравый смысл. — Даня... пусти... — прохрипел Руслан, его голос был почти не слышен. Лицо напротив перекосило, как будто одно лишь присутствие Руслана в этот момент только подливало масла в огонь. — Ты всегда так! — выдохнул Кашин, с яростью глядя в лицо Руслана, который изо всех сил пытался освободиться от удушающей хватки. — Всегда приходишь со своими советами, думаешь, знаешь, как всё решить! Руслан чувствовал, как его тело сопротивляется, пытаясь инстинктивно защититься. Но ему не хватало воздуха, всё расплывалось перед глазами, и каждое усилие давалось с трудом. Он знал, что должен что-то сказать, хоть что-то, чтобы вернуть Дане сознание. — Да... заткнись ты, — прохрипел Тушенцов, изо всех сил пытаясь скинуть его руки. — Ты сейчас ведёшь себя как ребёнок... Просто кончи уже с этим... Эти слова были словно пощёчина, и Даня остановился на долю секунды. В глазах его снова мелькнуло что-то осмысленное, но ярость была всё ещё сильнее. Вместо того чтобы ослабить хватку, он еще громче крикнул: — Ребёнок?! — он резко толкнул Руслана, отпуская его горло, но с такой силой, что тот пошатнулся и упал на колени. — Ты считаешь, что я сейчас просто истерю? Ты не понимаешь, какого это, когда все вокруг против тебя настроены.  Руслан, тяжело дыша и держась за горло, поднял взгляд, его глаза были полны вызова, несмотря на резкую боль. Он выплюнул: — Даня, ты забыл, с кем говоришь. Я не они. Я здесь, с тобой, всегда был, даже когда ты сам не знал, чего хочешь. Даня остановился, его грудь ходила ходуном, а руки дрожали от остаточного напряжения. Он смотрел на Руслана, который медленно поднимался с пола, всё ещё кашляя, но не сдаваясь. Тушенцов, сцепив зубы от боли, вытер угол рта и посмотрел на Даню снизу вверх. Он едва говорил, но в его глазах не было ни страха, ни подчинения. Там была только злость, разочарование и упрямство. Кашин смотрел на него, чувствуя, как остужающий холод постепенно смывает ярость. А ведь правда. Он только что пытался задушить Руслана. Того, кто всегда стоял рядом, кого он всегда любил. Его взгляд затуманился, будто реальность вдруг начала доносить до него. Руслан увидел, как лицо Дани изменилось. Ещё несколько секунд назад оно было озлобленным, полным ненависти, но теперь на нём появилось нечто другое — осознание, растерянность. — Ты совсем поехал? — выплюнул Руслан, продолжая держаться за горло. — Я здесь не для того, чтобы терпеть твои истерики, Даня. Ты хочешь разрушить всё — давай, вперёд. Но если ты хоть раз тронешь меня снова... Даня шагнул назад, его руки всё ещё дрожали, но уже не от ярости — от шока. Он опустил взгляд на свои руки, словно осознавая, что только что сделал. Тушенцов стоял напротив него, все еще напряжённый, готовый отразить следующий удар, но внутри что-то разламывалось. — Руслан... — тихо сказал Кашин, его голос был охрипшим и почти неузнаваемым. — Я... я не хотел... — Не хотел?! — Руслан вскинул руки, делая шаг к нему. — Ты только что пытался меня придушить! Какого хуя, Даня?! Ты думаешь, ты вечно можешь орать, ломать всё вокруг, и я буду это терпеть? Да мне плевать, сколько стоит твой чёртов Meet&Greet! И что ты предлагаешь за него! Но если ты ещё раз так сорвёшься... Даня опустил голову, не зная, что сказать. Вся его ярость ушла, оставив после себя только глухую пустоту. Он чувствовал себя разбитым и опустошённым, как будто все те чувства, которые копились внутри него, вырвались наружу, но не дали никакого облегчения. Кашин стоял, смотря на свои руки, и внутри него что-то сломалось. В голове крутилось одно: он только что едва не задушил Руслана — человека, которого любил больше всего на свете. Эта мысль накрыла его волной стыда.  Он медленно подошёл к Руслану, который стоял с напряжённой осанкой, всё ещё готовый к ответной реакции. Тушенцов не сводил с него глаз, но его гнев начал смешиваться с недоумением. Даня, сдавленный от чувства вины, остановился на полпути, его голос дрожал: — Прости блять… Руслан, пожалуйста... Я... просто... Руслан молча смотрел на него, не делая ни шагу назад, ни вперёд, просто наблюдая за каждым движением Дани. Но тот уже не мог сдерживать своих эмоций. Он подошел ближе и, дрожащими руками коснувшись плеч Руслана, снова прошептал: — Я не хотел... Он потянулся вперёд и поцеловал его в висок — тихо, почти неслышно. Руслан напрягся, его тело оставалось настороженным, но он не оттолкнул Даню. Кашин чувствовал это напряжение, и это заставляло его ещё сильнее сожалеть о том, что только что произошло. — Прости... прости... — снова прошептал Даня, его голос теперь был полон искренней мольбы. Он коснулся губами его щеки, затем подбородка, опускаясь всё ниже, стараясь донести свои извинения через каждое касание. Его поцелуи становились всё мягче. Даня поцеловал Руслана в шею, задержавшись там на мгновение дольше, чувствуя, как тот чуть вздрогнул от неожиданности. — Я еблан, — прошептал Кашин, обхватив руками шею Руслана, целуя каждую часть, которую недавно сжимал в гневе. Его губы касались тех же мест, где ещё недавно его пальцы оставляли следы боли. Тушенцов не мог не чувствовать, как Даня ломается внутри, и, хотя гнев всё ещё оставался, в его сердце начало пробиваться сочувствие. Он вздохнул, его руки медленно опустились на спину Дани. — Даня... — тихо сказал Руслан, его голос был хриплым от недавнего удушья, но в нём уже не было той жёсткости, что раньше. — Хватит... Даня не остановился. Он продолжал касаться губами шеи Руслана, будто каждый поцелуй мог стереть тот момент, когда он потерял над собой контроль. Дыхание было неровным, а извинения всё так же слетали с губ, словно мантра: — Прости, прости... — шептал он, целуя его в ключицу, затем опускаясь ниже, осторожно и почти благоговейно. — Я не хотел... Руслан стоял неподвижно, его тело всё ещё было напряжённым, но внутри него происходила борьба. С одной стороны, он хотел оттолкнуть Кашина, дать понять, что так больше нельзя, но с другой — чувствовал, как тот искренне раскаивается.  Это не были просто извинения. В его прикосновениях была дрожь, и Руслан не мог не замечать, насколько Даня сейчас уязвим. — Даня, — снова тихо произнёс Руслан, закрывая глаза от его прикосновений. — Ты не должен был так срываться. Так нельзя, блять. Даня на мгновение замер. Он понимал, что Руслан прав. Это нельзя просто так списать на эмоции или усталость. Он слишком далеко зашёл. — Я знаю, — прошептал Даня, его голос теперь звучал тише, глуше. — Я всё испортил. Я никогда не должен был трогать тебя так... Он прижался к Руслану, обняв его, будто надеясь, что его близость сможет хоть как-то исправить случившееся. Его лицо оказалось на уровне шеи Руслана, и он снова нежно поцеловал ту область, где недавно оставил синяки. — Я сделаю всё, чтобы это исправить, — шептал Даня, его руки скользили по спине Руслана, обнимая его всё крепче. — Я не знаю, что на меня нашло, я тебя люблю. Пожалуйста, прости меня... Руслан глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри него медленно отпускает злость. Он знал, что Даня действительно не хотел причинить ему вред. Но осадок всё равно оставался. Тонкая грань была пересечена, он не мог это игнорировать. — Хорошо, — тихо сказал Тушенцов. — Но это не значит, что всё забыто. Ты не можешь так срываться. Даня кивнул, не отпуская его из объятий, и прошептал: — Я знаю. Больше никогда.