Chapter 1: Forget (march 10 - march 12)
9 сентября 2025 г., 15:40
«Чон ЧонГук, тот самый журналист, о котором сейчас буквально говорит вся Южная Корея. Он бросил вызов Со ИнГуку — известному актеру нашей страны, его личность не нуждается в представлении. Но кто же победит в этой нелегкой борьбе?» — именно в этот момент тридцатипятилетний журналист, о котором в выпуске шла речь, выключил злосчастный телевизор компании «Samsung», красующийся как раз на стене офиса «𝒾𝓁𝓁𝑒𝓷𝓷𝒾𝓊𝓂 𝒦𝑜𝓇𝑒𝒶».
Чон раздраженно потер виски и задумался над тем, как круто изменилась его жизнь всего за один вечер. Благодаря его вмешательству знаменитому актеру грозит «отмена» в родной стране, конечно, чувство совести в нем не взыграло, но то, что для его персоны покой теперь будет только снится становилось фактом. К сожалению, все его мысли так или иначе были вполне объективными доводами, адвокаты этого проклятого наркомана и садиста не оставят в покое, его карьеру растопчут и не заметят как это было раньше с остальными. ТэХён ведь его предупреждал, что идея патовая и то, что он его просто застукает за употреблением веществ определенного характера не докажет ровным счетом его причастности к этому злополучном месту, как одного из дилеров или поставщиков. Именно об этом и была его разоблачающая статья, так что за недоказанность аспектов дела ЧонГуку могло грозить наказание в виде пяти лет общественных работах на благо стране. Тут ему не помог бы даже ненавистный НамДжун, которого было за что презирать, ведь именно этот мужчина фактически держал его на поводке. Пусть Джун и знал об их отношениях с ТэХёном, но факт того, что его родная дочь по документам принадлежала совершенно другому буквально заставляло быть его подле и работать на этот журнал.
МиЁн забежала в кабинет к альфе именно в тот момент, когда родной отец думал о ней. Ребенку, да и окружающим в целом, было не вдомек откуда она появилась, ведь есть законные папы, которые ее воспитывают, Чон же был просто «крестным», которого малышка любила всей душой. Девочка знала, что как только она шагнет внутрь, то окажется в самых крепких объятиях на Земле, ведь ее собственные родители были самыми, что ни на есть холодными людьми по натуре. ЧонГук прижал ее к себе и пару раз слегка подкинул в воздух называя не по имени, а только их тайным прозвищем — «Ершик». Чон оставил пару чмоков на щечках дочери и потрепал волосы и только потом заметил второго настоящего родителя малютки — ТэХёна.
— Привет… Стоило догадаться кто привез нашу принцессу… — Чон явно не обрадовался появлению своего любовника, тому было тяжело балансировать между семьей, карьерой и плотскими утехами, даже сейчас на его лице можно было увидеть сомнения.
— Привет, я… МиЁн, сходи порисуй в моем кабинете… — кабинет ТэХёна находился выше всех в офисе журнала, которым они управляли с Чоном совместно, буквально на нише так, чтобы видеть всех работников в своих маленьких стеклянных клетках.
Девочка хоть и продемонстрировала свое разочарование от ситуации, надув губы, но послушно вышла вон и уверенной походкой отправилась дальше по коридору мимо остальных сотрудников журнала, которые кажется и так знали все в полной мере.
— Так что ты хотел мне сказать на этот раз? — ЧонГук посмотрел на любовника и провел ладонью с татуировками по его щеке, сразу почему-то вспомнилась их первая встреча в университете, тогда сразу было понятно, они не станут оставлять это просто так, между ними вспыхнули чувства и не угасали более десяти лет, даже сейчас.
— НамДжун отказался помогать тебе, сказал, что в твоей статье много анонимных источников, а при детальной проверке все оказалось недостоверным, тебя буквально закопают в этих разбирательствах и разорят. ЧонГук… Если бы я больше уделил времени твоей работе, а не понадеялся вновь, может быть сейчас все сложилось бы иначе. — Ким обнял себя руками, как бы защищаясь от непринужденной излишней тактильности со стороны Чона, все-таки за ними активно наблюдают любопытные пары глаз.
— А еще он против того, чтобы я общался со своей родной дочерью… Это я тоже хорошо знаю и даже не смей отрицать. Мы все трое знаем, что если омежью бесплодность еще можно оспорить, то у альф фертильность уже не вернуть, раз потерял… — Гук руками зачесал свои темные слегка кудрявые после химии волосы на затылок и собрал в хвост, от раздражения он стал жевать собственный пирсинг в губе и только, когда выдохнул, повернулся снова к ТэХёну, дабы увидеть в его взгляде подтверждение собственных слов.
— Мы же уже все это обсуждали… Я не могу заставить НамДжуна выписать себя из свидетельства о рождении, он перспективный адвокат и если в его кругах узнают о таком скандале, то ты сам знаешь, что будет не только с ним, но и с нашим детищем, ты ведь не хочешь похоронить журнал и все, что мы сделали для него? — молниеносного ответа не последовало, Гук хоть и вспыхивал как спичка, но умело сдерживал этот огонь внутри себя, только близкие знали, когда он искренне зол.
— Да-да-да… Я это слышал тысячу раз, но я хочу видеться с МиЁн чаще, чем просто когда ты привозишь ее на работу, вот как сейчас, чтобы просто задобрить меня, зная как я отреагирую, я хочу видеть ее хотя бы два раза в месяц на выходных, с полноценными прогулками, понимаешь? — альфа сел на свой стол и посмотрел прямо в глаза тому, кто когда-то решился на то, чтобы выносить и родить от него ребенка.
— Я постараюсь уговорить НамДжуна и по поводу дела о Со ИнГуке… Попытаюсь склонить суд к штрафу, все-таки у тебя хорошая репутация и никогда не было осечек, а личного мотива как такового не было. Но я же могу рассчитывать на то, чтобы провести с тобой вечер сегодня? — мужчина лишь раздраженно встал и вышел прочь, ведь его собственный любовник даже не помнил про первое слушание сегодня вечером в суде, так что кабинет Чон покидал очень сильно раздраженным.
***
Офис ЧонГук покинул даже не попрощавшись с дочерью, он сел в свой «Hyundi Genesis» цвета мокрого асфальта и уехал в сторону своей квартиры на южном берегу реки Ханган в муниципальном округе Каннам-гу. Ему нужно было переодеться и по возможности убрать весь пирсинг с лица или заменить на что-то менее заметное, дабы не вызывать предвзятого отношения у судьи и защиты подсудимого, любого человека можно обвинить, если ссылаться на обложку. Альфа поднимается к себе на этаж в квартиру формата «4+», просторная с панорамными окнами, напоминала скорее дворец, чем холостяцкую берлогу, в холодильнике никакой домашней еды, только тофу, пиво, да всякие соленья и панчаны, что идеально хранились там. На полках покоились только лапша быстро приготовления и незамысловатые крупы, которые не требовали варки более десяти минут, рисоварка в наличии конечно же была, куда без нее родимой. Не смотря на ремонт, который тут был сделан согласно вкусу хозяина, помещение казалось безумно холодными и неживым, не было того самого уюта, что говорило об одиночестве, самом непреодолимом чувстве для человека, от которого пожалуй страдал каждый из ныне живущих. Журналист небрежно разулся и прошел дальше по коридору, он постепенно снимал с себя рубашку и майку, что была под ней, джинсы тоже довольно скоро оказались расстегнутыми и боксеры фирмы Calvin Klein в темно-синем оттенке красовались теперь в отражении зеркала и не только они, шикарное подтянутое тело, с прекрасным рельефом мышц, а также довольно многочисленные татуировки на правой руке, отражавшие каждую журналистскую победу, а их было немало. Казалось бы чего еще нужно было для счастья, но Гук хотел семьи, ну или хотя бы собственную дочь. К сожалению, судьба интересная штука, если бы не служба в армии, из-за плохой успеваемости на первом курсе, то он бы наверняка сделал ТэХёну предложение, но НамДжун с юридического факультета оказался куда быстрее и актуальнее для сдачи экзамена на тот момент. Время не повернуть, правда через шесть месяцев все возобновилось и довольно спонтанно, ТэХён пришел к нему пьяным, стал говорить, что его муж откровенный импотент, что он забыть не может ЧонГука и все в этом духе, а потом еще бутылка соджу и они снова вместе в постели, так и приняли решение о свободных отношениях, все вместе, втроем. НамДжун был интересен как социальный и красиво образованный муж рядом, с которым они духовно сходились, а самому ТэХёну был интересен разнообразный секс и экстрим, который давал ему молодой, пришедший с армии альфа. Всем вроде бы было хорошо, даже ежемесячный журнал вместе открыли, пока ТэХён не сообщил о беременности. Чон тогда был на седьмом небе от счастья, а Джун требовал аборта, потому что неизвестно будет ли ребенок похож на любовника, но все решила медицинская экспертиза. Гинеколог, который вел омегу сказал довольно доходчиво, что тот останется бесплодным, если осуществит задуманное. Так и появилась их общая, прекрасная малышка по имени МиЁн, правда ЧонГук ей только на словах отец, а на бумагах все было так как захотел НамДжун, отобравший почти все у того, кто хотел быть счастливым. Чон дотопал до ванны, встал по струи горячей воды и тяжело выдохнул, он то знал, что обязательно когда-нибудь заберет свое от этой жизни, не зря так старался, раз может позволить себе отнюдь не самую бедную жизнь. Журналист сменил горячую воду на холодную, проводя процедуру контрастного душа наконец стал укладывать мысли по полочкам. Избежать многочисленных судов будет очень тяжело лишь потому, что его противник был слишком влиятельным, а муж его любовника не хотел защищать его интересы по понятным всем причинам. Поэтому на заседаниях нужно говорить лишь о проверенной информации, лишний раз не упоминая собственные доводы указанные в статье, единственное, что его могло спасти, так это собственная осторожность при написании, об этом он хорошо позаботился когда указывал, что это «лишь догадки и гипотезы». С этими мыслями он перешел снова к зеркалу, нанося пену для бритья, проверяя наличие щетины на собственном подбородке, не любил он растительность на своей коже, этим и импонировал многим случайным знакомым в своей постели, на Тэхене он не остановился, особенно после такого предательства с дочерью. После нехитрых манипуляций с лицом, он тщательно обтерся и перешел в гардеробную, там выбор пал на темно-синий костюм и белую рубашку, галстуки он ненавидел, так что и так сойдет, просто расстегнет верхнюю пуговицу, а не первые три, смарт часы с ремешком из медицинского металла под белое золото и небрежная укладка того что осталось от химии на его голове. Он крайний раз взглянул на себя в зеркало и лишь мысленно отмахнулся, да, конечно, он знает о том, что очень даже симпатичный, а его природный запах красного полусладкого вина и муската манил к себе множество омег, но для себя он совершенно обычный и ничем непримечательный. Именно с такими мыслями он покинул гардеробную, а затем и квартиру, спеша на заседание суда, которое должно было состояться уже через час в центре города. Заседание проходило как и полагается с огромной толпой журналистов, коллег с других издательств и телеканалов, был там и «тот самый омега с пятого», который довольно часто выручал его и дополнительными сведениями и не только, ну и конечно же шайка ненавистных ему лиц. В назначенное время двери открылись и участники процесса стали проходить внутрь, чтобы занять свои места, Чон отказался от государственной защиты, по его мнению, в этом не было смысла, ведь пока кого-то посвятишь в материалы его дела пройдет слишком много времени, ну и потому, что кантора НамДжуна просто отказалась на этот раз предоставлять свои услуги, оно и понятно, хотя процесс был не первым, но раньше победа была очевидна, а риски минимальны, но не в этот раз. Со ИнГук в сопровождении одного из самых крутых адвокатов вошел внутрь зала суда и сел на сторону истца, взглядом он пронзил того из-за кого пришлось тут оказаться, популярный актер не скрывал свою ненависть к журналистам. Те всегда лезли в его жизнь, его самолюбие это тешило, но назойливые мухи всегда надоедали, ведь им не нужна была красивая картинка для очередного таблоида, грязное бельишко всегда было куда интереснее. Сейчас именно из-за него ИнГук терпел крах по всем фронтам, а все из-за этого мерзкого журналистишки, который сделал это злополучное фото его «прекрасного величества» в окружении эскортниц и наркотиков. На следующий же день все его контракты до конца года были аннулированы, соцсети буквально взрывались постами и кричащими заголовками с ним, но самым главным была статья этого паршивца, в которой он выдвигал предположения о том, что именно Со спонсирует сеть этих клубов, являясь знаменитым человеком и лицом корейской культуры за пределами границы страны. Хотелось рожу за такое набить и не только, но спасибо его адвокату, обелить они его не смогут окончательно, но за клевету привлекут и по полной, насколько это было возможно и тогда получится уравновесить шансы, они просто разгромят этот жалкий журнальчик и обанкротят его бесконечными исками, пока не вытрясут душу не только из Чона, но и из их главного редактора. Все перешептывания, вспышки и взгляды были прерваны появлением судьи: — Всем встать! Суд идет! Чон встал и дождался пока им разрешили вновь сесть, а дальше началось то, чего он не мог осмыслить моментально, его разбивали как грецкий орех каждый раз, когда он не мог сказать что-то в свою защиту, что было жестоко и низко, прошлись по Тэхену, особенно по его причастности к закрытому секс-клубу, куда тот иногда захаживал и был замечен не только среди гостей, но и среди спонсоров, судья напомнил, что данные материалы не имеют отношение к делу, но журналисты, сидящие в зале обязательно возьмут эту информацию в оборот. А дальше начались откровенные ядерные удары по самому альфе, адвокат Со перешел в откровенное наступление, после которого не выжил бы даже самый стойкий ментально здоровый человек. — Скажите, господин Чон, по какой причине вы оказались в клубе «Эклипс» той самой ночью? Хотя можете не отвечать. Позвольте мне. Очевидцы, которых я опросил видели как вы припарковались на своей машине и вошли в здание без какого-то визуального прикрытия, но поскольку вы знали тайный позывной для входа, который, ваша честь, рассылается на каждый номер телефона перед самим собранием членов клуба. То есть если вы не в этой «лодке», то по-другому попасть туда просто не могли. Дальше вас видели за столиком в компании прекрасного омеги, вы мило беседовали, пока мой клиент проводил время за соседним столиком, наслаждаясь прекрасным обществом симпатичных дам. Господин Со не отрицает употребление наркотиков, но в такой обстановке без цели открытого репортажа фотографировать члена закрытого клуба, который старается предоставить конфиденциальность своим гостям, это больше похоже на вмешательство в личную жизнь. Как вы можете все это прокомментировать? — повисла давящие молчание и все затаили дыхание ожидая конкретного объяснения. — Вы абсолютно правы, касаемо моего проникновения в данное место, но членом клуба я не являюсь, позывной мне предоставил анонимный источник, для этого я предоставил подробную детализацию входящих смс на собственные официально зарегистрированные номера телефонов. Так что тут я полагался на того, чье имя раскрыть увы не могу, согласно журналистской этике. Что касается съемки в общественном месте, коим и является клуб, будь он открытым или закрытым, предупреждений внутри о запрете съемки так же не было, а звук затвора на камере был включен на моем устройстве, не ныкался и не скрывался, так что я действовал в рамках закона насколько располагала ситуация. — Чон замолчал ожидая следующий атаки. — Предположим… Вы и правда действовали в рамках закона, но по какой причине вы решили запечатлеть именно моего подопечного. Что он вам сделал? Это личные счеты или вы действовали по чьей-то наводке? — судья вмешался и запретил продолжать задавать вопросы, которые несли более личный характер и призвал к порядку, — Прошу прощения, перефразирую… Господин Чон, скажите, что привело вас в клуб той ночью и почему именно мой подопечный стал целью вашего объектива и в последствии статьи? — адвокат занял шикарную позицию так, чтобы Со ИнГук смог посмотреть прямо в глаза своего обидчика. — Мой анонимный источник дал мне конкретную наводку на тех, кто будет присутствовать там в ту ночь, ближайший ко мне стол оказался именно этот и поэтому видимо мы с вами тут. — ЧонГук не стал себя уличать в том, что шел на конкретный объект, все-таки доказать его предвзятость довольно трудно, но следующего хука справа он явно не ожидал. — Тогда как вы объясните эти тезисы из вашей же статьи «смею предположить, что господин Со очень важный человек для этого заведения, возможно даже один из спонсоров», или вот… «В тот момент мне казалось, что тут самый богатый столик только у объекта нашего внимания…». Каждая фраза выделенная мной, ваша честь, в документах дела косвенно склоняет читателей придерживаться позиции автора данной статьи и вызывает своего рода провокацию в сторону моего подопечного. Ваши читатели под впечатлением стали пропагандировать данную позицию, что лишило господина Со многомиллионных контрактов до конца текущего года. Да, мой клиент не ангел во плоти, все мы не кристальные и прозрачные, но это не повод вызывать в обществе травлю, буллинг и ложное мнение, пожалуй никто такое не заслуживает без объективных доказательств. У меня все, ваша честь… — Чона попросили занять свое место, что он и сделал в следующие секунды, понимая всю ситуацию в полной мере, теперь он точно не отделается от происходящего, ведь его слова и правда разобрали на цитаты в «Twitter» и «Facebook», а этого могло показаться достаточным в таком деле как клевета и причинение морального вреда. — Суд удаляется для принятия решения! Всем встать! — судья покинул зал и дальше начался сущий ад, его атаковали с выкриками о просьбах прокомментировать все, что сейчас произошло в зале суда, но сил на ответы просто не было, боковым зрением он видел как Со ИнГук уже дает комментарии и этот всепожирающий взгляд его адвоката, который не оставлял шанса. Этот час для Чона стал настоящим испытанием, но еще большим испытанием для него теперь стал сам приговор.«Гражданин Чон ЧонГук, согласно статье 313 уголовного кодекса республики Корея, приговорен к трем месяцам общественных работ на территориях органов местного самоуправления и учебных заведениях, а также к выплате моральной компенсации в размере десяти миллионов вон. Приговор должен вступить в исполнение незамедлительно с оговоркой — сроком на шесть месяцев. Последующее обжалование или повторные исковые заявление по данному вопросы со стороны истца будут отклонены.».
Со взмахом молотка журналист, что еще вчера был победителем в глазах народа, сейчас фактически был приравнен к объекту собственной статьи. С этой минуты для их журнала наступал настоящий ад, а решение виделось только одно — побег, а точнее сказать, увольнение, хотя одно приравнивалось к другому, особенно по мнению Ким ТэХёна, звонки которого он теперь активно игнорировал, стараясь сбежать из здания суда побыстрее.***
Район Дэхён-дон возле омежьего Университета Ихва славился своими разукрашенными улочками, но это не отменяло факта, что каждый дом тут считался трущобами, годившимися разве что для существования. Низкие потолки, маленькие комнаты, окна больше были похожи на бутафорские, а отопление в зимнее время оставляло желать лучшего. ЧиМин жил как раз в одной из таких квартир, так что сегодняшнее утро для него не было каким-то исключительным. Пак недовольно поморщился от шума сверху, когда распрекрасные соседи начинали ссорится становилось не выносимо, будто стены тут из картона, омега накрылся одеялом с головой и что-то пробубнил себе под нос. Правда встать все равно пришлось через какое-то время, его худощавое тело весом не больше сорока килограмм продрогло до самых костей. Пришлось даже преодолеть кафельный пол, дабы поставить чайник и хоть как-то прийти в себя после кружки растворимого кофе без сахара и молока. Омега посмотрел в маленькое окошко на кухне и решил все-таки приоткрыть форточку, хотя скорее это была небольшая створка, размером десять на десять сантиметров, годящиеся только для проветривания после готовки. Пак нашел пачку сигарет «Marlboro Lights», в которой по счастливой случайности оставалась одна единственная сигарета. — Надо бы сходить в магазин… — голос был еще хриплым ото сна, но мозг соображал прекрасно. Вчера он снова был в клубе на так называемой улице «развлечений» и тем не менее ощущал себя отлично, даже похмелье не настигло его сегодня. Постояв у окна пока не потухла сигарета, Пак допил кофе и двинулся в сторону ванной, если ее вообще можно было так назвать, по сути это был туалет стоявший в небольшой каморке со сливом в полу и душевой лейкой над бачком унитаза. Подачу горячей воды на сегодня он точно проспал, поэтому банные процедуры обещают быть максимально экстремальными. На самом деле ЧиМин давно хотел сменить место своего жительства, но на это не было ни средств ни возможностей. По стечению ужасных обстоятельств, он в столь юном возрасте оказался под опекой, и все бы ничего, но хороших перспектив это отнюдь не сулило. Пак даже школу не закончил из-за всей этой ситуации, что сложилась вокруг его жизни. А ведь парень был далеко не самым глупым человеком, если учесть феноменальную фотографическую память и прекрасно развитый интеллект, что проверял его опекун неоднократно во время тестирования. Самым большим удивлением для окружающих было то, как грамотно он мог собирать информацию по любому объекту своего исследования, особенно это поражало начальника в организации, куда удалось устроиться. Ли ДонУк взял его к себе в «CH ИДЕСТРИС» по рекомендации Бан Чана, адвоката что представлял интересы ЧиМина перед органами и осуществлял опеку над ним. ДонУк сразу присмотрелся к его необычной личности и понятное дело, симпатичный парень, с миловидным кукольным лицом, стройный и с приятным запахом сочного спелого темного винограда, с легкой ноткой меда, был больше похож на тяжелого подростка, чем на среднестатистического совершеннолетнего дееспособного гражданина Республики Корея. Сначала его даже всерьез не воспринимали, так давали поручения разобрать почту, сортировать внутренние документы по папкам, обклеить карты с делами клиентов и еще множество всякой рутины не требующей большого количеств ума, но Пак смог проявить себя самым неожиданным образом. Одним прекрасным вечером юнец просто принес талмуд бумаги и положил на стол перед начальником — в нем были данные об очередном клиенте, который имел офшорные счета на Карибах и всячески скрывался от Национальной налоговой службы, подделывая налоговые декларации. Тут пожалуй и наступил звездный час для ЧиМина. Парень заработал уважение в глазах Ли, но вот коллеги его не взлюбили, поскольку выглядел он весьма специфично и имел проколы на теле и татуировки, что не очень приветствовалось в достаточно консервативной фирме как эта, но это было еще не все. По специфике своего характера Пак не очень любил распространяться о своей личной жизни и общаться с коллегами, а на все вопросы в свою сторону старался отвечать коротко и сухо, порой ему даже приходилось просто игнорировать людей, потому что те объективно нарушали его субъективные личные границы в разговоре, примером мог послужить вопрос от сотрудника альфы сорока лет в виде «а у тебя пирсинг и там есть?», в контексте разговора только ребенок бы не понял, что речь про интимное место и единственное чем смог ответить ЧиМин было нападение в ответ «а ты думаешь только маленькой головкой между своих ног или все же иногда пользуешься содержимым своей черепной коробки?». Этого было достаточно для остальных, чтобы впредь к нему больше никто не подходил, ближе чем на пару метров. Вскоре ДонУк принял решение о том, что Пак может перейти на удаленную работу и осуществлять поиски информации из дома, а приезжать в офис только для передачи отчета в кабинете лично, между ними были относительно теплые отношения, могли и по кружке кофе выпить вместе, но только в офисе, неформальную обстановку омега предпочитал проводить иначе. Вообще ЧиМин не мог похвастаться большим списков хороших друзей, среди них разве что был его опекун, с которым они порой играли в шахматы и обсуждали разные темы, ну и всего два человека, среди которых было что-то вроде постоянного любовника, с которым он проводил циклы и не только их. Чаще всего их секс с Мин ЮнГи проходил под действием алкоголя или легких запрещенных веществ, сочетание с незащищенным сексом не самая лучшая перспектива, но форс-мажорных обстоятельств никогда не было. Возможно Пак никогда и не сможет иметь детей, но его такая перспектива как отцовство интересовала меньше всего. Сейчас его внимание было обращено только на освобождение из-под всеобщего наблюдения и восстановление дееспособности. Они с Бан Чаном уже потихоньку работали в этом направлении, но вся процедура была отнюдь не делом пяти минут, бюрократия жрала не только время, но и нервы, а больше всего на свете ЧиМин ненавидел бумажную волокиту. Допив свой остывший кофе, омега решил, что нужно пополнить запасы пропитания и прогуляться до магазина, а то на одних яблоках и тофу долго не протянешь, еще и лапша закончилась как на зло. Натянув джинсы цвета мокрого асфальта с дырками на области колен и, накинув съеденный молью свитер, он предпочел кроссовки и спортивного типа бомбер. Волосы руками причесал и так сказать отправился в путь. По списку все было довольно стандартно: яйца, сушенные водоросли, парочку готовых кимпабов и быстрорастворимая лапша. Рамены он брал самые разнообразные, чтобы однообразие не наскучило, но отдельным видом его любви была марка, которая стала выпускать вкус карбонары. Дальше в корзину уже пошли банки тунца, пара стейков из мраморной говядины и курица, да побольше. Посмотрев на омегу было тяжело предположить, что все это он съест буквально за неделю. Метаболизм Паку явно достался по наследству от его матери, та тоже не была толстушкой и больше пятидесяти килограмм никогда не весила, даже в беременность двойней. Расплатившись на кассе наличными и дополнительно купив еще блок сигарет, омега отправился снова домой, там его ждала работа по запросу компании на некого Чон ЧонГука. Вообще его редко интересовали порядочные личности из «светского общества», но зачастую у них было предостаточно грязного белья в шкафу, ну или руки по локоть в говне, как хотите так и называйте. Пак всегда таких ставил на крючок и легко находил наказание для таких личностей, правда неофициально, но в ситуации с этим журналистом даже прикопаться не к чему было, налоговые декларации всегда подавались вовремя, судимостей и задержаний никаких не было, собственно как и семьи. А вот по другую сторону личной жизни любовник и незаконнорожденный ребенок, который даже за ним не числился. Это было не сложно понять, поскольку фертильность у мужчин любого гендера не восстанавливается, а муж того самого Ким ТэХёна, главного редактора «𝒾𝓁𝓁𝑒𝓷𝓷𝒾𝓊𝓂 𝒦𝑜𝓇𝑒𝒶» и любовника ЧонГука, уже давным давно был в числе не плодоносных мужчин, судя по его анализам из личной медицинской карты центра планирования семьи. Вообще такой треугольник взаимоотношений для ЧиМина конкретно был странным и вся эта ситуация больше напоминала какой-то испанский сериал, но волновало его это меньше всего. Чего он точно никак не мог понять, так это как такая акула в сфере журналистики и голых фактов могла так опростоволоситься и попасть в суд из-за феноменальной и прозрачной статьи, да еще и уйти оттуда с поражением. Сейчас ведь буквально каждая паршивая газетенка пестрила заголовками, что некогда «Золотой мальчик» облажался. Происхождение прозвища тоже было довольно забавным, ведь первым делом, когда Чон выпустился из университета, то пошел работать стажером в самую жалкую газетенку, простыми словами желтую прессу для безнадежного слоя общества «Daily News», но повезло наткнуться на весьма интересный случай с отмыванием денег в конторе по переводам денежных средств за границу. Компания Х брала у клиентов деньги, прокручивала их через рынок международных бумаг и дорогих металлов, а затем забирала с этого проценты себе в карман. Так что молодой, еще совсем зеленый журналист — Чон ЧонГук смог прославиться, когда доказал несколько случаев мошенничества и помог властям усадить ряд людей за финансовые преступления. Не успев толком разобрать сумки с продуктами и укусить хотя бы пару раз кимпаб, на его смартфон пришло уведомление о внутреннем запросе о связи по линии «CH ИДЕСТРИС», а значит звонил его начальник. Пак всегда с неохотой брал от него трубку, во всяком случае когда знал что это касается дела, за которое он взялся. Очень часто клиенты отказывались от дальнейших действий, когда получали на руки предварительный отчет или же теряли интерес к своей цели, конечно в таком случае деньги им не возвращали, но тогда приходилось прерывать работу. Таких висяков у ЧиМина уже набралась целая коробка и следуя собственным принципам он не продолжал поиск информации, хотя для него это было проще простого. — Слушаю… — омега взял трубку без особого энтузиазма, желудок все еще сводило от голода. — Бросай все и приезжай в офис. Срочно! — голос ДонУка показался слегка встревоженным, скорее всего какой-то очередной клиент решил отозвать работу. — Я буду через тридцать минут. — парировал ЧиМин. — Нет, немедленно выезжай. — дальше последовали лишь гудки, пришлось выезжать на голодный желудок, опять...
