NEVERMIND_1306

             ЧиМин до сих пор не мог вспомнить, как добрался до дома на байке, как зашел в квартиру, но отчетливо помнил несколько часов проведенных в ванной. Сначала он отмокал в горячей воде, кровь из ануса шла медленно и почти постоянно, низ живота болел ужасно, будто его просто резали заживо. А когда боль наконец-то отступила, он смог уснуть и, расслабившись, погрузился в пучину терзающих образов и воспоминаний. Но через пару часов кожу стало стягивать неприятным ощущением холода и пришлось вставать, омывшись и натянув на себя футболку, он ушел в спальню и забрался под свое огромное одеяло. Тело ныло и сводило в тех местах, где с ним обходились более жестко. Пак свернулся в позу эмбриона и выпил пару таблеток обезболивающего. Омега снова провалился в сон и смог открыть глаза только вечером следующего утра. Живот сводило болезненным спазмом по всей области. Хотелось ужасно сильно есть. Пришлось найти в себе силы встать и погреть себе пиццу в микроволновке. На этом силы кончились. Съев два кусочка, он снова лег в постель и взял в руки телефон. СонТхэ звонил ему несколько раз и, к большому сожалению, не только он. ЧиМин пропустил несколько звонков от ДонУка и ЮнГи. Пришлось отложить идею для созвонов на потом. Слабость была куда сильнее.       В себя он окончательно пришел только спустя неделю, когда вновь и вновь анализировал все то, что произошло той самой ночью, когда его опекун посмел совершить преступление. Он открыл запись с камер на одежде и рюкзаке, сначала было все более менее в порядке, пока не начался процесс его принуждения, а после и изнасилования. Единственное, за что Пак был благодарен так это за то, что СонТхэ предохранялся, хотя понести от него было так же невозможно как и забеременеть от святого духа. От каждого увиденного действия становилось до тошноты противно. Но он хотел досмотреть до конца, это подпитывало злобу и жестокость в нем. Когда запись оборвалась он даже обрадовался, но и того, что он смог лицезреть было вполне достаточно. Омега захлопнул ноутбук и стал думать. Рассказать кому-то из знакомых было не вариант, ему казалось, что его бы просто не поняли. ЮнГи точно не стал бы его защищать или как-то способствовать, ДонУку если расскажешь, то точно будет суд, а это грозит только тем, что снова будет медкомиссия, снова психиатры, снова проверки, а последствия всего этого? Ему могут дать такого же ублюдка, а то и еще хуже. Такой расклад его точно не устраивал. Нужно было все предусмотреть. Его переполняло от решимости, а это значило лишь одно — либо новый прокол на теле либо новое тату.

***

      Для Чона неделя стала снова чем-то заурядным, поскольку он все еще был невыездной, то при возможности стал потихоньку разбирать хронологию событий того самого дела, которое ему поручили. Нехотя он взял в руки первую папку и взял текстовыделитель. Да-да в век технологий он все еще работал по старинке и продолжал этим удивлять коллег, но его так научили в институте. Мозг работал куда чище, видя только буквы без бесконечных уведомлений с почты или чатов. Пролистав так порядком пяти страниц, он понял следующее…

«Двадцать восьмого июня, восемнадцать лет назад, вся семья собралась на ежегодный съезд членов правления для обсуждения поправок и внесения их в работу концерна.»

      Соответственно действующих лиц было порядком двадцати человек, из них можно отбросить восемь, которые уже скончались, а значит осталось двенадцать. А дальше в ход пошли способы сопоставления. Нужно было составить древо родства, так будет гораздо удобнее отследить родственные связи и дописывать прямо на листочках нужные данные. Распечатав фотографии и освободив буковую доску на своей стене, он стал располагать их согласно ветвям семейства во главе всего древа Чхве висели фотографии ДжинХоля и Джиу — мать и отец девочки, под ними расположились ЁСан (старший брат), ХёнДжу (сама девочка) и БомГю (младший брат). Дальше стоило взять во внимание постоянных жителей острова или же тех, кто его посещал куда чаще, чем один раз в год.       Семья Чхве разделялась на несколько ветвей. Братьев было всего трое и, когда их отец покинул этот мир, правление ушло в руки среднего, но остальные имели часть акций в компании и довольно в больших размерах. Первым по процентам шел старший из них — Чхве ЁнЧжун, у него был небольшой дом в два этажа, где был спуск на воду. Он любил ходить на яхте в теплые дни. Жена — Чхве МиСун, занималась посредственным бизнесом, торговала вещами из Китая. а их дочь — ДжиСу окончила курс радио и телеведущего, но работала в пустяковой студии, которая снимала репортажи о культурах других народов. В тот день когда пропала девочка они были у причала и пытались починить яхту, сломался движок и отец возился внизу, а женщины были на подхвате. Их видел обслуживающий персонал, так что эту тройку игроков Чон отвесил в самый дальний угол. Но не стоит забывать о том что матери обоих девочек не общались, между ними однажды произошла не просто ссора, а настоящая потасовка, дамы вцепились друг другу в лица из-за недоразумения — одна застала другую в объятиях своего мужчины и расценила это самым неверным образом. Сейчас они так и не общаются и этот факт все еще оставлял подозрения в глазах Чона.       Второй ветвью была семья младшего из трех братьев. Чхве ЁнРэ самый молодой из братьев и самый бездарный по мнению старших, залюбленный матерью или просто маменькин сыночек, который был испорчен еще в детстве. Как говорится — испорченный фрукт. Он прожигал свою жизнь как мог — алкоголь и наркотики были его спутниками, пока отцу не надоели эти игры в добродетеля и, он не женил сосунка на девушке, которая тоже была хороша. ЫнГён оказалась беглянкой из Северной Кореи, выяснилось это куда позже после их бракосочетания. И тем не менее они до сих пор в браке, правда живут отдельно, у каждого из них на острове небольшой домик в один этаж, пентхаусом не назовешь, но места всегда было достаточно для их такого же бестолкового сынишки. Чхве ЁнЧжэ в свои двадцать семь не имел ни жены ни ребенка, а только тратил деньги родителей, возможность получить достойное образование он профукал, это было первым звоночком для всей семьи. От такого выродка только бед и жди, его ни раз вытаскивали из мест заключения, он был постоянным источником проблем. После исчезновения девочки его вечером видели на заднем дворе резиденции, где он мучил кошку, стоило бы обратить на него внимание.       Чон поместил мальчишку ближе к девочке и поставил его главным подозреваемым, ведь если когда-то он так мог измываться над животным, то и над человеком тоже, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о таком же поведении в сторону живых людей. ЁнЧжэ держал хороший дружеский контакт лишь с одним человеком в их огромной семье — БомГю. Остальные не признавали его и фактически игнорировали, поэтому он и перестал появляться на острове. Только раз в год, когда собирались все. Гук задумался и стал изучать лицо на фото, ему хотелось вскрыть этот закупоренный абсцесс, его чутье подсказывало — эта ветвь семейства что-то скрывает и тут точно зарыта не одна могила с тайной, которые стоит раскрыть, но пока стоит пройтись по всем жителям острова.       Чхве ЛиХоль — вдова и мать трех ныне правящих компанией альф. Женщина многое пережила, в том числе и войну с Северной Кореей, сирота и лишь поэтому взяла фамилию мужа, в браке они были по-настоящему счастливы, так говорили все члены семьи. В день пропажи внучки занималась приготовлениями к принятию гостей. Чхве ЫнСук — сестра ЫнГён, взяла фамилию клана лишь для вида, чтобы можно было приписать себя к ним и быть не менее популярной, тоже беженка. Женщина держит небольшой косметологический кабинет в Сеуле, но в основном жила за счет сестры, как настоящий паразит. Чхве ЧжинРи — сестра ЛиХоль, сейчас она не живет на острове, работает фармацевтов в Всемирной Организации Здравоохранения, возглавляет ведущие проекты косметологии, фамилию взяла, поскольку в первое время помогала компании родственников выйти на лидирующие позиции рынка, сейчас посещает родных на Чусок и общий съезд, где обычно предлагает внедрять что-то новое в разработке формул для косметики. Женщина покинула остров именно после пропажи девочки и больше не возвращалась. Как это объяснил ДжинХоль? За месяц до исчезновения ХёнДжу ей предложили работу и пропажа любимой внучатой племянницы стало последней каплей. Женщина обвинила во всем своего племянника и впредь сторонилась общения с ним.       Чону было ясно одно. ДжинХоль тут точно не при чем, маньяки конечно странный народ, но навряд ли кто-то из них вот таким образом скрывают убийство своей жертвы. Откуда начать Гук не знал, ветвей было очень много, но какой может быть мотив. Для такого жестокого убийства маленькой девочки он нужен и довольно весомый.       — Что ж… Работа меня ждет очень противная и пыльная… — он потер лоб и посмотрел еще раз на древо, а после открыл первый отчет полицейских, которые прибыли в тот день на место.

«Восьмое марта тысяча девятьсот девяносто седьмого года, в двенадцать часов пятьдесят минут был совершен звонок с острова под частным владением семьи Чхве. Патруль выехал через десять минут и прибыл только в половину второго, когда поместье уже стояло на ушах. Господин Шин — капитан полиции уголовного розыска и без вести пропавших людей, что сейчас уже находился в отставке, вошел в дом первым, на него обеспокоенные родственники и накинулись с кучей расспросов и истериками по поводу пропажи ребенка, так что информацию собирать было затруднительно. Первым допросили непосредственного пострадавшего отца девочки — ДжинХоль, благодаря ему получилось установить возраст, во что она была последний раз одета и особые приметы в виде родинок под губой и бровью.»

      Тяжело было понять, что ощущала семья в тот момент. Со слов очевидцев, девочка все утро пробегала по поместью перед званным ужинов, к которому все так тщательно готовились, а потом перестала отзываться. После сбора данных прибыла остальная часть патруля, что вызвал капитан полиции. Розыскная группа развернула работу только в четвертом часу дня. Единственное, что они смогли найти это туфелька девочки в районе гавани, где был спуск к лодкам, поскольку собаки там тоже потеряли след, был сделан предварительный и неутешительный вывод — она утонула, скорее всего сорвалась вниз и просто захлебнулась водой, а так как в это время все жители острова были в центральном доме, то ее криков о помощи никто и не услышал.       Ближе к семи часам вечера прибыла группа водолазов, они провели в воде порядка пяти часов, но так и ничего не нашли. Было сделано предварительное заключение — тело унесло течением. Однако семья настаивала на поисках вновь и вновь. Полиция провела на острове в общей сложности две недели, за время допросов остров покинули всего несколько человек, среди них и ЧжинРи с ЫнСук. Но больше отличительных поползновений за пределы острова не было. Говорить о том, что это был какой-то маньяк или же наемный убийца было бессмысленно и глупо. Пока спустя много лет не стали приходить картины с сухоцветами. Дело закрыли и не стали возобновлять за сроком давности расследования. Но сейчас кто-то откопал «запылившуюся от времени книгу», а значит девочка возможно еще жива и находится в плену или же виновник просто продолжает терзать всю семью.       Чон закрыл документ и устало потер переносицу и посмотрел на время. Пока он сидел за работой уже набежало много часов, пришлось принять душ и лечь спать, завтра его ждала очередная битва за собственную свободу и продолжение работы.

***

      Когда Пак пришел в себя, то наконец-то смог выбраться из собственной берлоги и дотащить свои кости до тату салона, на запястьях и голенях все еще оставались следы от связывания. Он не собирался забывать об этом дне, о том, что пришлось пережить, напротив, лучше запечатлеть то, за что потом придется мстить этому выродку. ЧиМин зашел в салон к своему личному мастеру, этот омега делал ему все последние татуировки, так что этот раз не станет исключением, тут довериться он сможет только ему.       — Привет-привет… — Пак поздоровался вполне стандартно и сразу же сел на кресло.       — Привет, что на это раз будем делать? — но как только мастер увидел кисти рук своего любимого клиента, настроение упало ниже плинтуса.       — На запястье… Цифру тринадцать на запястье, там где вены… И потом еще один пирсинг добавим… Хочу проколоть себе анатомический шов на яичках… — на лице ЧиМина ни одна мускула не дрогнула.       — Хорошо… Как всегда без анестезии? — в ответ лишь кивок и не капли сожаления, он все решил впрочем как и всегда без сомнения.       Мастер с сожалением взглянул на синяки, которые уже приобретали более желтоватый оттенок и предупредил о боли, но омегу это ничуть не удивило, он лишь повторно согласился. Продезинфицироваав место для будущего произведения искусства, молодой парнишка нанес трафарет, который они совместно выбрали, после чего сверил все линии и равномерность рисунка. Машинка в руках мастера набрала нужные обороты, игла стала проникать в кожу, оставляя за собой лишь следы пигмента. ЧиМин спокойно наблюдал за этим зрелищем, точечно и методично подмечая насколько это ювелирная работа, чтобы сделать это четко и ровно нужно постараться и выложить всего себя. Но самое главное — это все навсегда, пока не сведешь или же не вырежешь кожу, да, реставрация нужна через какое-то время, но и так это довольно большой след.       — А сколько стоит такая машинка? — Пак нарушил тишину, тем самым заставив мастера слегка дрогнуть, а тот сейчас перезаправлял чернила.       — Именно такая двести восемнадцать тысяч вон, но можно найти и подешевле, если для тренировки, иглы первые обычно идут в комплекте. — парень ответил довольно спокойно и стал заканчивать цифру три, оставался один завиток.       — Закажи на мое имя самую простую, я заберу как приедет. — быстро проговорил ЧиМин.       — Хорошо, оплатить когда сможешь? — спросил мастер, стирая салфеткой остатки чернил.       — Сегодня… — омега оглядел готовое тату — бесподобно.       Больше Пак не проронил ни слова, он даже не пискнул, когда игла для пирсинга повредила нежную кожу мошонки, лишая омегу всякой невинности, теперь каждый след на его теле был отражением любого интимного случая. А ведь ЧиМин ничего не забывал, никогда. И сейчас, это все не было исключением, он обязательно отомстит за себя, отомстит и возьмет под контроль того кто попытался сломать его. Расплатившись, Пак покинул салон и побрел обратно в свою квартиру, разрабатывать план мести.

***

      ЧонГук сегодня вышел на улицу только ближе к ночи, круглосуточный магазин и мысль о копченом сыре не давала ему покоя. На самом деле он целый день просидел за документами, разбирая по деталям каждый пункт дела, во сколько точно был совершен первый звонок, когда родственники обнаружили пропажу девочки и с кем ему нужно будет пообщаться в первую очередь при переезде на остров. Родители отпали как подозреваемые, но тем не менее их стоит опросить, проверить насколько свежи переживания и как глубока рана, хотя как можно измерять такое. В какой-то момент изучения материалов Чон на секунду представил, что такое может произойти и с его ребенком, если бы пропала МиЁн, он бы точно место себе бы не находил и точно бы искал ее из года в год, сам бы собирал данные и проверял любые доступные источники. Чувства главы семейства Чхве он разделял как никто другой.       Гук стоял у кассы, когда в магазин зашел парень на вид лет четырнадцати, с проколами в ушах, носу и губе, кажется у него даже были татуировки, точно неординарная личность, но вот взгляд… Холодный, темный, словно смотришь в пучину или какую-то бездну, даже ужас охватывает. Альфа почти сразу перевел взгляд на кассира и расплатился, чтобы поскорее выйти на улицу, но у входа приметил байк — «Neiman Marcus Limited Edition Fighter». Чон тоже был ценителем такого универсального транспорта, поэтому и задержался на симпатичном объекте, а вот хозяином оказался как раз тот парень, которого он видел только что. Омега натянул шлем на голову и запрыгнул на своего железного коня, движения были эффектными и резкими, с места он тронулся молниеносно. ЧонГук лишь успел посмотреть вдаль объекту своего внимания и снова переключился на свои мысли, омега его конечно заинтересовал, но сейчас были дела куда поважнее. Альфа зашел в квартиру и посмотрел на обстановку, которая царила у него в доме и принялся убираться, когда мобильный зазвонил. На экране высветилась фотография ТэХена, а если в такой поздний час, значит что-то правда срочное.       — Привет… Все в порядке? — поинтересовался Чон.       — Привет, да… Сижу на балконе, курю… Но я не по этому делу. Один очень компетентный источник сообщил мне, что твой клиент, господин Чхве, заказал на тебя полное досье в одной из фирм по охране частных лиц. Так вот… Они следили за тобой и у меня есть даже несколько страниц в виде выдержки, доказывающие, что они ковырялись в твоем грязном белье. — Ким замолк и стал ждать реакции своего любовника.       — Что за фирма? — голос прозвучал сухо.       — «CH ИДЕСТРИС», адрес могу скинуть тебе. Поедешь бить морду? — хмыкнул на том конце омега.       — Ну не прям чтобы да, скорее выяснить, что это все значит, с господином Чхве я разберусь потом сам, а вот с компанией хочется сейчас. — альфа достал сигарету и закурил.       — Понимаю… Гу… Я скучаю по тебе… — свел снова к теме, что задевала за живое.       — Тэ, не стоит начинать этот разговор, он все равно ни к чему не приведет. — устало произнес альфа.       — Прости… — тихий шепот едва был различим.       — Ничего, просто, я тоже скучаю по вам. Передай привет МиЁн, если будет возможность, то приезжайте в гости.       — Хорошо… У тебя завтра повторное слушание?       — Да, мой надзиратель настаивает на УДО, я в принципе не отказываюсь, надеюсь повезет.       — Обязательно повезет. Доброй ночи, сладких снов!       — Взаимно. — альфа положил трубку и пошел есть купленный полчаса назад сыр.