Суженый мой ряженый...
10 февраля 2025 г., 15:04
Петра лежала у себя на верхней койке, укутавшись одеялом. В казарме было очень холодно. Еще бы — январь на дворе! Как известно, зима для солдата — самое тяжелое время. Особенно в наши дни, когда только полтора года назад пала стена Мария.
В свободное время Петра предпочитала лежать на кровати, укутавшись тонким одеялом и солдатской шинелью. Как правило, она мечтала. Думала, как по весне вернется к родителям в деревушку около Каранеса — она бы и сейчас была не прочь, но понимала, что родителям лишний рот некстати. Да и денег на дорогу надо наскрести — платили сейчас в Разведке сущие гроши, оно и понятно: еда какая-никакая есть, крыша над головой тоже, так еще и теплую одежду выдают — хотя бы не замерзнешь насмерть, уже радость.
— Эй, Петра, спускайся к нам! — окликнула ее Марла. Петра поежилась и только слегка приподняла голову. Девочки растапливали новую буржуйку.
— И все же молодец командор Смит! Если бы он не достал буржуйки, я не знаю, что делала бы. Сама бы костер разожгла! — комментировала Нифа, подавая дрова.
Казарма, построенная впопыхах после падения Марии, имела тонкие стены, которые легко пропускали холод. Да и зима в Тросте была на несколько градусов прохладнее, нежели в Шиганшине. Эти несколько градусов отчетливо ощущались, особенно когда просыпаешься в ночи, потому что одеяло уже совсем не греет. Нередко приходилось спать вдвоем на маленькой кровати — неудобно, тесно, но хотя бы не так холодно.
Комната девичья, а поэтому маленькая — по две двухъярусных койки с каждой стороны — и теплее в ней становилось с каждой минутой.
— Ну что, ты спускаешься к нам? — еще раз спросила Марла. Петра устало посмотрела на них: девочки рассматривали новенькую колоду карт.
— Играть в дурака что ль зовете?
— Не-а, кое-что поинтереснее. Помнишь, какое сегодня число? — с задором ответила Нифа.
— Восьмое. Точнее, уже девя… — предложение прервалось, Петра тут же поняла, к чему клонят подруги. — Только не говорите, что вы будете гадать.
— Ладно, не говорим. — Марла расстелила у буржуйки лоскутное одеялко, а Рал поежилась: и как ей не холодно?
— Я в это еще с кадетки не верю. Судьбу нужно вершить самой, а не полагаться на какие-то карты!
Взгляд Марлы говорил: «А ты уверена?» Петра же посмотрела на Нифу: та сидела у себя на кровати рядом с буржуйкой и внимательно наблюдала за подругой.
— Неужто тебе никогда не хотелось узнать, что думает о тебе твой суженый?
— Нет, — усмехаясь, соврала Петра. Она действительно хотела об этом узнать, но точно не таким способом.
Марла явно ей не поверила. Эта черноглазая брюнетка продолжала пялиться на Петру. Острые черты лица, выразительный взгляд, светлая кожа — Марла напоминала колдунью из сказок. Особенно с этой колодой в руке.
— А ты будешь гадать на капитана Захариуса? Он ведь вроде вместе с какой-то лейтенаткой?
— Ага, с Нанабой. Она пару раз проводила у нас тренировки, помнишь? — подхватила Нифа.
Марла ничего не ответила. Подруги переглянулись, и Петра усмехнулась:
— Неужто и правда считаешь, что сможешь его отбить? Я слышала, что они вместе уже года три. Шансы нулевые.
Марла хмыкнула под нос и, как будто констатируя факт, ответила:
— Даже с этими отношениями у меня больше шансов, чем у тебя.
Петру эти слова разозлили, только ей не хватало, чтобы об этом узнал кто-нибудь еще! Только она открыла рот, как та отмахнулась:
— Все, ладно, не мешай.
Она поставила на пол свечку и начала шептать заговор про суженого. Петра положила голову на подушку и молча наблюдала. Спорить с Марлой не хотелось, тем более, что тогда она точно скажет про него, а Нифа уже и так смотрела на Петру удивленным взглядом…
Марла аккуратно все клала, смотрела на получившийся рисунок и опять собирала колоду, оставляя некоторые карты. С каждой перетасовкой скорость увеличивалась, но ничего интересного не происходило. Все-таки гадания Петра представляла как-то по-другому. Общения с духами, зажигания бумажек, разные камни и руны. А оказалось, что это всего лишь карты и фразы, которые меняются от деревни к деревне.
После тяжелого дня клонило в сон. Петра уже прикрыла глаза, как вдруг тихий заговор подруги пропал, а на смену ему раздался хлопок: Марла со злости ударила себя по коленям. Рал лениво приоткрыла глаз: все же, что там показали карты, было интересно. Нифа замерла в ожидании, приобняв колени руками.
— Ну что? — тихо, будто боясь еще сильнее разозлить подругу, спросила Нифа.
Пару секунд Марла сидела не двигаясь, опустив голову над картами. Ее лицо закрывали распущенные волосы. Петра усмехнулась: даже карты говорят, что им не по пути. Но в то же мгновение Марла вскинула голову, убирая волосы, и произнесла:
— Пока что только думает. Значит, шансы есть.
Она посмотрела на Петру, ликуя, будто у них с капитаном Майком завтра же свадьба.
— Это все еще глупости, — скептически отвечала Рал. — Все зависит только от тебя и от него.
— Ощущение, что ты просто хочешь попробовать, но стесняешься это признать.
— Марла, а может дашь ей погадать? — встряла в разговор Нифа.
Не поворачиваясь к ней, Марла ответила, будто делая великое одолжение:
— Эта колода уже использована, на ней гадать нельзя. Твое счастье, Рал, что я только сегодня купила гребешок. — Марла достала его из сумки. — Хотела сама погадать, но раз такое дело, держи. Все равно так гадать можно еще тринадцать дней.
Петра взяла из ее рук небольшую деревянную расческу.
— Причеши на ночь волосы, приговаривая: “Суженый мой ряженый, мне судьбой предсказанный, приди ко мне, расчеши мои волосы во сне”. Положи гребень под подушку и во сне увидишь его.
— Боюсь, ничего не выйдет. Мне очень редко снятся сны.
— Просто попробуй, — она улыбнулась, словно знала наперед, кто Петре приснится. Потушив свет, все легли спать — завтра будет новый день, новые дела и новые проблемы. Девочки тут же легли по кроватям, а Петре наоборот — сон как рукой сняло. Она сжимала в руке гребень. Рал очень хотела погадать, но также она помнила, что все это чушь. Тем более она боялась увидеть во сне не его. Не лейтенанта Леви.
И все же Петра решилась. Дождавшись, пока девочки уснут, она тихонько присела на кровати и начала расчесывать чистые волосы. Заговор она произносила, словно мантру: быстро и практически неразборчиво. Положила гребешок под подушку и легла спать — с надеждой, что она ничего, кроме темноты, не увидит.
***
В следующее мгновение прогремел хлопок прямо над ухом. Петра вскочила, ударилась головой о потолок. — Проснулась наконец. Пойдем, а то завтрак уже кончается, — это был голос Марлы. Еле разлепив глаза, она увидела яркий солнечный свет. Все кровати были заправлены, а внизу ждала одетая подруга. Было уже утро. Но перед глазами стояли вовсе не казарма и зимний пейзаж за окном. Петра все еще была в том чудесном сне, где они вместе с лейтенантом Леви качались на качелях, встречая рассвет. Она все еще слышала утреннее пение птиц. С лейтенантом они молчали, и это молчание было ценнее любых разговоров. Изредка они поглядывали друг на друга, кидали быстрые, смущенные взгляды. Этот сон был вечным, и в то же время пронесся за секунду. — Я так понимаю, все-таки ты что-то да видела, — улыбаясь, поинтересовалась Марла. Казалось, она даже не злилась на вчерашние слова, будто и вправду понимала, что Петре надо просто попробовать, чтобы поверить. Но Рал все еще не верила. — Это может быть совпадение. Я могла просто много думать о нем. — А ты много думаешь о лейтенанте Леви? — подколола Марла. Сердце Петры упало в пятки, и она тут же испуганно шикнула: — Не произноси его имя! Вдруг услышит кто! Подруга показательно посмотрела по сторонам — кроме них в комнате никого не было. А потом оперлась о нижний ярус кровати, чтобы быть на одном уровне. — Ладно, я поделюсь с тобой еще одним проверенным способом! Им еще моя бабка гадала, они так с дедушкой и познакомились. В общем… Если бы Петре кто-то сказал, что она будет в полночь стоять на морозе у казармы, ожидая первого прохожего, чтобы узнать имя, — она была покрутила пальцем у виска, не меньше. И все-таки она не могла поверить, что действительно делает это. Святая Сина, какой стыд… Главное офицерам не попасться. Петра оперлась о крыльцо, сложив руки на груди. В штабе сейчас более ста пятидесяти солдат, и практически все — мужчины. И Леви здесь только один. Вероятнее, она встретит какого-нибудь Джона или Гарри. Петра усмехнулась сама себе. Ведь никогда, даже в детстве, даже в кадетском она не верила в гадания. Девочки пытались ее усадить за стол со свечой и зеркалом — Рал не поддавалась. А тут… Вдруг из-за угла вышел мужчина. Она тут же вскочила с крыльца. — Твое имя? — выплеснула Петра, не успев разглядеть, кто перед ней… И в следующую секунду она почувствовала, как щеки наполняются румянцем. Ситуации стыднее нельзя было и в анекдотах придумать. — Белены объелась? Перед ней стоял лейтенант Леви, который был явно не в восторге. Петра впала в ступор, ничего не могла произнести. — Почему после отбоя на улице? Лейтенант смотрел на нее, как на чудачку, ожидая ответа. — Я-я-я… — поняв, что так она опозорится еще сильнее, Рал не придумала ничего лучше, чем: — Извините, лейтенант, спокойной ночи. Быстро отдав честь, она молниеносно забежала в казарму. Сердце колотилось, как бешеное. Какая же она дура… Поднимаясь к себе в комнату, Петра заметила в окне фигуру. Это был он, Леви. А гадания-то совпали…***
Петра стояла возле своей лошади, нежно гладя ее. Она смотрела на большой колокол на самой высокой башне города. Оставалось совсем немного, прежде чем наступит полдень, горожане услышат звонкие удары, и разведчики заскочат на лошадей, чтобы вновь выйти за Стены. — Эй, Петра! — к ней подбежал Ник, один из лейтенантов их команды. — Ты чего на меня так смотришь? Будто мертвого увидала! И товарищ практически угадал — она увидела почти что мертвого. — Т-ты чего-то хотел? — Капитан Леви сказал, что у тебя мои сигнальные ракеты. Петра продолжала держать в руке небольшой комплект снаряжения. Она смотрела в глаза, а сердце сжималось. Если карты были верны, то… — Знаешь, ты сегодня очень странная, — Ник выдержал паузу, ожидая, пока Рал что-нибудь ответит, но она не могла вымолвить и слова. Он сделал глубокий выдох и продолжил: — Тоже переживаешь? Все-таки первая вылазка в этом году. Неясно, какие сюрпризы нас могут ожидать. Для Петры еще вчера все было ясно. Хотя она до сих пор молилась всем Стенам, чтобы это была ошибка. — Но командор Смит сказал, что к вечеру вернемся. Думаю, что за зиму мы отлично натренировались, и все будет хорошо! — старался приободрить он Петру. Петра переступила через себя, протянув ему ракеты и тихо сказав: — Надеюсь. Ник все понял, напоследок улыбнулся и ушел к своей группе, оставив Петру наедине со своими мыслями. Она думала о том, с каких сторон могут атаковать титаны, где стоит быть более внимательной, в каких деревнях они смогут осесть. Конечно, все оговаривалось до вылазки, но у Петры было странное предчувствие, не сулящее ничего хорошего. Она уже десять раз пожалела, что вчера не легла спать, а достала-таки колоду. Каждый раз она наступает на эти грабли, поддается искушению, и если расклад плохой, ночь становится бессонной. Однако если карты говорят, что вылазка будет удачной, — Петра очень спокойна. Это чувство можно сравнить с эйфорией. На душе сразу становится тихо, и ты не думаешь ни о каких тревогах. А ведь скажи Петре кто-нибудь пять лет назад, что ее решения, мысли, настроения будут зависеть от какой-то там колоды — она бы только рассмеялась. В моменты, когда расклад не предсказывал ничего хорошего, Петра вспоминала человека, который всему этому ее научил — Марлу. Тогда, после гадания на прохожих, Рал гадала еще несколько раз, и всегда исход был один. А потом она взяла в руки колоду. Раз сбылось, два сбылось, три… И закрутилось-завертелось. Марлы уже не было в живых, она скончалась в госпитале три года назад из-за серьезных травм после вылазки, но дело ее жило. Все-таки Петра надеялась, что все обойдется. Что карты ошиблись, а экспедиция пройдет хорошо. И может быть, тогда она сможет разрушить этот порочный круг гаданий. Но титаны, как будто после голодовки, накинулись на разведчиков. Строй был нарушен, солдаты осели в деревушке Хейлбур, надеясь перебить какую-то часть с крыш. Петра сама чуть не погибла, ее спас Оруо, прикрывший со спины. Перебив свою часть, Рал оглядела товарищей. Сердце упало в пятки — среди них не было Ника. — Ребята, — еле слышно произнес Гюнтер, показывая вниз, на убитого титана. Там лежал Ник, наполовину зажатый в челюстях монстра. На земле была лужа крови. — Эрд, Гюнтер, обеспечьте нам прикрытие! Оруо, поможешь вытащить! — скомандовала Петра. Несмотря на опасность, она должна была спасти товарища, хотя понимала, что Ник обречен. Но принимать это она не хотела. Рал хотела доказать, что всему вопреки, но она вытащит друга из лап костлявой. Оруо разжал зубы гиганту, Петра вытащила Ника. Тот еще был жив и ухватился за ее рукав. Она оттащила его к стене. Ник стонал, а по земле за ним растянулся кровавый след. Рана оказалась настолько большой, что все внутренности были в кашу. Ник еще сохранял сознание. Он что-то тихо мямлил, пока Петра пыталась остановить кровь. Она смотрела то на его потухшие глаза, то на ткань, которая все больше и больше окрашивалась в алый. “Оно сбывается”. На глаза наворачивались слезы. — Прости. Вина опять окутала ее тело. Она знала о таком исходе, и это она не попыталась спасти своего друга. Его смерть — и ответственность Петры тоже. — Я выполнил свой долг, Петра? Рал посмотрела на него. Ее трясло, она не могла даже открыть рот, чтобы хоть что-то ответить. И от этого бессилия становилось только хуже. Она даже не может облегчить другу страдания в последние минуты жизни. Что она вообще может? К ним подошел капитан Леви. Ник, еле шевеля губами, сказал про службу, про долг. Каждое слово отдавалось эхом у Петры в ушах. Он ведь точно не хотел умирать. Он младше Петры на год, только-только дослужился до лейтенанта! Ему нельзя умирать! Капитан произносил последние слова, а Петра смотрела на него с благодарностью, пока вина сжирала ее изнутри. Слеза скатилась по щеке Ника, и он закрыл глаза. Гадание сбылось.***
С той вылазки прошло чуть более месяца. Все было очень сумбурно: суд, Эрен, изучение разумных титанов… И вот они в Каранесе. Думалось только о двух вещах: о том, как Петра навестит отца, и о завтрашней вылазке. Ей очень хотелось увидеться с папой перед экспедицией, но из штаба никого не выпускали — личный приказ командора. Мол, приехали они и так поздно, солдаты должны хорошо выспаться, а не шляться по городу. А перед самой вылазкой родственники приходить не должны — не принято, после таких встреч чувствуются только тревога и груз на плечах. Получается, они увидятся только после вылазки. И при этой мысли начинаешь думать о завтрашнем дне… — А Петра спокойна! Услышав свое имя, Петра вышла из мыслей. — Ты же знаешь ее: она или очень спокойна, или очень тревожна! И, кстати, каждый раз ее чуйка не подводит! — подхватил Эрд слова Оруо. Они сидели в столовой, пили чай и обсуждали вылазку. — Значит, волноваться не о чем. Петра слабо улыбнулась. Действительно, волноваться не стоит: вылазка с востока, тем более она короткая, да и они в центре строя. — Все равно расслабляться нельзя, пока с нами этот желторотик, — сидящий напротив нее Оруо кинул взгляд на Эрена. Петра пнула его под столом. Опять он пытается подражать капитану Леви! — Разве это не так?! — Эрен, — дружелюбно обратилась Рал, — просто будь завтра спокойным. Наша задача — посмотреть тебя на вылазке. Мы выдвигаемся с востока, титанов будет намного меньше, за товарищей не переживай. За столом воцарилось молчание. Эрен смог завоевать доверие их команды, но и оно вмиг разрушилось, когда пришло осознание, что завтра они будут на их территории. А с этим приказом командора ребята даже не могут навестить свои семьи — практически у всех родители или жили, или приехали в Каранес, чтобы увидеться с детьми перед таким испытанием. Мысли о том, что они, возможно, уже никогда не навестят свои семьи, давили. Однако Петра была спокойна — она выбрала доверять Эрену. А если он предаст их, они его убьют. Точно убьют. — Завтра рано вставать, — капитан Леви встал из-за стола, — все расходимся по комнатам. Правда, выбор Петры был таким стойким только до того момента, когда она пересекла порог комнаты. Уже в кровати ее настигла тревога. Только сейчас она осознала, что быть в неведении — намного хуже, чем знать исход. Особенно когда ты наедине с мыслями. Петра смотрела на сумку в углу комнаты. Там лежала колода карт. И с каждой секундой ей было все труднее сдерживаться. С одной стороны, Петре не хотелось снова испытывать чувство ожидания чего-то трагического, неизбежного. Хотя с другой стороны, если все пройдет хорошо… карты точно покажут! Однако риск плохого исхода слишком велик, особенно перед такой вылазкой. Новый маршрут, новые дороги, все неизведано! Но и эта чертова неизбежность пугала не меньше. Она уже позабыла, что там будет меньше титанов, что с ними будет рядом капитан… — Да ты же как наркоманка, — прошептала она, все еще смотря на сумку. Петра обняла себя за живот. Тревога полностью захватила тело. Она уже ни о чем не думала. Только сидела на кровати, пытаясь побороть приступ. Завтрашняя вылазка опасна, и Петра хочет выйти с чистой головой. Ей нельзя гадать, иначе все! И зачем она только взяла карты с собой? У Петры все плыло перед глазами. Тишина оглушала, а темнота ослепляла. В один миг все исчезло. Как только ее голова коснулась подушки, Петра провалилась в сон. Ей виделся капитан Леви. Такой чистый, в белой рубашке, словно ангел. Он держал птицу. Белую, небольшую. Она смотрела, как и капитан, на Рал. Петра проснулась с криком, вся потная и взъерошенная. В уголках глаз скапливались слезы, которые тут же ручьями потекли по щекам. Белая птица — предвестник смерти. Это все знают, даже те, кто не верит в гадания. А раз капитан ее держал в руках, значит… Слезы хлынули пуще прежнего. И ведь черт возьми — она даже не гадала! Какая-то магическая сила заставила именно этот сон присниться именно сегодня. Да еще и кому — Петре, которая ничего не видит во снах! Капитан Леви не может умереть, она этого не допустит.***
На завтраке Петре и кусок в горло не лез. А когда пришел Эрен, настигло еще одно осознание — он предатель. Капитан не может умереть от лап гиганта! Он же капитан Леви! А это значит, он умрет именно от Йегера. В команде заметили настроение Петры, но ничего не сказали.И так все понятно, к чему лишние вопросы. Она старалась не подавать вида, только уже перед самой вылазкой они стояли вместе с капитаном Леви. Ребята помогали с погрузкой вещей, и Рал не могла отвести взгляда от Эрена. — Капитан, — тихо обратилась она, — что мы будем делать, если… если он действительно окажется чудовищем? — Ты только сейчас об этом задумалась? Рал ощутила на себе взгляд офицера, но все еще продолжала смотреть на Эрена. Она нервно постукивала ногой о землю. Все еще не могла принять, что этот милый мальчуган может быть способен убить их. Хотя тогда, на поле с колодцем, он мог быть просто хорошим актером. Может быть, он хотел их убить еще тогда?.. — Если он превратится без приказа, то всё, как договаривались. Если это будет не в чистом поле, то операция пройдет нормально. При слове “нормально” начало тошнить, Петра чуть не заплакала. Это ведь были последние минуты, когда они вместе. Когда они говорят без лишних глаз. А возможно и последние часы, когда они живы. Это твой последний шанс. — Собирай ребят, по коням. Последний. Он только сделал первый шаг, как Петра окликнула: — Капитан! Леви повернулся к ней, а Петра встала столбом. Черт, черт, черт, она не может этого сказать. Не может. По крайней мере, сейчас. — Чего? — спустя несколько секунд молчания переспросил он. — П-п-постарайтесь быть осторожным, к-к-капитан. Он окинул ее взглядом. Точно не ожидал подобных слов. — И ты тоже. — Капитан оставил Петру одну. Капитан Леви не может умереть. Она этого не допустит, даже если придется пожертвовать своей жизнью. Ведь она еще не сказала ему те самые слова…***
Начало вылазки было спокойным. Петра то и дело старалась посматривать в сторону Эрена, но минут через двадцать ее как будто начало отпускать. Если он не сбежал сразу же, то навряд ли сделает это позже… Хотя в отчете было сказано, что другие титаны воспринимают его как врага… Может быть, он пытается обеспечить себе прикрытие, чтобы отойти дальше, насколько это возможно. Только в голову Петры пришла идея, что, возможно, то было простым сном, — взметнулись черные сигналы. Потом личное сообщение — правый фланг полностью разбит… Мысль об обычном сне рассыпалась в прах. Петра не понимала, почему они все так же продолжают двигаться на восток. Не понимала, почему миссия все еще продолжается. Не понимала, почему Эрен, если он с ними заодно, все еще в облике человека! В таком же состоянии были и ребята. Им оставалось только слепо довериться капитану Леви. В лесу все перестали пытаться предугадать действия командования. Они ведь могли, могли, черт возьми, перейти на УПМ и скрыться в лесу! Так почему они продолжают следовать курсу? Когда она появилась, Петра не на шутку испугалась. Да, они сильная команда, но смогут ли они одолеть… — Не смей! — крикнул Оруо. Эрен держал руку возле рта, готовясь к укусу. Если Эрен и не примкнет к ней, но потеряет контроль… С двумя титанами риск потери кого-то из товарищей будет высок, не говоря уже о том, что они могут упустить его… Словно пуля, сон прострелил ее сознание. Нет, она ни в коем случае не может допустить этого! — Эрен! Ты нам доверяешь?***
Петра сидела на ветке дерева. Она не могла поверить, что они захватили этого титана и что из их команды никто не пострадал. И что Эрен… На глазах выступили слезы. Она с самой ночи была в напряжении, и вот наконец все ее тревоги, слава Стенам, не сбылись! Только теперь ей было стыдно перед Эреном. Она ведь его подозревала во всех грехах только из-за какого-то дурацкого сна! Пусть она и имела право на такие подозрения, и, можно даже сказать, была обязана прислушиваться к ним, но все-таки это было не по совести. По крайней мере для Петры. Эрд выдвинул теорию о предателе, Оруо начал выкобениваться, хвалясь, что он точно не знал, а Петра их только внимательно слушала. Теперь была понятна мотивация командующего Смита. Почему-то было предчувствие надвигающейся катастрофы. Наверное, их мир ждет новая человеко-титаническая война… Но теперь у людей есть преимущество — Эрен… — Синий сигнал! Это наверняка капитан! — крикнул Эрд. Теперь груз с души спал окончательно. Капитан точно жив, они точно захватили эту тварь. — Капитан?! — окликнула Рал летящего рядом солдата. Все произошло слишком быстро. Крик Оруо, что это не капитан. Блеск меча предателя. Шок. Мертвое тело Гюнтера. И она скрылась в лесу. В Петре закипела такая ярость, что она была готова броситься в бой в одиночку! Да она эту суку готова порезать в мелкие клочья прямо здесь! Она сжала клинки и ждала приказа. — Мы не успеем к лошадям, придется дать бой здесь! — скомандовал Эрд, обнажая клинки. Титанша показалась из леса. Она была буквально в десятках метров. На УПМ приходилось лететь в полную мощь. — Я с вами! — Нет, Эрен, ты летишь прямиком к командованию! — возразил Джин. Счет шел на секунды, пока она не нагнала их, а газ не закончился. — Эрен, ты что, опять вздумал не верить в силу Разведкорпуса? — уже со злостью крикнул Бозард. — Это правда? — спросила Петра. Эрен зажмурил глаза. — Я верю в свою команду! Петра с товарищами переглянулась: пора действовать. В этот момент их нагнала Женская Особь. Эрд подмигнул — подал знак, что надо ее ослепить. Рал молниеносно зацепилась за дерево. Джин сделал отвлекающий маневр, и они с Оруо синхронно нанесли глубокие порезы по глазам. Теперь эта сука еще минуту не сможет видеть, и у них есть время, чтобы с ней расправиться. Петра отпрянула, давая возможность мальчикам разрезать сухожилия на руках. Мгновение! Руки упали, а она сама прижала холку к дереву. Оставалось только порезать… Петру пронзила невыносимая боль в висках. Сон, капитан, птица. Эрд замахнулся на шею, но титанша неожиданно открыла глаза и… Его окровавленное тело уже наполовину свисало из челюсти Женской Особи. Какого черта она смогла так быстро восстановить зрение?! Огромный зрачок вдруг резко переместился на Петру. Голова будто трескалась от невообразимой боли. Она снова видела Леви, держащего в руках незнакомую ей белую птицу. Титан встала, направляясь к Рал. Вот черт… — Держи равновесие, Петра! — надрываясь, кричал Оруо. Но она не могла ни на чем сконцентрироваться. Вместо леса она видела только его. И вдруг Петра вспомнила вторую часть сна… Капитан Леви посмотрел ей в глаза… — Поднимайся выше, быстрее, — вопил, что есть мочи, Бозард. …и протянул птицу… Петра чувствовала спиной, что еще несколько шагов, и все будет кончено. Еще несколько секунд, и она уже никогда не сможет признаться Леви. Никогда не скажет, как любит его. Никогда не обнимет его. …ей. Она почувствовала теплые слезы на щеках — и больше ничего. *** — Ну и погодка этой зимой! — то ли сетовал, то ли восторгался Фалько на снег. — Зато как красиво, ты только посмотри! Ярмарка просто восхитительна, — отвечала Габи. Сегодня было девятое января восемьсот шестьдесят четвертого года. С тех страшных дней прошло более десяти лет. Марлия потихоньку восстанавливается, на полках появляются импортные товары, на дорогах можно увидеть не только лошадей, но и машины… Весной обещали приехать ребята из дальних стран, а пока что Леви коротал время с Оньянкопоном, да с Фалько и Габи. — А сколько всего разного у торговцев! Габи рассматривала бусы, купленные у какого-то мужичка с севера. Тот говорил на ломаном марлийском что-то про драгоценности. Леви, конечно, в эту брехню не верил. Ну какие драгоценности за пять золотых? Хотя он должен был признать, что украшения действительно интересные. — Ой, посмотрите, а там что?! — воскликнула Габи, указывая на лавку со всякой магической чепухой. Они подошли ближе. За прилавком сидела бабулька, словно из леса вышедшая. Вся в амулетах, темной одежде, вместо обычной шапки — платок. — Тридцать серебренников за штуку, — сказала продавщица, заметив, что Габи понравился расписной деревянный гребешок. — Бери-бери, не пожалеешь! Суженого во сне увидишь, сегодня же ночь священная. — Да я уже знаю его. — Габи переглянулась с Фалько, улыбаясь. — Но да, давайте одну штуку. Как только они отъехали от прилавка, Фалько пошутил: — То есть я тебя уже не устраиваю? — А это и не мне. — Габи дала Леви расческу. — Боюсь тебя разочаровать, но мне суженый не нужен. Фалько и Оньянкопон засмеялись, а Габи наоборот разозлилась: — Зря смеешься, я как раз тебя в таком сне и увидела! — А что за священная ночь? — поинтересовался Оньянкопон. — Ай, раньше элдийцы верили, что в ночь на девятое января и последующие тринадцать дней можно гадать. Вероятно, это было связано с тем, что было девять титанов, и жили они по тринадцать лет. Если мне память не изменяет, надо расчесать волосы, положить под подушку и тебе приснится “суженый”, — рассказывал Фалько, но его перебила Габи: — И обязательно нужен заговор! “Суженый мой ряженый, мне судьбой предсказанный, приди ко мне, расчеши мои волосы во сне”! Иначе ничего не получится! Но так-то есть много способов, например, выйти в полночь и спросить у первого прохожего его имя. Считается, что так и будут звать будущего супруга. Леви пронзило воспоминание пятнадцатилетней давности. Январь, мороз, полночь, “Твое имя?”... Неужели в тот вечер она гадала? — Хочешь, чтобы дядь Леви гадал? — Фалько засмеялся. — Вообще-то дядя Леви еще может найти себе пару… Но нет, это просто красивая расписная вещь. Вечером у Леви все никак не выходили из головы мысли про давно погибшую Петру. Она тогда гадала? Что она подумала, когда встретилась с ним? Восприняла ли всерьез? Хотя он и сейчас помнил, как тогда она замялась и покраснела. Значит, все-таки приняла за чистую монету. В один момент Леви задался вопросом, могло ли это быть взаправду. Ведь ему была симпатична Петра — красивая, смышленая. Наверное, у них все могло получиться, если бы не служба. Почему-то ему захотелось это проверить. Леви взял расческу и начал приговаривать: — Суженая моя ряженая, мне судьбой предсказанная, приди ко мне, расчеши мои волосы во сне. Леви уже засыпал. Он положил гребень под подушку и лег в постель. Далеко стояла девушка в белом, словно свадебном, платье. Она махала ему рукой и что-то кричала. Леви все быстрее и быстрее приближался к ней, и становились видны более детальные черты. Невысокий рост, рыжие волосы, круглое лицо, маленький носик. Он остановился в полушаге от девушки. Сомнений не оставалось: это была она. — Петра…
