Кукловод: Песчаные нити судьбы

— Они рядом. Пойдём, — Сасори, уже находящийся в Хируко, говорил коротко и чётко, словно отдавал приказы. Приходилось слушаться. Но вопросы множились из-за этой немногословности Акасуны. Кто рядом? Куда и зачем идём? Приходилось толковать по-своему: — Я-то Вам зачем? Здесь на многие километры даже АНБУ не появляются, и дорогу Вы знаете… — женщину прервал заворчавший кукловод: — Я что, должен идти сквозь бурю и терять время? Мои гости должны утопать в песчаных вихрях? Ты откроешь дорогу, остановишь бурю, — резкое пояснение, что означало одно – Сасори надоело возиться с недалекими людьми. — Я не всемогуща, Сасори-сан. Никто не может заставить бурю успокоиться, — жалкая попытка отнекаться не увенчалась успехом. Тратить чакру понапрасну, как она считала, не хотелось. Мужчина лишь усмехнулся в ответ. — Никто, кроме тебя. Ты можешь это, — уверенно добавил шиноби, а после поспешил к выходу из селения, — Не пререкайся, идём.       Ничего не оставалось, как пойти за ним, сквозь бурю. Правда, женщина задержалась на пару минут, уточнив количество гостей и собрав им накидки на голову, чтобы ветер не раздувал волосы и не сыпал песок в глаза, а солнце не палило голову. Сборы заняли не более трёх минут: да и кто бы в здравом уме стал бы раздражать Сасори задержками?

***

      Кисаме и Итачи отставали по срокам из-за неожиданной битвы под страной Водопада, потрепанные, вынуждены были ждать пару часов, пока Учиха не придет в себя. По этой причине приходилось нагонять время, как можно скорее: Сасори не любил ждать, да и любое промедление в пустыне могло стоить жизни: попасть в самое пекло, ледяную ночь или бурю не хотелось, однако, на границе с неким оазисом, коим была длинная граница с Водопадом, их поджидали Хидан и Какузу, которые, вопреки обычаям, опережали все сроки. — Опаздываете, — сухо заметил Какузу после кивка-приветствия. — Итачи?       Учиха с осунувшимся видом покивал, мол, все в порядке, хотя это было не правдой. Далее четвёрка бойцов стали ожидать Акасуну молча, каждый думая о своём. И даже обычный Хидан под таким пеклом растерял всю свою энергию, мечтая о ночи и холоде.

***

— Их будет двое, не ошибешься: один высокий Мечник и худощавый Учиха.       Женщина кивнула несколько удивленно: не каждый день Сасори-сан даёт подробные пояснения на счет чего-то. Больше того, никогда ещё Акасуна не был так разговорчив, как в последние дни. — Я надеюсь, мы уладили все вопросы относительно нашего пребывания? — Сасори-сан, шиноби здесь не ходят. Все боятся психа Сано, что пятнадцать лет назад похоронил всю деревню за ночь по приказу. Все знают, что путникам сюда ход заказан: никто не хочет быть погребенным в песках. — Мы нукенины, Ка. Я вообще похитил и убил Гаару, — невесело усмехнувшись, добавил едко, — не совсем, как оказалось. Зато убили меня… — Не совсем, как оказалось, — отбила шпильку женщина, — Я хочу вытащить Гаару из лап Расу. Это мое единственное желание.       На это марионеточник ничего не ответил: мысль здравая, давно пора уничтожить этого психопата Расу, под ним Суна пришла в упадок, потеряла многие позиции на международной арене. А Сасори, как истинный ученик Второго Казекаге считал, что труды его учителя похерили безбожно. Такое не прощают.       Да и насколько теперь, в силу возраста, он мог судить, родители умерли не из-за слабости — а из-за расточительных, убийственных приказов Расу. Словно тот специально уничтожал сильных бойцов, да и тех, кто мог хоть косвенно принадлежать Великим Семьям, иметь отличительный геном.       Удивляло скорее то, что Чие-ба и её брат до сих пор живы. Возможно, потому, что оба ещё никому не передали свои познания в ядах. Никому, кроме Сасори. Мысли кружились вокруг положения дел в родной деревне. Вот так, добираясь до новых друзей, Акасуна вспоминал это чувство единения с чем-то, что гораздо больше него самого, больше молчаливой Сано — любовь к родной деревне. И желание трудиться на общее благо, ведь очередной закон пустыни гласит: кто оказался вне общины, тот погиб.       Сасори хотел жить и жить хорошо. Он поможет Ка, он поможет родной Деревне, он будет примерным внуком. Но теперь он должен помогать еще и Акацуки.       Путь до Кисаме и Итачи был не близок, но техника успокоения бури и удержания песка хорошо помогала передвигаться, не теряя скорость. В конце концов, важно было дойти до напарников вовремя, потому что выживание в пустыне совсем не то же самое, что в лесу, а неподготовленные шиноби точно не продержались бы трое суток, ожидая, когда буря стихнет.       На горизонте показались люди, женщина взглянула на кукловода, тот лишь смотрел вперёд: узнал. Значит, уже дошли. Технику можно опустить, сейчас пока решат все вопросы, будет передышка для Сано. — Опаздываешь, Сасори, — усмехнулся самый огромный из них с мечом за спиной. Галочка рядом с ним была поставлена. Его ожидали. — Что за красотку ты привёл? Это развлечения пустынников? — мерзко, как шакал, засмеялся мужчина с косой в руках. Этого в списке не ожидалось, но Канока была предусмотрительна и взяла две дополнительные накидки. Протянула молча этому грубияну, кивнув, мол, нужно надевать. — Так кто это с тобой, Сасори? — спросил ещё один черноголовый мужчина. Этот Учиха? Или тот, что поменьше, как ребенок? — Мой давний друг. Берите накидки и в путь, — больше пояснений пустынник не давал, тут же отправляясь в обратную сторону. Действительно, рисковать не стоило около границ. — Живее, буря ведь идет. Ка, прекрати это уже!       То, что тайчо зол, было не удивительным. Он всегда был такой: раздражался по пустякам и не любил глупые вопросы. Стоило незамедлительно применить технику, даже несмотря на усталость. Сасори всегда был такой. Заставлял работать и себя, и людей вокруг на износ, без оправданий и глупых причин. Спорить было бессмысленно, поэтому, в счёт нового вливания чакры в посох бурю удалось остановить.       Пески вокруг Акацуки зависли в воздухе, будто бы не они еще пару секунд назад скручивались в причудливые вихри. Женщина опиралась на посох, явно сильно выкладывая в контроле. Но тут произошло еще более неожиданное — пустыня не просто замерла, но и успокоилась под напором куноичи. Дорога была ровной, песок был отодвинут в стороны, а сквозь щели широкий увидели, что за пределом их тропки, пески все еще летают, разгневанные. — Быстрее! — оборвал Сасори медленное созерцание чуда. Женщина двинулась впереди всей братии, держа руки и посох на расстоянии, как бы поставив таран перед собой, что рассеивал пески вокруг путников.       В голове же куноичи роились мысли одна страшнее другой: тайчо решил вымотать её намеренно, намеренно позвал на двое больше шиноби, вывел за границу селения, не просил, а приказывал. Вся ситуация сейчас напоминала ей тщательно спланированное убийство, вот только почему она совсем не противилась ни одному его слову? Женщине было не ясно, а возможно, все равно. Вот только чувства обострились до предела, а чакра, словно пучок нервов, искрила песчинками, не желая спокойно подчиняться. Что происходит?       Но Акасуна шёл спокойно, даже несколько величественно, грубиян что-то громко вещал в гнусно-шутливой форме, мечник глазел то по сторонам, то скользил взглядом по фигуре женщины, двое черноволосых шли молча и даже почти расслабления. Так почему их четверо, а не двое? Засада для Каноки?       Нет, просто новые вводные, о которых, судя по реакции, Сасори и не знал вовсе. Стоило успокоить свою разыгравшуюся паранойю. Кукловод бы не сделал плохо своей марионетке. Мысли прервала резкая речь одного из мужчин: — Это впечатляет. Техника очень мощная, песок просто остановился вокруг нас, буря замерла. Удивительно! — оживленно сказал Кисаме, делая комплимент красивой куноичи. А что такого? Он тоже мужчина, он также может оценить женщину по достоинству. Прошла минута, две, но ответа от девушки он так и не дождался. «Невоспитанная! И дерзкая», — усмехнулся своим мыслям мечник.       Канока на слова даже не обернулась: слишком уж долгий и сложный путь сюда они проделали, да и концентрация вновь была сложнее. Вот уж спасибо, Сасори-тайчо, задание просто отличное. Чтоб Вас ещё хоть раз в гости позвали!       Некоторое время шиноби шли молча, однако идиллия не могла продолжаться вечно: ноги уставали, песок мешался везде своими крупинками, головы пекло… одним словом, раздражало все. Хидан не выдержав, рявкнул: — Да ебаное солнце, свались уже с неба, блядь! Ебучая жара! — мужчина резво подскочил к женщине, встав перед ней, — Я пить хочу, ты меня слышишь, сучка?       И он, как будто бы разговаривал со слабоумным, потыкал себе в рот, показывая жестами, будто пьет воду. — Блять, ты оглохла? Сасори, ебаный урод, ты с собой взял какую-то отсталую! Она не… — Могу предложить горячего чаю, — на усталом выдохе произнесла Сано. — Ты, блять, совсем ебобо? Горячий чай, когда жарко? Ты…       Женщина вновь перебила поток бессмысленной брани: — От чая будет меньше хотеться пить, а когда пропотеете, то почувствуете холод, — куноичи медленно опустила посох, закрепляется технику на ещё бóльшем выбросе чакры вокруг. — Могу дать накидку, чтобы не пекло.       Тут же из свитка была достана тога* для обматывания головы и защиты плечей. Ткань была точно такая же, как была и на самой женщине в этот момент: покрывала голову и плечи, струилась по телу, защищая от прямых солнечных лучей. — Да нахуй мне твоя бабская тряпка! И чай твой нахуй! Дура!       Канока пожала плечами, мол, ну нет, так и нет. Сасори лишь вредно усмехнулся, что означало, что он специально не стал защищать пустынницу перед этим полоумным. Однако, минут через пять возмущенного сопения от Мацураши, он произнёс с некоторым раздражением: — Хидан, лучше возьми, это действительно поможет. И прекрати материться. — Да не буду я… — Прекрати этот балаган, иначе убью, — заворчал Какузу, а после вежливо обратился к женщине, — Могли бы Вы дать мне ту накидку? — И нам с напарником! — резво подскочил Кисаме, — И чая, — чуть тише добавил он. — Что, рыбке водички не хватает? — тут же заржал Хидан, выхватывая накидку из рук Каноки. И на злой взгляд мечника резко ответил, — Че смотришь, уебок? Мне тоже надо! — Идиот, минуту назад орал, что тряпка бабская, а если Итачи-сану теперь не хватит? — Не переживайте, — прервала всех куноичи, — У меня четыре накидки, и чая хватит на всех.       Достав свиток откуда-то из тоги, Сано вынула термос и протянула его Кисаме. — Спасибо… — неспешно протянул он, желая продолжить разговор с незнакомкой. — Все? Напизделись? Идемте быстрее. Солнце клонится к закату.       Мату Сасори все были удивлены, а потому решили больше его не беспокоить своими выходками: вдруг он вообще откажется помогать организации. Дальнейший путь вплоть до стен селения преодолевали молча.

***

      Вдали виднелись что-то крупное. Разглядеть сквозь застывший песок не удавалось, но, судя по всему, двигались именно туда. День клонился к закату, но жара ещё не спала или это внутри техники было так жарко? В какой-то момент пески вдруг начали перемещаться вокруг путников активнее, кружась и норовя унести за собой, приходилось идти друг за другом след в след, первая шла женщина, замыкающим был Сасори. Пески зашуршали активнее, а это значило, что техника постепенно распадается. А под ней видна огромная стена, что возвышалась вокруг, наверное, селения. Под стенами которого, на удивление, не было песчаной бури, как вокруг. Видимо, какой-то барьер у поселения присутствовал. Далее шли огромные ворота, что женщина с легкостью отводилась, пропуская шиноби вовнутрь.       Песчаная буря осталась позади, внутри селения было тихо, только иногда пески шуршали под порывами слабого ветра. Дома были безликими, улочки пустынными, хотя то тут, то там виднелись силуэты. Селение не было заброшенным, но, возможно, так даже лучше?       Уже на подходе к главному зданию селения, когда можно было забыть про бурю, пески и технику, женщина ловко юркнула под руку мечнику, тихо произнеся: — Технику держать… — она вздохнула, пытаясь отдышаться после многочасового контроля чакры, — Тяжело…       Кисаме на нее взглянул, открыв рот, но пустынница перебила ответным комплиментом: — Вы один из семи, да? Наверное, трудно владеть таким мечом? — Не сложнее, чем обуздать бурю, — в ответ на неприкрытую лесть ответил Хошигаке, — Как Вам это удаётся? — Всего лишь мой… — Хватит болтать! — резко произнёс Сасори: он не любил, когда с его собственностью мог играть кто-то еще, — Ка, мы почти дошли, для гостей готово все?       Женщина молча кивнула.       Уже совсем близко было одно из крупнейших зданий поселения, в которое путников проводили пустынники. — Прошу, входите, располагайтесь, я сейчас все принесу, — и женщина, не раздеваясь, юркнула в какую-то незаметную дверь.       Сасори же, в ответ на это, по-хозяйски расселся у стола, его примеру последовали все остальные. А на шум из глубины дома пришёл Дейдара: он все-таки немного опасался того, что это все развод, его убьют. Но нет, Сасори и та женщина пришли вместе с другими членами Акацуки, значит, все было нормально.       Когда все расселись, Акасуна взял слово: — Поскольку сейчас мы находимся в гостях, у нас будет несколько правил, которые необходимо здесь соблюдать. Первое, ночью или днем на улицу не выходим, иначе смерть. По возможности, вообще не выходим: сюда вряд ли заходят шиноби Суны, но перестраховаться все же стоит. Второе и главное: Каноку Сано, девушку, что нас вела, не трогать и все её просьбы выполнять беспрекословно. Вообще. Она – мой давний друг и наш гарант нахождения здесь, — уже не марионетка, но все еще кукловод, перевёл дыхание, затем продолжил, — Теперь о том, почему сюда никто не придет, и кто такая Канока. Давным-давно строили это селение как новую Скрытую Деревню. Об этом случайно узнали другие Каге и, в качестве ультиматума, поставили этот вопрос на решение главе селения – Расу. По некоторым обстоятельствам, было принято решение не просто завершить строительство, но и уничтожить саму деревню, как почти готовую базу для нападения на другие страны. К тому моменту здесь уже жили те, кто являлся основными строителями. — Деревня действительно большая, и действительно была бы угрозой для остальных, — негромко произнёс Итачи. — Мудрое решение уничтожить это место. Вот только почему здесь все еще есть дома и люди? Выходит, Казекаге воспользовался тем, что никто не проверит и не подчинился? — Нет здесь никого. В стране Ветра нет кланов, но есть семьи, которые идут от какого-то известного родственника. Так и Ка, она из семьи Санны, в прошлом владельца кеккей генкай Песка. После него стали рождаться дети, управляющие песком. Как видите, его здесь много, поэтому деревня строилась именно членами этой семьи. А также обычными шиноби и гражданскими страны, а потому…       Рассказ пришлось на время прекратить, поскольку послышалось шаги приближающейся женщины. Обращаясь к ней, Сасори продолжил: — Ка, не только же чаем поить гостей. Принеси и еды, угощений, — поняв намёк, женщина молча удалилась в кухню.       Между тем, Акасуна продолжил, но уже с другой стороны: — Думаю, надо быть честным, ради вашего доверия и существования организации. Расскажу вам, почему мы вообще здесь и можно ли доверять Каноке. Только постарайтесь не лезть к моей подчиненной в занозу, кто знает, что произошло за столько лет её заточения здесь. У Ка было две сестры: Яшамару и Карура, в данный момент обе мертвы, но я не знаю, в курсе ли Ка. В той ситуации, Кара только вышла замуж за Расу, поэтому все были в Суне. После возвращения Йондаме Казекаге пошли слухи о скорой битве всех со всеми и о том, что Расу прогибается под других Каге, боясь за собственные позиции. Это дошло и до Санзу**. Сейчас мы здесь. Поднялось восстание, Каноку отправили успокоить шиноби, поскольку теперь она была “родственницей” Расу. Однако, насколько мне известно, по пути приказ поменялся, Казекаге стал угрожать Ка расправой над беременной сестрой. Поэтому-то, тогда ещё девчонка, уничтожила всю деревню. Погребальнфй песок настиг всех. С тех пор она здесь, уж не знаю почему не вернулась, так как Расу был просто счастлив иметь под рукой такое сильное проявление генома. Её родственники были… нечто. Но она — звёздные дали от них, — слышать откровенное признание способностей от кукловода было сродни чуда, но сейчас он просто рассыпался в хвальбе. Что же это за девчонка такая?       На последних словах, куноичи вошла в комнату, разложив яства. Сасори подождал, пока она вновь уйдет и продолжил.