Буду любить тебя вечно

Моя жизнь — морская пена, красотка,

Берег её не щадит.

Ах, как давно это было, красотка,

О, а душа всё болит.

Ах, как давно это было, красотка,

О, а душа всё болит.

Красотка-саундтрек мультфильма «Тайна Коко»

             — Я любовь твоей жизни? — он задает этот вопрос уже третий раз. Тихо, с надеждой, нежно смотря на жену. Она все так же прекрасна, как и много лет назад, когда они были живы. Так странно стоять с ней рядом, любить ее и бояться, что она вновь прогонит. На прощение он и не надеется, только бы видеть ее все такое же красивое лицо и улыбку. Быть рядом с ней.       Шелест фиолетового подола платья стихает, как и громкий стук каблуков. Женщина, чья походка так быстра и резка, как и она сама, останавливается в паре шагов от музыканта, словно ошарашенная вопросом. Родственники давно скрылись в украшенных переулках, которые ярко-сверкали в праздничных фонарях, оставшиеся неубранными с праздника. Город продолжает жить в сверкающих огнях веселья, провожая День Мертвых. В этих отсветах от фонарей, теплых оранжевых и желтых, Гектор видит, как хрупкие женские плечи вздрагивают, как белые фаланги пальцев зарываются в пышном сиреневом платье, оставляя на нем темные складки. Проходит всего мгновение, длинное, утомительное мгновение, которое душит даже без легких, и она, развернувшись на каблуках, бежит к нему, стискивая в объятиях. Имельда, улыбаясь куда-то в плечо мужу, скидывает с его головы старую, потрепанную шляпу и зарывается пальцами в черные короткие волосы правой ладонью.       Музыкант, явно не ожидавший такой реакции, первые секунды старался осознать, что это значит, и, догадавшись, нежно обнял ее. Он так давно не ощущал этого тепла, то, что было несколько часов назад не в счет, что уже и забыл, какого это быть любимым.       — Да, но я все еще на тебя сержусь, — тихо произносит женщина, поднимая глаза на мужа. И перед ними она бессильна. Держать ложь тоже долго не получается-слишком она скучала по нему, чтобы врать. — Ладно, не сержусь.       И оба расцветают от этих слов: Имельда от вырвавшихся наружу чувств, долго скрываемых в душе, он от нескончаемой радости и любви. Гектор солнечно улыбается, только как он один умеет, и подхватывает ее под руки, прокручиваясь вокруг себя несколько раз. Имельда смеется. Громко, ярко, как прежде. Как смеется только с ним одним. Крепко, любовно обнимает его шею, что от нее осталось, прижимаясь ближе к нему. Музыкант прокручивается последний раз и ставит ее на землю, оставляя ладони на тонкой талии. Отпускать жену он не хочет, столько воды утекло с тех пор, когда они были настолько близки физически, что он снова чувствует себя подростком с бурлящими гормонами.       Женщина смеется ему в плечо и поднимает свои прекрасные, глубокие глаза, в которых ненароком можно утонуть. И Гектор не удерживается: целует ее в фарфоровые, костяные лоб и щеки, но в губы не решается, сам не зная почему. Может он и правда подросток, боящийся сделать лишний шаг, может просто идиот, но вместо простых поцелуев, легких и говорящих больше, чем слова, Гектор снимает с шеи хрупкие ладони, сжимает их в своих руках и смотрит в глаза жены, полные любви и нежности.       — Ох, Имельда, знала бы ты как я тебя люблю, — произносит музыкант, продолжая сжимать женские ладони. — И буду любить тебя вечно.       Говорит это так неожиданно и так правильно, что не будь они по ту сторону берега, то ненароком по щеке могла прокатиться хрустальная слеза. Имельда почти вспыхивает: по плечевым костям проходит напряжение и улетучивается в след за лепестками бархатцев, и улыбается, добродушно блестит глазами и по лисьи щурит их. Она отпускает его пожелтевшие фаланги пальцев, которые сама того не заметив сжала, и берется за края сиреневой, широкой юбки, взмахивая ими, словно веерами. В полразворота чуть клониться к нему то правым, то левым плечом, приставными шагами обходя музыканта.       — Буду любить тебя вечно, — красивым, звонким голосом пропевает Имельда, задевая сиреневым ворохом штанины мужчины, продолжая обходить его.       Гектор в миг понимает настрой жены, подхватывает ее настроение, в прыжке сотрясая все свои кости, убирает руки за спину, отбивая звенящий ритм на мостовой. С каждым прыжком он подходит то ближе к жене, касаясь ее развивающегося платья, то отходя на несколько дюймов, каждый шаг поворачиваясь другим плечом к любимой.       — Плачь по мне, красотка, красотка, — подхватывает свои же строки Гектор, отбивая чечеткой ритм вокруг женщины. Ловит каждый ее взгляд, отвечая хитрой улыбкой. Имельда прелестно взмахивает фиолетовым ворохом, выводя разнообразные узоры белыми и сиреневыми цветами.       — Красотка, зажги мне свечу, — они одновременно делают пару кругов вокруг себя и идут по собственно начертанному кругу, смотря друг другу в любящие глаза. Наполняют друг друга чем-то неземным, притягательным, теплым.       Имельда бесконечно красиво взмахивает руками, разъединяя их взгляды и музыкант чуть склоняется пред узорчатым ворохом, всего на секунду отворачиваясь от жены и кланяется пустому, чернеющему городу и вновь возвращается к ней, проделывая так несколько раз, пока Имельда, взмахом фиолетового подола, не увлекает его вновь в круг. И они в один голос пропевают: — Но как бы жизнь не была к нам жестока.       — Буду любить тебя вечно, — заканчивает свою партию она, прокручиваясь на месте, ветром развивая платье.       — Буду любить тебя вечно-о-о, — заканчивает строки песни музыкант, отстукивая последние мгновения ритма. Ловит на себе карий взгляд жены: такой счастливый, нежный и блестящий. И подрывается к ней, подхватывая на руки. Она слишком красива, прекрасна и бесконечно чудесна. Гектор чувствует у себя на шее кольцо ее рук, на лице ее бесконечно глубокий карий взгляд и не удерживается и целует ее в фарфоровые, белые губы.