Часовые

— Ну Шикамару, пойдём поедим якинику! — раздался голос внизу. — Папа дал денег, я сегодня угощаю! — Чоджи, ты знаешь, что есть после шести вредно? — возмутился второй, девчоночий голос. — И что ты так помешался на якинику? Суши и то были бы лучше! «Я бы хотел поесть якинику», — вздохнул Саске, отодвигаясь от края крыши. Хотел бы, но тридцать две тысячи рё требовали экономии. Саске следовал за командой десять, прислушивался к разговору. На следующую миссию их поставили вместе, нужно понять, что эти трое из себя представляют. Хотя бы немного, но узнать, кто и за что отвечает в команде. «Всё-таки завернули к ресторану», — можно свистнуть, подавая сигнал Сатоши. Сенджу появился почти сразу же, выступив из теней дома и затаившись под окном «Якинику Кью». Саске должен был пробраться под потолок и слушать оттуда. Пришлось вытянуться вдоль стропила и подобрать чакру, чтобы не выдать себя — хорошо, что свет в ресторане был приглушённый.

***

— Завтра у нас миссия ранга C, — Чоджи разложил мясо на гриле, спросил. — Ты доволен, Шикамару? С губ сорвалось недовольное цыканье. Блин, да Шикамару даже не возражал против миссии рангом повыше — из деревни выбраться надо. Но вот если бы они были одни. А так... — Ещё одна команда. Геморрой, — полбеды, если они не перелаются прямо при встрече, и с большой вероятностью не смогут сработаться. Он и так пока не терпит Ино, её попытки командовать. Девчонка, да ещё и требовательная. Завтра к ней прибавится вторая. Хорошо, что папаня случайно проболтался, когда вернулся домой: видимо, был в хорошем настроении и прекрасно посидел с друзьями. — Кажется, там Учиха будет, — ещё одна проблема. — Высокомерный засранец, который всегда молчит, лучший выпускник этого года. Нормальный боец, но вот как человек для командной работы — сущий кошмар, это было видно ещё в Академии. Ино только в радость: прилипнет к объекту воздыхания, а самому Шикамару не повезло. «Одному всё планировать. Проблемно. Асума-сенсей поможет, конечно, как и другой дзёнин...» — Шикамару, — Ино даже привстала, гневно засопела. — Ты не смеешь так говорить про Саске-куна. Он хороший и добрый человек, просто неприступный. И... и самый лучший в Академии, даже ты не смог его превзойти! Геморрой.

***

— Этот Нара невысокого о нас мнения, — хмыкнул Сатоши, одёргивая болотно-зелёную кофту. Саске согласно хмыкнул в ответ. Пришлось подождать, когда Ино-Шика-Чо отужинают, наговорятся и выйдут из ресторана; лишь тогда Саске пролез наружу и поделился своими наблюдениями с Сенджу. «Нара и Яманака борются за главенство, Акимичи тем временем сидит в сторонке, но всегда следует за Нара. Потому что тот кажется умнее и спокойнее, а Яманака делает много шума из ничего». Но в сколоченной за поколения связке достаточно легко понять, что потом придёт поддержка и взаимопонимание. Потом. — Добавлю, что он довольно предвзят, — показал Саске, едва-едва выразив недовольство поджатыми губами. Сатоши посмотрел на него недоумённо, а после широкая ухмылка показалась на загорелом лице: — Ты что... на «высокомерного засранца» обиделся, что ли? — Тогда я хотел, чтобы от меня отстали, — Саске опустил голову, хмурясь. «И, видимо, плохо это показал». Те первые годы... Было больно, и он просто хотел, чтобы все эти одноклассники оставили его в покое. Но они не понимали, они продолжали лезть в личное пространство, даже Сатоши какое-то время теребил его. А хуже всего были девчонки — каждая хотела сесть рядом с ним, говорить с ним, прикасаться к нему. Наверное, поэтому Саске вздрагивал каждый раз, когда Омоёши — именно Омоёши — клала ему руку на плечо или гладила по спине. Разум твердил «она просто товарищ, она не такая, она не станет» — и не получалось подавить краткую дрожь. Сокомандница не обижалась, а Саске было самую малость стыдно за свою реакцию. — Эй, приятель, — Сатоши, кажется, выглядел немного виноватым. — Не хотел напоминать. — Всё в порядке, — он, конечно же, не в порядке. Никто из них не в порядке. Сатоши... очевидно, просто не мог без того, чтобы не опровергнуть его слова: — Не в порядке. Ты ещё не ужинал сегодня? — и рука, приятно тёплая, легла на плечо. Пришлось признаться, отрицательно мотнуть головой. — Не против сходить в «Широ Саги»? «В суши-бар?» — идея была неплохая, но Саске предпочёл уточнить: — Омоёши? — Она сегодня на каком-то мероприятии, сенсей сказал. Да и не обидится, — вскинул голову Сатоши; высокий каштановый хвостик взметнулся вслед за движением. «На мероприятии? Не знал». — Ну так что, идёшь? Навернём по порции суши, выпьем чаю? Сегодня, кстати, акция на креветок темпура, можем взять с собой. Ты любишь темпура? «Как же он много говорит», — тихонько фыркнул Саске, и эта мысль вновь не вызвала даже толики раздражения. Напротив, отозвалась каким-то смешливым теплом. «Ну, раз зовёт, пойду». Уже в суши-баре Саске сидел, подперев голову рукой, и слушал Сатоши: про его увлечение хокку, про то, как он ненавидит ранние подъёмы; сам Учиха отвечал тем же — знаками, скуповатой мимикой описывал любовь к навигации и к тихим местам. Запихивая за щёки инари, Сенджу спросил: «Не будешь стричься? Уже отрастают»; Саске подцепил палочками нигири, медленно прожевал и пустился в объяснения — нельзя, волосы важны для Учих, и немного обрезать их можно только тогда, когда проигрываешь битву. «Ещё одна традиция, которую я решил возродить». Пусть его клан мёртв, кто-то должен сохранить то, что есть. Просидели часа два и засобирались лишь после того, как Сатоши вытребовал у хозяина дополнительные порции темпура. «Для Омоёши и сенсея», — подмигнул он, получив в ответ фырканье. До этого момента Саске не думал о том, чтобы зайти дальше товарищества. Но когда Омоёши, усталая, радостно поблагодарила за темпура, когда смиренно вздохнул и принял «подношение» сенсей, когда всё это время смеялись чайные, светлые глаза Сатоши... Когда в груди шевельнулось и защекотало что-то тёплое и шокирующе нежное, Саске задумчиво прикрыл глаза. «Может, мы сумеем стать друзьями».

***

«И почему я не лёг пораньше?» — Шикамару зевнул, едва потрудившись прикрыть рот рукой. Как знал ведь, что потом будет ходить сонным, но нет, надо было посидеть за партией сёги с самим собой. Ино и Чоджи выглядели чуть получше — по крайней мере, не зевали. «И что за блажь вызывать нас так рано?» Команда одиннадцать тоже была тут — высокомерный Учиха, непонятный Сенджу, девчонка и мужчина с хитрющими глазами. «Дзёнин или нет? Вроде жилет, но не смотрится на нём. Странный какой-то...» Асума-сенсей, во всяком случае, поглядывал на мужчину с видимой опаской. — Десятая и одиннадцатая команды, — зачитал Ирука-сенсей, — вам даётся миссия по сопровождению торгового каравана. Нападений не предвидится. Клиент — ценный человек, постарайтесь нас не разочаровать. Слыша хмыканье Учихи, Шикамару вздохнул. «Блин, с ним точно каши не сваришь. Того мужчину опасается сенсей. Девчонка не поможет, наверняка не смыслит в тактике и стратегии. Остаётся надежда на Сенджу». Проблемно.

***

Сатоши следил за десятой командой. Яманака то и дело поглядывала на Саске, но кинуться с объятиями не решалась — вероятнее всего, из-за взрослых. Акимичи выглядел не особо заинтересованным и вместо этого ел бутерброды. Нара поглядывал на всех с некой долей пренебрежения. «Как я и говорил — невысокого мнения о нас». Сатоши пригладил волосы. Хотел бы он поговорить с Шикамару, хотел бы не бояться выразить своё недовольство, но... «Будь приветливым мальчиком. Ты же не хочешь, чтобы тебя сочли грубияном?» Мамины слова останавливали всегда. И приходилось терпеть; натягивать вежливую улыбку, говорить не слишком громко и договариваться, когда самому хотелось накинуться с кулаками. Даже тогда, когда убили Гато и Саске пришёл утром весь не в себе — хотелось смачно выругаться и стиснуть приятеля в объятиях... но вместо этого Сатоши подошёл и тихо предложил позавтракать. — Мы пришли, — объявил Асума Сарутоби, а Хаттори-сенсей пошёл говорить с главой каравана. Омоёши рядом внимательно, со знанием дела осматривала повозки и товары. «Надо бы решить про наблюдение». Хотелось надеяться, что миссия не окажется с подвохом.

***

— Я убила, — замогильным голосом пробормотала Омоёши, и Саске отвлёкся от проверки оружия. К счастью, никто из людей каравана не пострадал, и товары остались в целости. «Восемь из пятнадцати убиты». Зачищали в основном дзёнины — но кровопотеря и болевой шок тоже свою роль сыграли. «Хаттори-сенсей назвал их слабачками, — юноша нахмурился, подкинул веток в костёр, — а мне уже пришлось напрячься. Это при том, что ниндзя среди них было всего-то человека четыре. Мало тренируюсь». Ведь если эти — слабачки, то кто же тогда «сильные»? Одного противника он подпалил до невозможности двигаться, за вторым пришлось побегать. Сатоши почти забил до смерти своего, едва сам не заработав сотрясение. Работу закончили старшие. А Омоёши... — Всякое бывает, — несколько заторможенно ответил Сатоши. Акимичи напротив поперхнулся, а Яманака возмущённо вскинулась: — Что значит «всякое бывает»? Да, они напали на нас, но неужели нельзя было как-то по-другому? Они ведь тоже люди, а не... — В первую очередь они — нукенины, — оборвал её Сенджу, нахмурившись. — Бандиты, если хочешь. А бандиты не жалеют никого. Им всё равно на нас. Они прирезали бы всех и забрали товар. Такого выражения лица у юной Яманака Саске, пожалуй, не видел ещё никогда. «А ведь Сатоши просто повторил слова сенсея». Сам добродушный Сенджу ещё мог отпустить. Дать убежать. Но заставлял себя и привыкал. Саске поступал так же, после разговора с Хаттори-сенсеем стало легче. «Омоёши тоже привыкнет». — Я недалеко, обойду периметр, — ответил поднявшийся Учиха на вопросительный взгляд Сатоши. Пусть сам разбирается с результатом своих слов. Ноги вели его бездумно средь повозок, быков и трапезничающих людей. Караваны и бандиты... В детстве мама рассказывала ему сказки. О том, как страшны волки, змеи, тигры. О том, что взгляд у них один на всех — холодный. «Но мама забыла про людей». От зверей можно спастись, иногда они вообще проходят мимо. Бандиты... «Как сенсей и говорил, им всё равно». Им плевать, кто ты, откуда, есть ли у тебя родные. Лет до шести Саске всё было предельно ясно. Такие должны умирать, но как? А потом отец взял его в первый дозор. «Не забуду», — он не забудет, как отец вырвал у высокого мужчины девчушку, а потом положил руку тому на горло и сдавил легонько-легонько. Подозвал Кейтаро-сана и Рео-куна, что-то обсудил с ними... После этот мужчина пропал. Вернувшийся отец ответил коротко: «Коллектор. Руки ему отрезать мало». В тот день Саске снова сходил на ту крышу, откуда наблюдал. Спросил Рео-куна, что случилось с коллектором. Старший Учиха усмехнулся как-то невесело и сказал, что «этот ублюдок» больше не прогуляется по улицам. «И убивать ублюдков должны, выходит, шиноби», — Саске стиснул зубы, уставившись в тёмное небо. Он уже один из таких, и скоро им, если хорошо постараются, могут доверить выслеживать чудовищ внутри Конохи; потом — государственный уровень. Полная неизвестность и максимальный риск, какой, говорят старшие, бывает только на войне. Ничего. Они вытерпят. Они всё вытерпят.

***

Ино шла подавленная, не поднимая глаз. Из головы не выходили слова, сказанные вчера Сатоши Сенджу. Шиноби убивают. Гражданских тоже, если они монстры. Шиноби должны быть готовы ко всему, даже к тому, что одна миссия может повлиять на всю страну. Шикамару и Чоджи этого не слышали, удалившись к сенсею, но вот Хаттори-сан был рядом — и одобрительно улыбнулся на слова своего ученика. А ещё сделал выговор за то, что прохлопали слежку в вечер перед миссией. «Саске-кун такой незаметный? Или мы расслаблены были?» — Ино помотала головой. Нет, не о том сейчас надо думать. Хотя в голове вообще всё перемешалось. Ино посмотрела вперёд, на Саске-куна. Уставилась на рюкзак, на тонкий брелочек-кисточку: почему-то легко оказалось сосредоточиться на нём. «За эти два с половиной месяца...» — что-то изменилось, сместилось в бывшем однокласснике. Уж Ино, выросшая среди менталистов, могла понять. Но вот что? «И снова не о том», — надо будет, когда домой вернётся, спросить у папы про шиноби. И попросить тренировать её сверх того, что дали в Академии и что изредка преподносит Асума-сенсей. Стыдно признаться, но Ино восприняла лень мальчиков как то, что и ей можно расслабиться. Ещё хуже то, что в погоне за вниманием Саске-куна, в оголтелом соперничестве с Сакурой забыла, забыла о том, о чём ей напомнил у костра Сатоши. Не всегда тепло и беззаботно, не всегда ей ловить кошек и пропалывать огороды. Как же к этому привыкнуть?

***

Саске зачерпнул мазь из баночки, провёл по бедру и тихонько зашипел: эта штука всё-таки была очень жгучей, а порезы — глубокими. «Хорошо, что на тех сюрикенах не было яда». Хаттори-сенсею стоило верить в подобных делах. Кто-то из каравана затянул песню, дребезжаще и бойко. Учиха прищурился, вслушиваясь. Что-то старое, но смутно знакомое — будто в крови текущее. «Где же я мог её слышать?» Никто не пел её, разве что кто-нибудь из стариков клана...

— И кружатся люди в танце,

В ритм и такт вместе с огнём...

«Выше гори, огонь... Дотянись ты до неба...» — строки вспыхивали искорками в голове, Учиха смежил веки. Да, точно, именно её пел Араши-сан: совсем дряхлый, помнящий ещё времена Сэнгоку Джидай старейшина; шиноби столько не живут, а он ухитрился. Но откуда бы эту песню знать человеку из каравана? «Спросить?» — Саске перешёл, подсел ближе к слушателям. Поющий старик, хрупкий и тонкий, покосился на него; посмотрел-посмотрел — и улыбнулся так, будто узнал кого-то, не прекращая петь. «Кого он мог во мне увидеть?» — любопытство возросло, и Учиха обратился в слух, внимая песне. Надеясь разузнать всё после.

***

На третью ночь к нему присоединилась Ино: несколько неловко присела рядом и замерла со смущённым видом. «Снова лезть начнёт?» — напряжение стянуло позвоночник и отпустило мгновением позже. Нет, не начнёт: смущение не то, не как у сумасшедших девчонок, гонявшихся за его вниманием. «Хочет спросить, но думает, будет ли уместно?» — Саске чуть склонил голову, наблюдая. Насколько он помнил со времён Академии, Ино всегда была уверена в себе: не мешкала перед тем, как задать неудобный вопрос, говорила командным голосом, позволяла себе немного поиздеваться над особо задиристыми одноклассницами... — Ты меняешься, — непривычно тихо и тем не менее требовательно начала Яманака. — Не знаю, в какую сторону, но меняешься. «Так заметно?» — Саске был уверен, что держал всё то же безразличное выражение лица, что походка осталась такой же неторопливой... — Что-то внутри тебя сместилось, я как Яманака чувствую, — не дав встрять, Ино нахмурилась совсем уж нехорошо. — Саске-кун, я не видела тебя в Конохе больше месяца. Это ведь была миссия, так? Похвастаешься? «Догадливая», — с одной стороны, чего-то другого от той, кто отставал всего на пару баллов, Саске не ожидал. С другой — скользко и неприятно, что так пристально следят за его жизнью. Саске устал от внимания: учителей Академии, сумасшедших влюблённых девчонок, доставучего Наруто Узумаки. От взглядов и шёпотов везде, куда бы он ни шёл. «Выживший», «последний Учиха», «наследник легендарного клана» — и вместо гордости от этого морозило и пробирало. А теперь Ино Яманака потребовала внимания, задав вопрос, ответ на который до сих пор вспоминается как нечто отдалённое, но жуткое. Строгие слова сенсея звучали в голове: «Было бы чем хвастаться. Но да, рассказывать нельзя». Вытащив из подсумка кунай, Саске пару раз задумчиво прокрутил его в руке. Помедлил и нацарапал на земле, влажной от дневного дождичка: «Не могу. Нельзя. Слишком много жизней вовлечено». — О. Понимаю, — а губы всё-таки обиженно поджала. «Конечно. Наследница клана Яманака — и вдруг перед ней тайна. Конечно, нужно обязательно её раскрыть», — эти мысли проскочили отстранённо: Саске порой наблюдал, как Ино пробиралась в архив Академии и наверняка рылась в каких-нибудь документах «для служебного пользования». Никогда не стучал — не считал необходимым, а после и попросту не мог. «За ответами идти не ко мне, я мало что знаю», — написал он остриём снова и чуть-чуть приврал. Тайна действительно была не их, и всё же для успешного выполнения кое-что пришлось узнать. «Но ненавижу подставлять кого-то. Подло». — Не к тебе? — Яманака озадаченно дёрнула за прядку. — А к кому? «К Хаттори-сенсею. Может, к кому-нибудь из элитных дзёнинов», — подумал Учиха, а сам пожал плечами и вывел на земле: «К верхам, но тебе там вряд ли ответят», — и папка с делом, как и все документы, добытые самой командой одиннадцать, заперты в архиве и лежат под печатью. С пометкой «Завершено», ага. А из Страны Волн слышно, что там вроде начинается большая перестройка. Интересно будет заглянуть туда года через три. — Ладно, я всё равно сама узнаю, — отвернулась Ино и зевнула, прикрывая рот ладонью. — Саске-кун, первую смену на нас оставили, может, поговорим о чём-нибудь ещё? Ну, чтоб скучно не было? «Мне и молчать не скучно», — но Саске приготовил кунай для письма и уже вполуха слушал что-то про дураков-мальчишек и про икебаны.

***

— Не ожидал, что и в старости увижу Учиху, да такого юного. Точно привет из прошлого. Саконо-сан, белый, как лунь, старик, был таким радостным, когда песня закончилась и Саске помог ему встать. Тогда генин не понял, взглянул с вопросом в чёрных глазах. — Тревожишься, думаешь... кхе-кхе... откуда вас знаю. А было дело до Скрытых деревень, я ещё сосунком на перевязи висел: отцов караван Учиха сопровождали однажды... «Сколько же лет назад это случилось?» — Саске подпёр голову рукой и замер, глядя на заполняющуюся улицу: опускалась ночь, время развлечений. Саконо-сану было на вид точно не меньше девяноста, неужели можно дожить до такого возраста? И не забыть при этом что-то из младенчества? «Такое бывает?» — паренёк повернулся на стук, принял от служащей гостиницы футоны. — Мне отец сказывал, кха, потом, что я к Учихе одному тянулся постоянно, капризничал... Уж не упомню, как звали, но то был папка основателя коноховского, знаешь небось... Про Мадару Учиху Саске знал лишь страшилки, про его отца так и вовсе ничего. «Надо было чаще наведываться в клановый архив. Или к старику Араши», — монотонное разглаживание складок на футоне помогало. Ничего, он займётся этим, когда вернутся в Коноху и сенсей даст им с пяток D-шек. Управятся командой за полдня, сдадут отчёт и разбегутся по делам. —... А чуть позже, тож дитём, и сынка его младшего встретил... кхе-кху-кхе... Изуной звали... Тёмное пятно в истории клана. Об Изуне не говорили, словно боясь чего-то. Кто-то даже нарочно забыл. Только Араши-сану было плевать на общее настроение, и парочку историй Саске услышал. «Причём довольно забавных», — Учиха хмыкнул, возвращаясь к окну. Делать пока, кроме как следить за улицей, было нечего. — От них мы с отцом и услыхали ту песню да передали своим. Очень уж прилипчива... Кхе-кхе, ох... А помню их почему? Дык память — штука странная, а уж коль Учих увидишь, ни в жизнь не забудешь. Все вы трое друг дружку напоминаете. «Отец» и Изуна. Люди другой эпохи и других нравов. Воины, державшиеся с теми Сенджу на равных. И он, Саске, импульсивный самоучка и вцепившийся в месть подросток, чем-то на них похож? — Огонь токмо свой, воронёнок, ярче разожги, и с предками сравняешься... Тогда же Саконо-сан страшно раскашлялся, и две женщины — как потом выяснилось, две из девяти внучек — увели его под руки. А Саске остался наедине с мыслями. Огонь? Он потух пять лет назад, остались только жгущиеся угли. Клан прошлого? «Те Учиха... Какими они были?» — команда вернулась в номер и потихоньку располагалась; поток мыслей не прерывался. Сидели ли те Учиха с товарищами на энгавах, делясь новостями? Или расходились по домам после службы, не говоря друг другу ни слова? Устраивали ли праздники по какому-нибудь клановому случаю, обязательно у костра? Или забывали поздравить человека с пробуждением Шарингана? Смеялись ли, грустили ли не таясь? Или даже дети держали эмоции под контролем? «Я, наверное, был немного странным», — Саске кивнул, принимая от Сатоши палочки и рис. Да, бывало, что сверстники косились на него из-за лишнего шума; бывало, отец смотрел так, что хотелось смолкнуть и зашкериться в дальних комнатах. Даже мама, милая и добрая мама, глядела непонимающе на бурное проявление эмоций. «Шаринган всегда был поводом отметить, а ныне что делается», — глухо бормотал Араши-сан, утягивая худенького малыша себе на колени. Саске сидел тихонько и слушал жилистого старика; внимал историям о тех боях и миссиях, о пробуждении Шарингана в десять лет и последовавшем небольшом празднике. Танцы и костры часто упоминались в рассказах одинокого Араши-сана. «Только ты, воронёнок лохматый, ко мне приходишь», — прихлёбывал саке старейшина и обнимал ребёнка. «Для всех, кроме Араши-сана, я был странноватым», — но сегодня таким быть не для кого. Сегодня есть только Хаттори-сенсей, Омоёши и Сатоши. И этого почему-то достаточно. Затихла за стенкой десятая команда, завтра отправляться в обратный путь; сенсей тоже улёгся на свой футон, позвал: — Закончили есть? Тогда отбой, миски оставьте здесь. Выходим с рассветом. Сейчас не надо ничего, кроме подползшей и аккуратно сцепившейся пальцами Омоёши, кроме лёгшего на руку — с утра будет висеть затёкшей плетью — Сатоши и кроме сенсея, давно отвыкшего от такой близости и потому повернувшегося спиной. «А я, наоборот, начинаю привыкать», — накатывала дремота, а Саске кончиками пальцев выводил на ладонях товарищей пожелание спокойной ночи. Вынул на секунду руку из хватки Ноно, отстучал Хаттори-сенсею, получая в ответ едва разборчивое, но искреннее «ночи». Сумеют ли они стать друзьями? «Это слово уже не подходит», — неправильное оно, нужно что-то другое. Позабытое пять лет назад тем Саске, который пообещал отомстить и жить одной лишь ненавистью. Не подпускать к себе никого и никогда. «Как же я вот так... нарушил обещание...» — глаза закрылись, и чужое дыхание рядом впервые успокаивало кошмары. Высший дар и величайшее проклятие Учих — сделать других своей семьёй. Так, кажется, говорил Араши-сан.