Могу я тебя поцеловать?

Очевидно, что паддок — это не место для дружбы, а тем более влюбленности. Но когда все твои ровесники дурачатся, празднуют выпускной и узнают, каковы на вкус шампанское и чужие губы, а твоя жизнь состоит из тренировок и разъездов по всему миру ради призрачной надежды попасть в Формулу-1, не замечать привлекательности окружающих людей невозможно. Габи с уверенностью мог сказать, что в Формуле-2 было на кого посмотреть, как и в старшей серии, однако только один человек заставлял. нет, не биться сердце чаще, но позволять себе смотреть чуть дольше и внимательнее на глаза необычного цвета, пухлые губы и родинку на щеке. Габриэль соврал бы, если бы сказал, что не хочет запустить руку в густые темные волосы и устроить вторую на тонкой талии. Было странно ловить себя на подобных желаниях, потому как того небогатого опыта, которым Габи мог похвастаться, хватило, чтобы понять, что поцелуи — это нечто слюнявое и ни разу не приятное; запах чужого тела, смешанный с парфюмом, вызывал отвращение, а от прикосновений кожи к коже хотелось немедленно принять душ. После пары походов на вечеринки, где симпатичные девушки в ярких платьях были явно не против продолжить вечер в более приватной обстановке, но их внимание не вызвало у Габи буквально ничего, он подумал, что с ним что-то не так. Первая догадка о том, что Габи не по девушкам, оказалась ложной: целоваться с парнем было тоже неприятно из-за щетины, а чужой стояк, упирающийся в бедро, вызвал желание убежать, что Габи и сделал, сославшись на то, что ему стало нехорошо. Габриэль был давно знаком с Франко, но что-то изменилось после того, как они перешли в Формулу-2; возможно, виной тому был долгий ночной перелет в Европу, во время которого у них были соседние кресла и им обоим не спалось. Возможно, отношение Габи стало более детализированным, когда Франко подошел его поддержать после откровенно провальной из-за собственной ошибки гонки. А, возможно, Габи просто разглядел, насколько Франко внимательный, заботливый и мягкий, когда тот утешал уже своего напарника по команде Денниса Хаугера, и Габи понял, как его бесит норвежец, который слишком задержался в юниорском чемпионате. Габи упрямо отрицал и ревность, и тем более чувства к одному из своих соперников, но ничего не мог с собой поделать, когда, приезжая на очередную гонку, искал глазами знакомую фигуру и пытался найти повод, чтобы перекинуться парой слов. К середине сезона ситуация перестала быть безобидной, потому что Габриэль отчетливо понимал, что ждет не гонки, не подиума, не встреч с руководством Макларен, а возможности увидеть Франко, и решительно не знал, что с этим делать. Он впервые испытывал подобные чувства и даже не представлял, как и с кем их можно обсудить. Впрочем, Габи и не собирался ни с кем ничего обсуждать, потому что считал происходящее чем-то чуть ли не постыдным и не хотел давать повода Франко что-либо заподозрить. Габи перестал искать общества другого пилота и постарался сконцентрироваться на карьере, а не на всяких глупостях. И это принесло свои плоды, а именно первую победу в Формуле-2. После того, как Габриэль припарковал свой болид около таблички с единицей, чуть не сбив ее, он позволил чувствам и эмоциям взять верх. — Поздравляю, — мягкий голос Франко заставил улыбнуться шире, и прежде чем подумать над тем, насколько это уместно, Габи стиснул в объятиях гонщика, который стоял рядом. — Нам пора идти давать интервью, — Франко отстранился, и Габи в этот момент захотелось притянуть его к себе обратно и растрепать еще сильнее волосы, что были в беспорядке после шлема. Кто приехал на третью позицию Габи было совершенно все равно, потому что эйфория от победы и оттого, что Франко потянул его за запястье в сторону журналистов, затмила все. На подиуме было радостно и весело, холодное шампанское было приятнее чувствовать на губах, чем на спине, но Габриэль охотно подставлялся под холодные струи. — Ты чего, холодно же, и ты попал мне в глаз, — возмутился Айзек Хаджар, который занял третью ступеньку подиума. — Значит, надо попасть во второй, — рассмеялся Франко, приобнимая Габи за талию и не скупясь поливая Айзека шампанским. — Придурки, я же простужусь из-за вас, — Айзек нахмурился. Габи покачал головой, он знал, что они ровесники, но из-за своего вздорного характера Айзек казался гораздо старше. После подиума Габриэль прижимал к себе одной рукой трофей, который, к сожалению, придется отдать команде, а второй сжимал опустевшую почти наполовину бутылку шампанского, намереваясь еще уделить ей время сегодня вечером. — Не хочешь отметить подиум? — спросил Франко, который шел немного позади. — Отличная идея, — Габи не успел ответить, потому что Айзек резко развернулся. — Думаю, мне нужно расслабиться после такой напряженной гонки, и я не против вашей компании. — Тогда встречаемся через час в фойе отеля? — предложил Франко, и Габи кивнул. Оказавшись в номере, Габи почувствовал себя плохо; он понимал, что это приглашение никакое не свидание и не стало бы таким, даже если бы Айзек не напросился, однако уже в третий раз прикладывался к подиумной бутылке, а, выйдя из душа, вытряхнул все содержимое чемодана в попытках найти что-то приличное из одежды. Габриэль остановился на черной рубашке и джинсах и из-за поиска отпаривателя на этаже отеля опоздал минут на десять, за что было неловко. Еще более неловко стало за свой вид, потому что Франко и Айзек были в джинсах и командных поло, а последний еще и надел кепку с логотипом Ред Булл, хотя солнца не было и небо затянули тучи. — И зачем ты вырядился, как на свидание? Из-за этого мы тебя ждали почти полчаса? — буркнул Айзек с таким недовольным выражением лица, с каким Габи его, пожалуй, до этого никогда не видел. — Всего лишь десять минут, и ты отлично выглядишь, — Франко улыбнулся, и от этой улыбки Габи почувствовал тепло внизу живота, и на него вновь нахлынули мысли, которых просто не должно было быть. — И куда мы идем? — спросил Айзек. — В местный ресторан итальянской кухни, мне там очень нравится, — ответил Франко. — Ну конечно, итальянская кухня, кто бы сомневался, надо было думать с кем я иду. Если кому-то из вас интересно, то я бы предпочел пицце и пасте что-нибудь французское, — Айзек шел немного впереди. Габи вздрогнул, почувствовав, что Франко потянул его за рукав рубашки ближе к себе и шепнул: «По его логике он бы предпочел что-нибудь алжирское». Габриэль с трудом сдержал смех, потому как шутка была глупой, но смешной. — Ты говоришь по-итальянски? — спросил Габи; он несколько раз слышал этот язык, и он показался ему очень красивым. — Да, а ты? — задал встречный вопрос Франко, на что Габи отрицательно покачал головой; он знал несколько фраз на итальянском, но не более того. — Могу научить тебя трем самым важным фразам на свидании, — улыбнулся Франко. — Каким же? — Габи это заинтересовало. — «Будешь ли ты пасту», «будешь ли ты просекко» и «можно ли тебя поцеловать», — ответил Франко. От последней фразы у Габи прилила кровь к лицу, и он растерялся, не зная, что на это ответить, потому что ситуация очень сильно походила на флирт, и это вызывало не отторжение, как обычно, а смущение и радость, к тому же взгляд Франко определенно задержался на губах Габи, прежде чем того отвлек Айзек какими-то дурацкими вопросами. Габриэль впервые был рад присутствию Хаджара, потому что чувствовал, как все в голове превратилось в желе и думать ни о чем, кроме как о том, что Франко говорил с ним о поцелуях, было решительно невозможно. Ресторан оказался маленьким и уютным, Франко забронировал столик у окна, и Габи уже не удивился, оказавшись на диванчике рядом с ним; кресло напротив занял Айзек, который увлеченно листал меню. — Попробуй пасту с морепродуктами, она тут божественная, — сказал Франко, и Габриэль кивнул, полагая, что в честь победы можно позволить себе забыть про диету. — Просекко? — спросил Франко, открывая барную карту. — Вам оно еще не надоело за сегодня? — недовольно спросил Айзек. — Ты не будешь? — поинтересовался Габриэль. — Буду, — ответил Айзек. После того, как сделали заказ, Айзек решил поговорить про гонки, и эта тема была интересной для всех присутствующих. — Как думаете, кто из нас окажется в Формуле-1? Что думаете про свои перспективы? — Айзек откинулся на спинку кресла, выжидающе смотря. — У меня на следующем гран-при тесты в Уильямс, — сказал Франко, и Габи с уважением посмотрел на него. — Это интересный опыт и новый виток в карьере, — сказал Габриэль, который пока не садился в болид старшей серии. — Фигня это, — поморщился Айзек. — Я проехал тесты, и толку? Тем более, какой смысл быть в программе Уильямс, они и в очки, как правило, не въезжают, понятия не имею зачем такая команда в Формуле-1 и, тем более, зачем гонять в их программе. Никуда больше не взяли, что ли. То ли дело Ред Булл. Вы же знаете, что в прошлом году они сократили свою юниорскую программу до минимума, но я там остался. Даже доктор Марко оценил мой талант. — Только почему-то продолжаешь гонять в Формуле-2, а не в их младшей команде, — улыбнулся Франко, не обижаясь на слова Айзека. — Так там рентачи, контракт Цуноды продавливает Хонда, а Рикьярдо давно пора на пенсию, но спонсоры решают, — вздохнул Айзек. — А тебе, Габи, вовсе тяжко придется, у Макларен нет младшей команды и два молодых талантливых пилота. К тому же, — Айзек понизил голос. — Ходят слухи, что в оранжевую команду существует фейс-контроль, а ты вряд ли вписываешься. — Я, конечно, хочу попасть в Формулу-1, но не зацикливаюсь на этом, — пожал плечами Габи. Это было правдой лишь отчасти, он, как и большинство пилотов, грезил возможностью попасть в Королеву автоспорта, но именно сейчас он грезил кое-чем другим, чувствуя, как соприкасается бедрами с Франко. — Рассматриваешь Индикар? — спросил Айзек; Габи даже немного завидовал его уверенности в собственных силах и правоте. — А почему нет? — Габриэль понимал, что скорее примет предложение стать боевым пилотом в Индикаре, чем годами торчать в паддоке резервистом. — Потому что это фигня, — покачал головой Айзек. И начал долгий рассказ о том, насколько плоха американская серия открытых колес, насколько прекрасна программа Ред Булл и как высоки его шансы попасть в Формулу-1. Единственное, что примиряло с монологом Айзека, это действительно божественная паста, приятно кислое просекко и взгляды и улыбки Франко, которые Габи воспринимал на свой счет. — У меня есть желание сбежать, — шепнул Франко на ухо Габи, фактически положив голову ему на плечо, когда Айзек отправился в уборную. Габриэль выдохнул, невольно подаваясь всем телом ближе в надежде сохранить контакт, и то ли диван был узким, то ли Франко тоже был не против прикосновений, но он не отстранился. — У меня тоже, но мы вряд ли успеем оплатить счет, — заметил Габи. — Действительно, — Франко вздохнул и на мгновение сжал пальцами колено Габриэля, и это уже можно было трактовать как выражение интереса. Но Габи все еще до конца не верил, что дурацкая влюбленность, которую он столько времени отрицал, оказалась взаимной. По дороге к отелю Айзек очень эмоционально рассказывал о том, как недоволен действиями Пепе Марти и, кажется, даже не нуждался в слушателях. — Интересно, а если мы свернем за угол, через сколько он заметит? — шепот на ухо и прикосновение губ к мочке заставило Габи полностью потерять интерес к рассказу Айзека. — Проверим? — Габи дернул Франко в зазор между домами прямо перед светофором, который судя по табло, не сменит цвет на зеленый около двух минут. Габриэль прижался спиной к шершавой стене и обнял Франко, который замер, прислушиваясь к гневной речи Айзека. Самое сложное было не засмеяться, а еще, пожалуй, не забраться пальцами под командное поло, потому что то, что изначально планировалось как шутка над Айзеком, начало принимать иной и весьма волнующий оборот. Порыв ветра, из-за которого бумажка, что валялась на земле, взметнулась в воздух, был предвестником дождя, и стоило, пожалуй, вернуться к Айзеку и поспешить в отель до того, как начнется дождь, но капли на асфальте свидетельствовали о том, что уже поздно куда-то спешить. Вопль Айзека «такси» вызвал новый приступ смеха, но пальцы Франко на талии были куда занятнее проблем юниора Ред Булл, который боялся промокнуть. Дождь усиливался, но под узким балконом хватало места, чтобы это не было проблемой. — Можно ли… — начал Франко, поднимая взгляд на Габи и приподнимаясь на носочки, потому что был заметно ниже. — Да, — перебил его Габриэль, касаясь губами губ и чувствуя, как от почти невинного жеста все внутри переворачивается. Габи вздрогнул и прижал к себе Франко, когда почувствовал, как его язык проскальзывает в рот. Шум дождя вокруг будто бы отгораживал их двоих от всего окружающего мира и казалось, что нет ничего важнее того, что происходит сейчас.