Часть 1
29 августа 2025 г., 18:30
— Следующая станция – Санкт-петербург, стоим час, — громким противным голосом говорит проводница. Она проходит по вагону, пробуждая половину спящих. Лина глядит на часы: десять вечера по местному. — Девушки, вы выходите? — обращается она к Лине.
— Выходим, — в тон ей отвечает мать Лины, Эмма.
Санкт-петербург координально отличался от Таллина, откуда и ехали Эмма и Лина.
— Проучишься здесь до Нового года, я уже договорилась, — говорит старшая. — Потом едем дальше, нам нужно до марта уехать в Китай. Учёбу тебе забрасывать нельзя, остановимся потом в Екатеринбурге и Благовещенске, — на английском вещает она. — В апреле доберемся в Японию, а дальше главное с материка уехать.
Лина вздыхает и переводит взгляд на выпучившего глаза мужчину, который из разговора явно не понял ни слова. Ещё бы.
Эмма всегда твердила дочери, чтобы та досконально изучила не только родной эстонский, но и английский, и финский, а теперь даже и русский. В процессе побега придётся начать учить китайский, чтобы выжить на востоке.
Лина задумалась, пока мать продолжила объяснять что-то.
Они обе несколько часов назад сменили паспорта и покинули страну, убегая от прошлого и родного отца и мужа. От того, кто оказался опасной фишкой Эстонии. Он явно не простит им такое и, Лина уверена, за ними уже выехали люди. Она знает, что мать зря строит планы до апреля.
Им обеим не дожить даже до декабря, особенно с такими-то связями отца.
Террорист и мафиози, если быть краткой, но как только вся эта информация вскрылась в их семье, каждый сразу почувствовал отвращение. И как только Маттиас покинул дом, предварительно заперев его, что называется, на три замка, и Эмма, и в прошлом Эва, покинули город, хотя для этого потребовалось больше усилий.
Ничего не делается сразу. Её мать давно подозревала, что что-то здесь не чисто, да и сам мужчина частенько стал проявлять насилие не только к жене, но и семнадцатилетней дочери. Эмма почти сразу решила уезжать из города и отвалила приличное количество долларов, чтобы поменять паспорта на – так уж вышло – российские имена. А вот с гражданством могут быть проблемы по приезде в Питер.
Всё сразу не делается, вновь думает Лина. Её мать давно думала над побегом, что очевидно. На её щеке виднелся светлый шрам от ножа, полученный ещё в самой первой ссоре месяц назад. У девушки есть почти такой же, только в разы длиннее и на ноге. Глубокий и бугристый, оставленный толстым и тупым тесаком отца. А ещё у обеих сильные синяки по всему телу, за исключением лица – какой человек станет бить туда, если не хочет, чтобы тайна вскрылась?
— Я сейчас, — говорит Лина на родном эстонском и уходит в туалет.
В зеркале на неё глядит карезглазая брюнетка, у которой ярко выделяются скулы, а на зубах брекеты – в какой-то степени защита от ударов отца. Сама по себе Ярцева рыжая, что нехарактерно для эстонцев, с зелёными глазами и узкими губами и носом. На тонкой шее тоналкой замазан синяк от последнего удушья отца, взбесившегося из-за какой-то мелочи. Не то, чтобы она боялась его, вовсе нет. Наоборот, ей хотелось отомстить и за себя, и за мать, но в этот раз, она уверена, последствия будут хуже и повезёт, если чудом жизнь сохранится.
Краска с волос уже начинала слазить, а линзы заканчивались. Эмма не раз упрекала её в использовании маскирующих вещичек, а сейчас благодарна богу, что дочь решила сменить тон волос и цвет глаз. Так ведь больше гарантий остаться незамеченными.
Ручку рванули на себя, и Лина поспешила выйти.
— Где ты ходишь? — возмущается мать, как только Лина возвращается к своему месту. — Иди, сдавай бельё.
Приходится взять в руки два вороха белых тряпок и пойти в купе к проводнице.
— Места какие? — скрипучим голосом вопрошает женщина.
— Э, — вспоминает Лина, но на ум приходят только цифры из её новой даты рождения. — Нижнее и верхнее.
— Ой дурында! — хохотнула женщина, вырывая из рук девушки постельное. — Иди, прощаю!
Поезд заметно сбрасывает скорость, и когда до вокзала остаётся пять минут неспешной езды, люди толпятся в проходе, выталкивая вперёд чемоданы и баулы.
Лина тоже встаёт, протискиваясь со своей чёрной спортивной сумкой. В рюкзак за спиной её пихает мужик.
— За руками следи, — грубо одергивает Ярцева. Её акцент заметен не так сильно, ведь занятия русским с матерью – уроженкой Мурманска, сложно запоминающегося города – помогли с произношением.
И вот когда поезд наконец тормозит, а на перроне кучи людей встречают приезжих, Лина вдыхает свежий воздух России. Витебский вокзал освещён фонарями.
— Сейчас на такси до квартиры, завтра в школе получаешь учебники и учишься первый день. Проблем быть не должно, поняла? Тише воды, ниже травы.
Ноябрь здесь пасмурный, и снега нет. В родном Таллине уже давно сугробы, даже несмотря на теплоту климата.
— Ты меня слышишь? — строго одергивает девушку мать. Лина кивает, отворачиваясь от разглядывания редких снежинок, едва падающих с неба. Ярцевы привезли с собой снег.
Как бы не выглядело для незнакомых людей и других мимо проходящих, но отношения между матерью и дочерью весьма крепкие и тёплые. Девушка всегда готова помочь родительнице, защитить ту и, как говорится, принести стакан воды в старости.
Очередная оговорка, — думает Лина, перебивая собственные мысли. — Ей же не дожить до старости. Впрочем, как и мне до совершеннолетия.
И опять всё сводится к скорой смерти.
***
— Вот, держи! Книжки не рвать, тетрадки не терять, вторых экземпляров нет, покупаем за твой счёт, — Лина с недоверием глядит на стопку учебников, рядом с которыми стопка чуть меньше, с тетрадями на печатной основе. — Оставь роспись здесь, и свободна! — пухлым пальцем библиотекарша тыкает куда-то на бумажку, и Ярцева наобум расписывается. Не успевает она выпрямиться, как ей всучают эту кипу учебников и выпроваживают из библиотеки. За дверью её ждёт классная руководительница, которая ведёт девушку к шкафчику, где Лина оставляет ненужные на сегодня учебники. Ей предстоит знакомство с новыми одноклассниками. Они поднимаются на второй этаж, который, судя по всему, целиком отдан под естественно-научный корпус. — В правом крыле у нас лаборантские физики, кабинеты информатики и технологии. В левом – всё тоже самое, но только отведено под химию и биологию. Ты легко запомнишь кабинеты по цветам коридоров - второй этаж зелёный, третий - красный, четвёртый - синий. Первый, как ты могла заменить, выкрашен в жёлтый. Там у нас столовая, туалеты, спортзал, гардероб, шкафчики и раздевалка среднего звена. И Елена Анатольевна открывает дверь в кабинет биологии. Всё взгляды тут же кидаются ко входу, учительница биологии глядит туда же. Лина, не пытаясь скрыть эмоций, осматривает класс. На первых партах – девочки-подружки, на вторых – игроманы. Ярцева кривит нос и бросает взгляд к последним партам на первом ряду. На последней свободно, а четвёртая занята пацаном в очках и каким-то блондинчиком. Впрочем, это единственный блонда на весь класс. — Дети! Ваша новая одноклассница, Лина Ярцева, прошу любить и жаловать. Последнее необязательно, думает Лина. Она кивает учительнице биологии и продолжает оглядывать кабинет. В углу стоит скелет, на стенах висят плакаты и застекленные мертвые бабочки. — А Лина говорить умеет? — слышится наглый голос с последних парт в конце класса. Нахал ухмыляется, выставляя на показ брекеты на зубах. Ничего, и у Лины такие имеются. — А вы знаете, что такое вежливость? — в ответку хмыкает Ярцева, улыбаясь. — Ох, да ты на «вы», — продолжает парень. — В отличие от некоторых, я умею общаться. И да, как вы могли заметить, Лина умеет говорить. — А вообще-то, обращение к себе во втором лице является в какой-то степени психическим отклонением, — умничает девчонка с первой парты, разглядывая ногти. — А вообще-то, это третье лицо, — даёт ей подзатыльник парень сзади. — Тишина! — кричит биологичка. — Проходи, садись, пожалуйста, за четвёртую парту первого ряда, с Ваней. — Вот Ваня и проведёт тебе экскурсию по школе! — радуется Елена Анатольевна. — Всё, дети, я убежала, подайте заявку в столовую не забудьте. Лина видит, что место рядом с Ваней свободно, а позади сидят двое наглых парней. Она мысленно ухмыляется и, шурша по полу длинными брюками, плавно ступает к своему месту. Иван, как будто бы пугаясь девушки, моментально садится ближе к окну, всем телом прижимаясь в подоконнику. — Ну что ты, Ванька, я не кусаюсь, — язвит Лина, ухмыляясь. — Что за прекрасную даму к нам подсадили, — наигранно лаского спрашивает парень сзади, дергая Ярцеву за прядь коротких волос. — Не язвите, дамочка. Вам здесь не рады. — Артём, Ярцева! Я понимаю, что охото познакомиться и наладить контакт, но давайте вы займетесь этим позже, — говорит биологичка и продолжает урок. — А ты мне здесь не указывай, — отвечает Лина, оборачиваясь. — Псинке своей сторожевой ещё можешь, а мне - язык отвалится. — Кто тут ещё псинка? — живо дёргается парень рядом с Артёмом. — В общем смотри и запоминай, — грубо шепчет Артём, не отпуская волосы девушки. — В этом классе таким голодранцам, как ты, не место. У тебя есть выбор – по-тихому доучиться и свалить, либо перевестись и учиться там, где тебя будут гладить по головке, уяснила? — А ты, я гляжу, по-русски не понимаешь? — улыбается Лина. — Ничего, я знаю много языков, и могу повторить на других. — Ярцева! Да я тишину сегодня услышу, или нет!? — надрывается биологичка. — Вещи взяли свои, и все вчетвером вышли к директору! Лина как раз познакомится. — А меня за что? — стонет Ваня. — За компанию, — говорит Лина, хватая его за руку и поднимая с места. — Вот сейчас мы и поговорим, — шепчет Артем, проходя мимо девушки. — На всех языках поговорим. Но Ярцева научена опытом, и бегать быстро умеет. Поэтому сразу за дверями кабинета она сворачивает направо и быстрым шагом идёт к лестнице. — Эу, лингвисточка, — окликает её Артем, но Лина не оглядывается. — Мы идём за ней? — спрашивает друг. — Нет, Егор. С нашей стороны будет невежливо преследовать девушку на её первом «свидании», — ухмыляется Артём. — Мы подловим её в другой раз. — С чего она тебе сдалась? — с интересом спрашивает Егор. — Да вот хочу глянуть на неё с другой стороны. — Думаешь, потянет? — с недоверием переспрашивает Матросов. — Она выглядит, как спортсменка. Ей бы в лиге играть, — улыбается Артём. — Погнали на первый.***
В каморке под лестницей на первом этаже было пусто и вместе с тем пыльно. Лина провела ладонью по столу и тут же подула на руку. Слой пыли толщиной почти в сантиметр. В углах огромными кучами навалены бумаги, картон, какое-то подобие декораций и фигурок. Ярцева оглядывает тусклое помещение и находит свору тряпок. Она вытирает ими стул, и хоть пыли от этого становится едва ли меньше, всё равно приходится присесть. За дверью слышатся различимые голоса. — Я тебе говорю, я в прошлом году на ОГЭ делала проект, а Маришка его сюда запихала! — говорит звонкий девчачий голос. — Марина Владимировна не может так относиться к проектам, — заверяет серьёзный, но детский голос. Дверь распахивается. Взору Лины представляются две девушки лет шестнадцати. Первая – взлохмаченная и рыжая, ростом чуть ниже Ярцевой, с крупными веснушками и в спортивной одежде. В правой руке у неё зажато что-то, отдалённо напоминающее тетрадь. Вторая и ростом ниже, и выглядит опрятней. Аккуратные две косы, школьная форма, рюкзак на плече, круглые очки на носу. Обе одназначно удивлены присуствием Ярцевой. — А ты кто? — не стесняясь, спрашивает первая. Она кидает тетрадь куда-то в сторону и подходит ближе. — Ева, прекрати, — одергивает подругу вторая. — Меня зовут Тая, но можешь называть Тайка. Это Ева, мы учимся в десятом соцэкономе. Что ты тут делаешь? — Вероятно, я уже ухожу... — Куда? А помочь найти проект? — тут же окликает Ева. — После нашей встречи ты обязана помочь нам. — Не нам, а тебе, — поправляет Тая. — Где ты учишься? Я не видела тебя раньше. И как тебя зовут? — Я Лина. И, честно говоря, я пришла только сегодня. Без понятия, в какой класс меня определили. Кроме цифры «одиннадцать» я ничего не знаю. Ева шуршит бумагой, роняет какие-то макеты, но ей, судя по всему, без разницы. — Ты уже знаешь кого-то из своего класса? Я многих старшеклассников знаю, мы играем все вместе в волейбол. У нас школьная сборная команда, — рассказывает Ева. — Не знаю, — пожимает плечами Лина. — Есть какой-то Артём, Ваня, с которым меня посадили сначала, ещё друг Артёма. — Ну, Артём у нас в старших классах только один, но поздравляю, ты попала в технический класс с уклоном на физику. Представляешь, в физмат классе учатся чемпионы! — Мне это ни о чем не говорит, — хмыкает Лина. — Через пару вопросов она спросит у тебя, играешь ли ты в волейбол и не хочешь ли вступить в команду, — закатывает глаза Тая. — Никогда не договаривает до конца все вопросы. — Так ты играешь? — глаза Евы загораются, но Лина мотает головой в знак отказа. — Не думаю, что смогу. Никогда не играла. — Ой, не ври. По тебе видно, что ты спортсменка, — Ева упирает руки по бокам, пока стоит на тумбе. — Плевать на проект, погнали в спортзал! Павел Андреич даст добро, и мы проверим твою игру. Такой рост не должен пропадать. — Нет, нет, — но Ева уже тащила обеих в спортзал. Несмотря на хилое на первый взгляд телосложение, девушка оказалась сильной и тащила Лину почти на руках. Ярцева успевала только хныкать. — ПалАндреич, дайте мяч, пожалуйста! Мы тут хотим девочку посмотреть, она новенькая, — просит Ева. Тая присаживается на лавку. — Как зовут? — хмуро спрашивает мужчина. — Она Лина, приехала из... Откуда ты? — Мурманск, — впервые без труда произносит девушка. — Играла раньше? — всё ещё хмурится мужичок. Лина сдаётся: — За школьную команду. — Отлично! — вдруг широко улыбается физрук. Он с диким желанием хватает мяч и даже чуть грубо пихает его в руки Лине. — Показывай. Ева! Дуй на другую сторону сетки. Ещё двадцать минут уходит на показ каких-то глупых ударов с непонятными названиями, а Ярцева не может понять, получается ли у неё или нет. Ева чему-то недовольна, физрук в замешательстве, лицо Тайки она не видит. Да и ей вряд ли интересен процесс игры, впрочем, ровно также, как и самой Лине. — Свободна. Ева, останься, Тайка проводит новенькую, — бурчит Павел Андреевич. Когда девушки скрываются за пределами зала, мужчина зло оборачивается на Еву. — Громова, ты кого мне привела!? — А что не так? — не поняла та, пока не увидела лёгкую улыбку на лице учителя. — Не знал, что в Мурманске такие таланты растут. Очень хорошая, техника поставлена, комбинации непонятные, а желания ноль. Найдешь в ней желание и приведешь ко мне - цены тебе не будет. — А вы её на уроках почаще играть отправляйте, — ехидно подмигивает Ева. — Пока, пап.***
— Как проходила твоя жизнь в Мурманске? — спрашивает Тая, нарушая тишину коридора. Идут уроки. Лина колеблется. Мать ей много рассказывала про северный город, но сможет ли она сама поделиться этим? — Хорошо. У нас сильный флот, много достопримечательностей и море, ещё погода снежная и... — Это я знаю, — посмеивается Тайка. — Ты мне про свою жизнь расскажи. — Ну, — Ярцева мнётся. — Мне там нравилось. Очень красиво. Люблю север и его атмосферу. Море, холод, северное сияние. — Это круто. Я сама никогда там не была и не видела северного сияния и местного флота, «сильного», как ты говоришь. А почему ты переехала? — По делам мамы, — кратко отвечает Лина. Тая решает не расспрашивать дальше. — А как тебе Питер? — Отлично, но я не успела посмотреть его. После школы... — Ого, знакомые лица! — Лина поднимает глаза, и видит перед собой Артёма. Он язвительно ухмыляется, моргает своими карими глазами, а на голове колтун из кудрявых волос. Где-то позади топчется Егор. — С каких пор Тайка водится не с Громом, а с мусором? — Слышь, мусор! — окликает его девчачий голос с другого конца коридора. Ева почти мгновенно оказывается рядом. — Давно за спиной болтать стал? — А ты разгильдяйствуй меньше и со всякими новичками не возись, — грубо отвечает Артём. — Между прочим, этот новичок только что прошёл отбор, — Егор не был заинтересован вплоть до этих слов Евы. — Мурманск вырастил из неё юную Реглу Торрес, и я хочу, чтобы ты взял её в команду. — А не много ли ты хочешь? — хмыкает Артём. Он видит, что Лина злится, видит, как Ева старательно упрашивает его. Он хочет Лину в команду. Если не в основной состав, то в резерв. И Артём видит, что Ярцева явно занималась спортом. За годы тренировок он уже научился отличать спортсменов от простых людей. Но напрямую он не скажет ни согласия, ни отказа на слова Евы. — Она должна играть, слышал? У нас в команде лютые пробелы, и этот сезон вам не вывезти на вечных заменах. Она - лучший вариант для «Северной Венеции». Лина хмурится. Она поняла, что «Северная Венеция» – это название команды выпускников, потому что Тая уже упоминала об этом. Но ей не хотелось, чтобы за неё упрашивали. — Я не буду играть в команде людей, не умеющих общаться, — грубит Лина. — Твой дружок и то поприличнее будет, — девушка кивает на Егора. Тот поднимает брови и уже порывается ответить, как Тая пребывает: — Рот закрыли все четверо! — она уверенно встаёт с пуфика, где до этого сидела с Линой. — Разбираться с командой будете на физкультуре. А сейчас я, как председатель школьного совета, обязана разогнать вас на уроки. Ева, пошли! — она хватает подругу за руку и уводит за угол. Хлопает дверь и слышатся шаги по лестнице. — Слышь, Лина, — нагло кличет её Артём, а девушка закатывает глаза. Их сводит моментальная боль – пора снимать линзы спустя пять дней. — Рассказывай, где в Мурманске учат волейболу. — Пошёл нахуй, — бурчит Лина, разворачиваясь. — Что ты сказала? — хмурится Артём. — Я сказала: пошёл нахуй. Так понятно? — Непонятно, — Артём хватает её за запястье и дёргает на себя. Несмотря на высокий рост, Лина всё равно уступает ему добрый десяток сантиметров. — Егор, надо бы поговорить с девчулей насчёт этикета и научить правильному поведению. Ярцева была готова к чему угодно – к удару, пинку, толчку, а впрочем, разница небольшая, но её схватили и за вторую руку и поволокли к запасному выходу из школы. Лина не показала, что начала побаиваться, пока не поняла, куда её тащат. — Э, прекратите, а, — девушка вышла из оцепенения и за опротивлялась, увидев открытую дверь, ведущую в темноту. — Отпустите, иначе я буду кричать! — Кричи, — легко соглашается Егор. — Благо, звукоизоляция хорошая. — Раз в Мурманске тебя не научили манерам, этим займётся Санкт-Петербург – культурная столица России. Иначе соберешь шмотки и поедешь к своему прославленному Северному флоту, — говорит Артём, удерживая руку Лины, паралельно вытаскивая из её кармана побитый телефон. — Это мы изымаем – плохим девочкам телефоны не положены. Егор, — он кивает другу, и Лину толкают в тёмное помещение, тут же запирая дверь. — До встречи, Регла Торрес.
