П.С. Я - твой. Навсегда. Продолжение

— Что ты делаешь? — о шею Ремуса трется колючая щека, и его обнимают за талию со спины. — Пишу Гарри письмо, — отвечает Люпин, откладывая в сторону перо. — И? — его мягко целуют в кончик уха и переходят губами на щеку. — Написал... чтобы вел себя хорошо и ни в коем случае не нарушал школьных правил! — Ре-е-ем... — Что — Рем? А? — Ремус разворачивается в объятьях и смотрит в лицо стоящему до этого позади него. — Это не я дал сыну карту Мародеров и мантию-невидимку! Ты хоть понимаешь своей головой, что он может с этими вещами сотворить, Сириус?! Блэк улыбается, кивая почти на каждое слово, медленно, но весьма настойчиво прижимая к себе Ремуса. — И я не говорю про то, что ты его разбаловал!.. — Ремус застывает, чувствуя, как Сириус расстегивает пуговицы на его рубашке. — Сири? — взгляд Люпина смягчается, и он тихо произносит: — ты это что сейчас делаешь? — Я? В данный момент или вообще? — правая рука Блэка, на запястье которой блестят лунные камни, вплетенные в браслет, гладит Ремуса по груди. — В данный момент... — Люблю тебя, что же еще, — Сириус подхватывает Ремуса и опускает его на стол, стягивая с плеч рубашку и целуя его в оголенные места. — М-м-м... будь осторожней. Я не хочу, чтобы Гарри увидел нас в таком... — Думаю, скоро это уже не будет проблемой. — В смысле? — все затуманивающее разум испаряется из головы Ремуса. — Я дал ему омнинокль, — продолжая целовать шею Люпина, говорит Блэк, проводя пальцами по его спине. — И подсказал погулять с ним возле Черного озера. — Что? Мннх... — пытается возмутиться Ремус, но его тут же затыкают поцелуем. Легким. — И совершенно случайно поглядеть на одно маленькое дерево, — Сириус улыбается, глядя на краснеющего Ремуса. — Нет... ты не мог этого сделать. — Он уже большой мальчик, и все поймет. — Си...ри...ус, — дыхание Люпина сбивается, и он притягивает рукой за галстук Сириуса к себе.

* * *

Они сидят возле большого дуба, рядом с Черным озером. На улице теплый, но обманчивый денек — ветер тут же делает его холодным. Солнце еще ярко светит в сентябре. — Ого, Герми... у тебя такие большие... — Грейнджер крепко хватает омнинокль и наводит его себе на лицо. Рон морщится: — глаза... — Рональд!!! — шипит Гермиона, опуская на его голову увесистый учебник. — Ой-ой! — Уизли поворачивает голову и вглядывается вдаль. — Смотрите-ка... Оказывается, на Гремучей Иве есть чьи-то инициалы! Здорово... правда, как им удалось пройти мимо ее веток? — Дай сюда, — Гермиона перехватывает у Рона омнинокль и наводит его в ту же сторону. — И правда. «S» и «R». Интересно — кто они? Гарри жмурится и улыбается, подкладывая под голову сцепленные ладони. — Ха-ха... — начинает смеяться Уизли. — Гарри, хочешь поглядеть? — спрашивает Гермиона. — Не-а, — отмахивается Поттер, не открывая глаз. — Ты чего ржешь, Рон? — сердито спрашивает Гермиона, смотря на покатывающегося со смеху Уизли. — Я только...кха... кхе-хе... представил... — давясь смехом, произносит Рон. — Ро-о-он! — Гарри даже приоткрывает глаза, глядя на друзей из-под полуопущенных век. — «S» — это Сивилла Трелони, а «R»... — Уизли не хватает на то, чтобы досказать свою мысль, и он снова смеется во весь голос. — Хагрид? — предполагает Гермиона и начинает хихикать. Гарри сдавленно смеется в сжатый кулак. Через минуту они заливисто хохочут уже втроем. — Жутко... — добавляет Рон, отсмеявшись. — А я знаю, кто эти двое... — тихо говорит Гарри. Гермиона и Рон удивленно смотрят на него. — И кто же? — спрашивает Грейнджер. — Это секрет. Поттер подмигивает ей и прикладывает указательный палец к губам. The end.