Щеночек и чёрный лабрадор

— Ну что, дружище, давай за встречу? Сириус с улыбкой поднял банку пива и, наклонившись, чокнулся с такой же в руках лучшего друга — Джеймса. Раньше они часто собирались вместе. Но с возрастом это стало происходить всё реже. От того встречи были куда более значимыми и дорогими сердцу. В школе и вузе им всё твердили, что жизнь разведёт их по разным углам, оставив след только в памяти, а они двое, словно назло всем, по-прежнему оставались в зоне досягаемости друг для друга. Единственное, чего между ними не было, так это секретов. Во всяком случае, Джеймс так думал. — Ну, что там у тебя на личном? — Опять ты за старое? — наигранно вздохнул Сириус. После сделанного глотка, он ответил, вальяжно раскинувшись в кресле. — Покоряю и разбиваю юные сердца. Так уж вышло, что красота в нашем дуэте досталась исключительно мне. А это значит, что кому-то уготовлена семейная жизнь. А кому-то — жизнь ловеласа. — Будь аккуратнее в чужих сердцах, друг. Вдруг разобьёшь не то. Не зря ловелас слишком уж рифмуется с пидорасом, — предостерегающе сказал Джеймс, делая ещё глоток и закусывая колечком кальмара. — Или вдруг у твоей пассии окажется слишком уж злобный родитель. Никогда не боялся этого? Нет? — Да было уже пару раз, и ты прекрасно помнишь все эти красочные подробности! Чего только стоил мистер Рокси, отец, который воспитывал и заботился о своей единственной дочери в одиночку… Не для того, чтобы один красавчик-хулиган пробрался к ним в дом и покувыркался с ней! В то прекрасное утро Сириус едва не распрощался со своими яйцами. Мистер Рокси грозился их если не отстрелить, то отрезать точно. Равно как и Фенрир Грейвс, больше известный, как бандит-мотоциклист по кличке Сивый, растил своего сына не для того, чтобы тот катался на члене хитрых пройдох. Во всех случаях, именно Джеймс проявлял своё мастерство залечивать весь спектр ушибов Блэка после подобных романов. Пожелай он пройти курс фельдшера скорой помощи — раздел с ушибами, переломами и прочими повреждениями прошёл бы на отлично, давно отточив их на практике. — Вот именно, я помню! И тебе надо помнить. Лучше всего, конечно, Макгонагалл, пытавшаяся отходить тебя метлой за свою внучку. До сих пор ржу! — Это было не столько больно, сколько унизительно, — закатил глаза Блэк. Он тоже помнил тот инцидент: и как его прекрасные волосы превратились в гнездо, и как жопа горела огнём. — Ладно, всё, закрыли тему моих похождений. У тебя как? Как жена? Как мой милый крестник? — Лили — хорошо. После санатория ей стало лучше, теперь она снова вернулась к работе с новыми силами. А крестник твой стесняется мне сказать, что с кем-то уже встречается. Отбивается от матери, желающей познакомиться. Нам даже пол неизвестен! Сириус улыбнулся и сделал ещё один приличный глоток. В отличие от друга, он почти не заедал. — Наверное, он стесняется потому что его пара старше? Или того же пола. — Не знаю, — Джеймс задумчиво пожал плечами. — Понимаешь, моей Лили нет равных в ненавязчивом выпытывании чего-нибудь. Поверь, там такие навыки — любой Шерлок будет от зависти свою трубку грызть, — усмехнулся Джеймс, на секунду вспоминая, как легко Лили раскрывала любые его похождения по друзьям. — Но даже она так ничего и не узнала. Он просто отказывается говорить на эту тему и требует ничего не говорить мне. Как будто с министром каким-то встречается! Блэк присвистнул. А после лающе засмеялся. — Ты бы принял такой союз? — Только если тот не министр сельского хозяйства, — тоже засмеялся Джеймс, а уже после добавил более серьёзно: — Пока что меня наиболее смущает, что он начал скрываться. С кем именно — уже дело десятое. Обычно он всегда и всё рассказывал. И продолжает рассказывать. Я с удовольствием слушаю его истории про Макнейров — там хоть комикс пиши! А Лили рыдает со смеху, когда слушает про Малфоев. — Мой мальчик! — с гордостью воскликнул Сириус. Да, он и сам много слышал историй, и школьных, и студенческих. С Малфоем Гарри и вовсе посчастливилось пересечься в двух учебных заведениях. Так что жизнь была насыщенной! А истории захватывающими. — Ну, а если начистоту, парню уже девятнадцать. Он имеет право на свою личную жизнь. И скрывать её, если так ему легче. Вы только не давите на пацана. Когда настанет время, всё расскажет. — А тебе он ничего не рассказывал? Ты ж его крёстный. У вас всегда было больше доверия. Что правда, то правда. Гарри с раннего детства тянулся к Сириусу. А благодаря характеру мужчины, его беззаботности и веселью, он больше воспринимался старшим братом, нежели крёстным. Это и сыграло главную роль в их крепкой связи. На вопрос Джеймса, Блэк заулыбался и неопределённо пожал плечами. — Как знать. — То есть, не рассказывал? Джеймс будто пытался поймать мышку в мышеловку. Но Сириус знал Поттера, как облупленного. Таким способом его не проведёшь. — То есть, как знать. — Темнишь, — подозрительно прищурился Джеймс. — Сдерживаю обещание, данное крестнику, только и всего. — Ах вот оно как! Удивительно, что он взял обещание именно с тебя, — чуть ехидно заметил Джеймс, прекрасно помня, что надёжностью в вопросах хранения секретов друг-болтун не отличался. Хотя, возможно, суть именно в том, что Гарри — его крестник, так что разболтать его секрет, практически преступление. На которое, однако, толкать его Джеймс не собирался. — Ну что ж, тогда действительно придётся оставить это ему одному. Пусть так. Правда, я не понимаю, что именно можно так рьяно скрывать. — Ваше непринятие может сильно по нему ударить, — теперь уже куда серьёзнее сказал Сириус. Однако, в его интонации всё равно можно было уловить игривые нотки. — Одно могу сказать — человек хороший. И Гарри действительно счастлив. Так что прекращай понапрасну переживать, папаша! — Хорошо, если так, — покивал головой Джеймс, окончательно сдаваясь. — Эх, один из минусов отцовства — переживаешь за свою плоть и кровь, разгуливающую где-то вне тебя. — Фу, — скривился Блэк, — как отвратительно звучит твоё «кровь и плоть», да ещё и в контексте «вне тебя». — Кстати, позавчера смотрел такой классный ужастик! — воодушевился Джеймс, с ехидством рассказывая сюжет другу, ненавидящему и почти боящемуся ужастиков. — Про врача-трансплантолога, пытающегося вырастить себе… Информация долетала в пол уха. Сириус нарочно показывал, что не желает слушать, а Сохатый, зараза, продолжал. Тогда на помощь пришёл тот, о ком недавно была речь. На телефон пришло смс:

Паста с тунцом у тебя получилась бомбезная.

Возвращайся побыстрее, иначе я её съем,

а повару не оставлю!

Но голодным ты не останешься —

круассаны из магазина с пылу с жару.

Сириус едва сдержал нежную улыбку. Он очень сильно спалится перед лучшим другом. Пальцы быстро стали строчить ответ: Ещё два часика посижу с твоим стариком и домой! Не ешь всю пасту, оставь нуждающемуся. Круассанами сыт не будешь!

Собрался томить в ожидании меня и свежайшие круассаны.

Ты бесчувственная сволочь, я должен тебе сказать!

Полтора.

Плюс полчаса на то, чтобы добраться.

Ни минутой позже, иначе поплатишься.

Угадай чем.

Таким пришёл ответ, едва не заставивший Сириуса закатиться смехом. Он почти слышал интонации, с какими его мальчик это написывал. Есть, мой генерал! Дал короткий ответ Сириус. И тут же послал смайлик-поцелуй. Что же, полтора часа у него есть в запасе. А там, дай Бог, чтобы такси довезло вовремя.

***

Осталось три минуты! В свои двадцать Сириус так не бегал, огибая пролёты, как в тридцать восемь! Всё из-за азарта и капли страха опоздать. Его мальчик не просто вобрал в себя всё лучшее от родителей, он помножил это на два. Месть будет неожиданна, страшна и своеобразна. В этом плане отец бы пожал ему руку и растроганно улыбнулся. Осталось полторы минуты, а ключ уже был в замке. Сириус успел! Ворвался в дом, хлопая дверью. Дышал, как буйвол. Ноги, послав его к чёрту, ослабли. Мужчина прильнул к закрытой двери, а после съехал по ней на пол. Маленечко задыхаясь и умирая. Конечно, молодая кровь определённо внесла краски в его жизнь, заставляя кровь бурлить во всех смыслах, однако во всём остальном он по-прежнему оставался «мужиком с приличным пробегом». Теперь ноги ему это точно припомнят. Но, возможно, массаж крепкими молодыми ручками решит проблему. — Ну наконец-то, — послышался почти угрожающий голос. — Хэй, щеночек… — вяло, но всё-таки любяще отозвался Сириус, когда смог разглядеть приближающуюся фигуру. — Мой чёрный лабрадор вернулся, — теперь голос приобрёл ласковые нотки. Несколько тихих шагов, и парень устроился рядом с ним на полу, распространяя запах апельсинового геля. — Чего такой уставший? Как прошло с моим отцом? — Он меня пытал насчёт тебя, но я не дался, — признался Сириус, загребая парня в объятья. Его присутствие, исходящий запах тепла и апельсинов — это и есть чувство дома. И Сириус им откровенно наслаждался. Раньше он не обращал внимания, даже наоборот, дома ощущал только скуку, от которой хотелось избавиться. А теперь шёл домой добровольно и с желанием. — Класс. Я не хочу ему говорить. Желательно, вообще никогда, — с нервной усмешкой, Гарри устроил свою голову на крепком плече. Сириус тут же стал перебирать волосы. Они оба любили, когда с их волосами играются. Гарри откровенно расплылся и расслабился. И такого его, милого и домашнего, захотелось расцеловать. Парень шумно усмехнулся, ощущая, как на его голову посыпались поцелуи. Так похоже на собаку, встречающую хозяина после длительного отсутствия. Ни дать-ни взять! — Мой чёрный лабрадор соскучился по мне? За ушком почесать? — Я тебя сейчас укушу, — низким голосом пригрозил мужчина. — Кусай. Действительно, чего стесняться? Кого он этим хотел запугать? Во-первых, Гарри в принципе бесстрашный парень. Порой вообще без тормозов. А во-вторых, получать укусы от возлюбленного ему нравилось. Ухо было ближе всего. Сириус обхватил зубами мочку и с наигранным рычанием её пожевал. В ответ услышал искренний стон, от которого стало сладко во рту. Ушки смело могли называться эрогенной зоной. Мурашки шли по коже толпой. Не оставляя в накладе, Гарри зарылся рукой в чёрные волосы. Оттягивал их, причиняя боль совсем немного. Так, как Сириус любил. И теперь уже мужчина шумно усмехнулся, довольный полученной реакцией. — Ты оставил для меня пасту? — спросил совсем тихо, в многострадальное ушко. — Это было сложно, но оставил, — не сразу ответил тот. Голос вышел почти пьяным. Так всегда — ласки пьянили безо всякого алкоголя. Пошатываясь, юноша встал с блаженной улыбкой. — Иди ешь её, пока не съел меня. — Ты — мой десерт! — Шуточки про сливочный крем принимаются? Гарри скоординировал себя в пространстве и отправился на кухню, обгоняя Сириуса. Понятно зачем — чтобы пощеголять перед ним своей попкой в коротких шортах, заставляющих многих мужиков усомниться в своей гетеросексуальности. Сириус не единственный, кто пал жертвой. Но, стоило также отметить, и красоту Блэка. В свои почти сорок он выглядел великолепно: густые, чёрные волосы, красивая, ухоженная бородка, шикарный загар, белозубая улыбка и крепкое, подкаченное тело. Он не врал, когда говорил о покорении и разбитии юных сердец. На него до сих пор поглядывали как девочки, так и мальчики. Но своё сердце Блэк отдал Гарри. Человечку, которого обожал с первых дней его жизни. Для которого стал крёстным отцом. Ещё одна причина, по которой они не горели желанием сознаться с кем встречаются. Если вопрос возраста ещё как-то можно было обыграть и доказать его достоинства, то переход за грань отношений крестника и крёстного — уже считается ненормальным. А навлекать на них обоих гнев отца Гарри, по совместительству, лучшего друга Сириуса — мужчина не желал. Между ними всегда было взаимопонимание, но в таком вопросе надеяться на одобрение не приходилось. В лучшем случае — он получит в морду. В худшем — его обвинят в растлении крестника и начнут судиться. — Как прошёл твой день, щеночек? — поинтересовался Сириус уже за столом. — Как мог, бил себя по рукам, чтобы не съесть всю твою пасту, а так — всё отлично! Я сегодня написал введение и начало первой главы в курсач. Раньше, чем все остальные, — похвастался Гарри. — Умница какой. Покажешь начало? Несмотря на довольно безалаберное поведение в прошлом, Сириус имел неплохой ум и умел великолепно выходить сухим из воды. Помочь крестнику в учёбе — как не фиг делать. К тому же, в плане специальности, Гарри шёл по его с отцом стопам. — Ладно. Как включу комп — покажу, — согласился Гарри, никогда не отказывающийся от добровольно предлагаемой помощи. — А ты как с отцом? Судя по лёгкому перегару — без пиваса не обошлось? — Ну конечно. Ты же знаешь, что когда мы с Джеем встречаемся, без выпивки не обходится. Мы бы и в бар сходили, но тогда был риск получить втык от Лили. — Вот тут я на стороне мамы. Спиртное вредно. Особенно для потенции, — заявил Гарри, ехидно ухмыляясь. Весь в отца. — С сексом у нас проблем не будет. Этот, — взгляд мужчины опустился вниз, между собственных ног, а затем вновь наверх, ухмыляясь своему мальчику, — всегда будет крепко стоять при виде тебя. Особенно, когда ты ходишь передо мной в шортах. — О, я это учту, — сколько интриги в голосе. Будто уже хотел поиграть. Конечно же, дело молодое. Раскочегариться для него — пустяк. — Что ещё интересного было? — Ну, не сказать, что интересное. Скорее, трешовое, — после секундного раздумья поделился парень. — Из-за какого-то пацана Лаванда и Парвати подрались. Не просто в волосы друг другу вцепились, а именно кулаками махали, представляешь? — Подожди, Лаванда разве не подружка Рона? — уточнил Сириус. — Вообще, да. Но они то разбегаются, то обратно сходятся. Я уже устал следить, где какая стадия, — его вздох полностью отражал скучающее и откровенно замотавшееся состояние. — Ты уже говорил ему, что это глупо? — Он слушает меня так же, как отец насчёт мастифа, — ворчливо буркнул Гарри. Двухлетний серо-коричневый мастиф, по кличке Булка, жил у них дома по желанию отца, несмотря на все старания близких разубедить. — Мне надоело его уговаривать. — Вот олух, — досадливо проворчал мужчина. — Хочешь, я с ним поговорю? — Чего толку с деревом разговаривать? Пусть сам себе шишки наматывает, раз советов не слушает, — фыркнул Гарри. — Я уже давно усвоил, что в чужие амурные дела лучше не лезть. Свои строить надо. — Узнаю повадки лучшего друга, — хохотнул Блэк. — Твой отец был такого же мнения, когда я встречался сразу с двумя, а потом не мог выбрать, кто же лучше. — Всегда удивлялся, как тебе самому не накостыляли за такое. — Я был мудаком, и получал за дело. Перебесился в молодости, чтобы сейчас стать однолюбом, — подмигнул мужчина. — Какое прекрасное слово — однолюб, — очарованно мурлыкнул Гарри. Порой ему не верилось, что в прошлом ветреный крёстный сейчас верен только ему. Любит его одного. Сначала как своего маленького ребёнка. А теперь как возлюбленного. — Спасибо за то, что оставил, — Сириус поднялся с пустой тарелкой, подошёл ближе и коротко поцеловал в губы. — Мой щеночек. В детстве, когда мужчина так его называл, Гарри не упускал возможности игриво погавкать, напрашиваясь на почесушки за ушком. Сейчас же его мальчик, уже давно ставший красивым юношей, мог добиться ласки иными путями. Иногда Сириус жалел, что не стал его первым. Хотя во всём остальном был его учителем. — Отправишься домой? Или обрадуем родителей твоим неожиданным визитом ко мне, с последующей ночёвкой? — Ну… Я уже сказал, что иду с ночёвкой к другу, так что ничего лишнего докладывать не обязательно. Щеночек порой проявлял поистине кошачью хитрость и умело водил несчастных родителей за нос. Даже когда те задавали каверзные вопросы. Умело уходил из пристального внимания. Да и друзья у него хороши — всегда прикрывали зад. Особенно Рон. Этот парень мог наврать с три короба и будучи не просвещённым в проблемы друга. — Ну так что? Может, помурлычем? — Погавкаем, — поправил Сириус со смехом. А затем притянул крестника к себе за талию. — Поцелуй со вкусом пасты? М? — У меня кое-что другое. Когда их губы слились в мягком поцелуе, Сириус ощутил вкус апельсиновой карамели. Его мальчик подготовился. Какой хитрый! — Я же десерт, — улыбнулся Гарри с почти пьяной улыбкой. — Ну тогда я с радостью тебя отведаю! — прорычал Блэк, ещё больше этим возбуждая и параллельно смеша крестника. Впился в его губы глубоким, жарким поцелуем.

***

Всё-таки вкус пасты быстро надоел. Ну, поцеловались немного, проявили небольшую страсть, чему также поспособствовало долгое отсутствие, а потом Гарри отправил Сириуса в ванну, мыться и чистить зубы. Да и сам Поттер делом занялся. Подготовил себя в ванной комнате на первом этаже. Желание заняться сексом не исчезло. Они с Сириусом уже больше недели этим не занимались. Совсем не дело держать его молодой организм на сексуальном голодном пайке. Минимум, взаимная мастурбация, если времени или сил совсем впритык, а разрядиться хочется. А сейчас торопиться некуда. Едва ручка двери в ванной Сириуса успела скрипнуть, Гарри уже был около неё, чтобы снова получить свои поцелуи. Раньше, конечно, он не упустил бы возможность запрыгнуть на крёстного, но теперь он больше так не делал, понимая, в какого коня вырос за то время, что они встречаются. — Ох ты… — удивлённо выдохнул-крякнул Блэк. Не ожидал получить нападение. Однако руки действовали быстрее и успели обхватить за талию, прежде чем на рот обрушились поцелуи. Они целовались и медленно двигались в сторону спальни. Не врезаясь ни в косяки, ни в мебель. Потому что уже давно помнили маршрут. Иногда могли ради веселья прижать друг друга к стене, но не сейчас. Куда приятнее сразу завалиться на постель и оторваться как следует. Бородка крёстного приятно покалывала кожу. Хотя раньше, помнится, Гарри возмущался. Ему нравилась гладкость. Сириус даже подстраивался под его хотелки. А позже парень стал ловить кайф от лёгкого покалывания. Особенно во время минета. Стоны усилились. Гарри прикусил собственный указательный палец. Сириус вовсю ласкал его грудь ртом. Одной рукой упирался в матрас, для собственной опоры, а второй гладил бедро. — Хочешь я сяду на тебя сверху? — предложил Гарри. В откровенно пассивной позе он балдел, но понимал, что крёстному может быть не слишком удобно. Он всё ещё был под градусом. А ещё бежал домой, как чёрт резанный. Годы уже не те, нужно больше отдыха. Гарри готов был взять в свои руки бразды правления. К тому же, Сириус сам говорил, что обожает позу наездника. И то, как Гарри плавно на нём двигается, возбуждая своим видом сверху. — Не имею ничего против. Блэк отстранился, чтобы ответить, затем поцеловал в центр груди и немного всосал кожу. Оставил маленький красный след и услышал приятный полувскрик. Было бы куда приятнее сделать то же самое для нежной кожи шеи, но там слишком заметно. Парню не нужны лишние вопросы. Сириус устроился на кровати, с удовольствием смотря на то, как Гарри садится на него. Дразняще, медленно. Научился его мальчик. Только вместо похоти, Сириус, глядя на него, почувствовал щемящую нежность. Может, сказывался возраст. А может то, что они вдвоём не могли проводить так много времени, как хотелось. Мужчина взял его за руки, сцепил их замком и поднёс к губам. — Мой щеночек. К этому слову, что детстве, что сейчас, Гарри относился с любовью. Да, сейчас, в контексте близости оно смотрелось весьма странно, но это мало интересовало. Любовь, вложенная в голос — вот, что привлекало парня, словно мотылька на огонь. Даже при желании он бы не смог удержаться от того, чтобы нагнуться и испить поцелуй с любимых губ. Они ещё с детства запали в душу. Когда поцелуи крёстного были ещё совсем невинными. А теперь горячими, насыщенными, пылкими, порой нежными, чувственными и наполненными любовью. Пока они целовались, Гарри стал плавно двигаться. Сириус ему с этим помогал, обхватив за ягодицы. Они создавали великолепное трение. Гарри чувствовал, как соприкасается своим возбуждением с возбуждением крёстного, и как его крепыш проезжается по мошонке и между ягодиц, иногда упираясь в анальное отверстие. — Ты уже смазал себя? — спросил Сириус между поцелуями. — И не только, — шёпот в губы только усиливал возбуждение. Зелёный свет на полную, только бери! — Значит, нам не нужна лишняя подготовка? Вопрос был скорее риторическим. Сириус и сам понимал, что Гарри для него постарался. Ладонь погладила по ягодицам, мягко их сжала, а затем указательный и средний палец на пробу толкнулись внутрь. Парень взял побольше воздуха в грудь, прикрыл глаза и тихо выдохнул, сжимая в себе пальцы любимого. — Я скучал по этим ощущениям, щеночек, — выдохнул с восхищением мужчина. Он обхватил свой собственный член у основания и выпрямил его, прежде чем подставить к жаркому колечку мышц. — Опускайся. Медленно. Последнее — самое важное. Подготовка это хорошо, но всё же пальцев или чего-то ещё, обычно маловато. А на свои размеры Сириус никогда не жаловался. Он хорошо помнил слова Гарри о том, что его первого бывшего природа наградила очень прискорбно. Весьма льстило. — Я тоже скучал, — выдохнул Гарри, когда с протяжным стоном устроился на члене. Его пальцы вжались в плечи Сириуса, оставляя яркие следы от ногтей. — Тише, — мужчина придерживал за бёдра. — Не впивайся так сильно ногтями. Если неприятно, скажи, я приласкаю тебя. — Нет, мне хорошо, — томное выражение лица с плывущими глазами без слов отрицало любые неприятные ощущения. — Мне просто нравится тебя царапать. Больно? — Есть такое, — не стал отрицать Сириус. — Кто-то давно не подстригал свои коготки. — Ну прости, — извиняющийся поцелуй коснулся бородатой щеки. Ногти прекратили впиваться. Мужчина всё же приласкал Гарри, но уже в награду за избавление от неприятного. Впрочем, оба в глубине души знали — в процессе будет получено ещё много таких следов. Всё внимание ушло процессу. Их единению. И тому, как извлечь из этого максимум удовольствия. Раньше Гарри, принимая позу наездника, бездумно прыгал, получая вместе с приятными ощущениями довольно много неприятных. А ещё безумно сильно уставали бёдра. Со взрослым любовником были свои плюсы: Сириус показал, как это делать правильно, как плавно двигаться, как раскачиваться, как создавать волну, от которой будут одни лишь приятные ощущения. Обоим. Гарри двигался. Создавал эту волну и приносил кайф им обоим. В награду крёстный добавлял ему дополнительную стимуляцию, лаская напряженный, торчком стоящий, член, так и требующий к себе дополнительного внимания, чтобы излиться густым семенем. — Сири… — Гарри прижал мужчину к своей шее, желая ощутить на ней глубокий жаркий поцелуй и покалывание бородки. Вместе эта смесь и отвела Гарри за грань. Он замер в руках крёстного, в немом стоне открывая рот. Губы прижались к шее, целуя и кусая её без следов. Рука продолжила стимулировать, ускоряя движение. Они оба должны поставить точку в этом родео. Без откладываний на потом. Особенно, когда сейчас Сириус своим чутким слухом улавливал вожделенные, громкие и просящие стоны. Он никак не мог оставить своего крестника без оргазма. — Давай, Гарри, — проговаривал в покрасневшую шею, жарким, тяжёлым дыханием лаская чувствительную кожу. — Да… Я уже почти, — вместо раскрепощённого голос получился жалобным. Гарри просил своего крёстного помочь ему. И Сириус никак не мог отказать любимому. Вскрик и выплеснувшееся семя стали теми самыми желанными свидетелями состоявшегося вечера. Блаженствующий Поттер улёгся, снявшись с члена, но не с тела. — Как же мне нравится делать это с тобой, — ласковый шёпот сорвался с губ. Сириус уложил крестника на свободную сторону постели. Это то, что необходимо для разгорячённого тела после секса. Поначалу неприятные ощущения от яркого контраста, сменились блаженством. Гарри распластался с довольным стоном и прикрыл глаза. Сириус устроился на боку, разглядывая его, довольного и сытого после близости. Пальцами невесомо поглаживал по бедру, посылая приятные мурашки. — Устал, щеночек? — Приятно устал, — ответил тот. Молодое тело полно сил, но во время секса Гарри их не жалел. Он отдавал себя в мужские руки без остатка, и с наслаждением. — А ты будто ещё хочешь один заход, Сири? — Не полноценный, но да, — ответил с лающим смехом тот, подпирая голову ладонью, — обнимашки там, поцелуи. — Я только за. А если ты меня оближешь, я, может, соглашусь и на ещё один. Как тебе идея? Ещё играя с мальчиком и позволяя себя седлать, как ездового, Сириус частенько слышал в свой адрес сравнения с собакой (и это самое приличное, что можно было услышать), он уже привык. А когда такое предлагают — грех не воспользоваться преимуществом! С жадным рычанием, мужчина набросился на молодое тело. И оно только для него. Ни с кем не поделится.