Щепотка магии

— Астарион. Могу я попросить тебя о помощи с решением некоторой деликатной проблемы? Эльф, умиротворённо расчёсывающий кудри перед пустым зеркалом, не обернулся, пока не закончил с особенно вредной прядкой. Всё это время Гейл терпеливо ждал ответа и не пытался спрашивать, зачем ему вообще зеркало, коль себя он в нём не видит. После долгих лет отшельничества Гейл заново учился налаживать контакты с людьми, и чутьё подсказывало ему, что этот вопрос для Астариона весьма болезненный. — Дорогой, — закончив, эльф одарил его насквозь фальшивой сочувственной улыбкой. — С таким нужно обращаться не ко мне, а к нашему здоровяку Хальсину. — Не думаю, что его опыт в этом случае актуален. — Зато он хорош в травах и эликсирах. — Астарион педантично поправил ворот рубашки, словно собирался на званый ужин, а не ночную охоту. — Знаю-знаю, у вас с Ксирре сегодня важное свидание. Если хочешь, чтобы твой волшебный посох сиял всю ночь, то это не ко мне, а к мишке. — Ха-ха, — Гейл, не найдя другого места, сел на крышку его дорожного сундука. — Будь проблема настолько банальной, я бы обратился к более компетентному и чуткому специалисту, чем ты. Но нет. Всё гораздо сложнее. — Теперь ты меня заинтриговал, цветик. Эльф немедленно оставил весь запас непристойных шуточек и с королевским достоинством расположился на спальном мешке. — Ну? Что тебя интересует? Как удовлетворить женщину? Где у неё самые чувствительные места? Эротическая поэзия для соблазнения? Или… — Да заткнись ты на минуту, ладно? — Заткнусь, если не разочаруешь меня тривиальностью. Гейл беспокойно потёр бородку. — Видишь ли, у нас с Ксирре на самом деле сегодня важное свидание. Не хочу забегать сильно вперёд, но… — С таким настроем ты никуда не забежишь. — Хватит, эльф! — Молчу-молчу. — Мне нужно, чтобы всё было идеально, — подавив раздражение, объяснился Гейл. — Чтобы она поняла, как я безмерно дорожу ей, а не стремлюсь скрасить безрадостные, полные лишений, страданий и ожидания смерти будни женской компанией. — Но?.. — Она не выносит магию. Как я создам нужную обстановку без магии посреди про́клятого леса? Ксирре ведь не юная крестьянка, которую можно впечатлить корзинкой яблок и расстеленным на камнях пледом. И не то чтобы у нас были яблоки. Понимаешь, я ведь могу показать ей целые миры, ощущения за пределами физических тел, уголки Фаэруна и планы мироздания, о существовании которых она даже не подозревает, но наша бесподобная Ксирре не желает иметь никаких дел с магией! Астарион с неповторимым изяществом прижал ладонь ко рту, сдерживая смешок. — Ах, волшебники. Тяжко, когда из чудес есть только член, да? — Так и знал, что было ошибкой к тебе обращаться. Разочарованно тряхнув головой, Гейл направился к выходу. Лучше уж было вернуться к плану с пледом и яблоками, чем унижаться перед несносным кровопийцей в надежде на его бытовую изобретательность и тайные запасы. — Постой! — Астарион сорвался с места. — Я не сказал, что не готов помочь. — Пока твоя «помощь» обходится мне слишком дорого в моральном плане. Эльф загадочно ударил костяшками пальцев по крышке сундука. Хитрый прищур говорил, что на личное счастье Гейла Астариону глубоко наплевать, но брошенный вызов не мог остаться без внимания. Впечатлить кого-то чужими руками — что за чудесная игра для него, должно быть. Увлекательнее спасения мира. — Магия без магии, значит? — Вроде того. Насколько я помню, мы договорились на «щепотку». — Я готов поделиться любимыми штучками для атмосферы, — в сундуке эльфа звякнула посуда и, кажется, стеклянная бутыль. — Но во Вратах, волшебник, ты мне всё компенсируешь вдвойне. — Отлично! Замечательно. Я согласен. — И я жажду подробностей. — Забудь.

***

Сначала Ксирре приняла искры света за зачарованных светлячков, указывающих ей путь за пределы лагеря, но вблизи увидела, что это всего лишь свечи. Десятки, и практическая сторона лидера сразу подумала о том, сколько ночей группе придётся провести в темноте. Придушив в себе бережливость, Ксирре постаралась восхититься зрелищем. Мерцающие огоньки приглашали её в нечто, как она надеялась, волшебное. Только без волшебства. Почти без волшебства. Граница осквернённого леса не могла похвастаться впечатляющим пейзажем. Но чем дальше уходили свечные маяки, тем больше сухие ветки с редкими листьями обретали цвет и форму, пока не превратились в зелёные кустарники. Вокруг Ксирре медленно поднимались живые стены, ограждая от проклятия и любопытных взглядов. Она невольно тронула языком губу, ощущая привкус слабого, почти незримого присутствия чар. Деревья были настоящими; тонкая вуаль иллюзий помогала им обрести естественный вид. Шалость, а не магия. И вдохновляющая красота. Ксирре сделала всё, чтобы никто не заметил её ухода, но по счастливому совпадению (совпадению ли?) все были заняты своими делами. Она чувствовала себя до ужаса неловко без брони. Платьев воительница не носила и была уверена, что если кто-то её заметит (особенно Астарион), то издёвки не прекратятся до самых Врат. Да и платье было вовсе не нарядное — терракотовая шерсть со скромной вышивкой подошла бы скорее для утреннего похода на рынок. Другого Ксирре не хранила, но желала хотя бы так порадовать Гейла. Дорожка закончилась поляной с целой россыпью огней — в траве и на камнях сияли свечи, привлекая ночных мотыльков. На открытом участке Ксирре увидела что-то вроде обратной стороны шатра; перед волнами ткани было расстелено походное одеяло, но разноцветные подушки, со вкусом уложенные полукругом, и несколько медных подсвечников придавали сцене загадочный вид. Рядом с подушками стоял небольшой декоративный столик, однако ничего, кроме плетёной корзины и пары бокалов из тонкого коричневого стекла, Ксирре заметить не успела. Вид ей преградил Гейл. Волшебник выглядел до невозможности гордым своим творением. Улыбнувшись Ксирре, Гейл снял колдовскую остроконечную шляпу и исполнил элегантный поклон. — Добро пожаловать, моя леди, в далёкий неизведанный край, расположенный на значительном расстоянии от осквернённых земель и прочих смертных проблем. Озадаченная манерами и окружением, Ксирре смогла лишь спросить: — А… шляпа зачем? — Чтобы полностью погрузить тебя в мистерию сегодняшней ночи! — возвышенно продекламировал Гейл и тут же сдался. — Не знаю. Я нашёл её в вещах и подумал… Знаешь, неважно. Не бери в голову. — Оставь! — воскликнула Ксирре, стоило ему попытаться стянуть шляпу. — Тебе идёт. Правда. — В таком случае… Гейл запнулся, когда Ксирре с тихим вздохом разомкнула застёжку плаща. Тяжёлая ткань легла вокруг её ног тёмным облаком. — Ого. Я имею в виду… ого. Она широко раскинула руки, будто давала разрешение над собой посмеяться, но Гейл даже не улыбнулся. Нервно дёрнул край туники, точно так мог придать повседневной одежде праздничный вид. — Могу я сказать, что ты выглядишь великолепно? Ксирре не владела искусством слова и поначалу удивлялась, как Гейл, любящий философские беседы и разнообразные лекции, вообще обратил на неё внимание. Неразговорчивую воительницу, привыкшую общаться посредством меча. Хуже всего — когда она смущалась, то забывала и основной словарный запас. — Наверное, — неуверенно протянула Ксирре. — Ты ведь не издеваешься? — Я бы не посмел. Желаешь небольшую экскурсию? Она с готовностью вложила в его ладонь свою. Гейл нетерпеливо потащил гостью к приготовленной романтической композиции, но Ксирре куда больше заинтересовало то, что оказалось совсем не шатром. — Это что?.. Посреди наполовину иллюзорного леса стояла самая настоящая кровать. Точнее, королевское ложе с балдахином и ультрамариновыми простынями, какое встретишь разве что в очень богатых домах. Независимо от происхождения кровати, Ксирре едва удержалась от желания поскорее упасть и ощутить мягкость пуха после голой земли. — Она настоящая. Большей частью, — успокоил Гейл. — Понадобилась буквально щепотка магии, чтобы стабилизировать её форму. Но она не из другого измерения, не соткана из Плетения, не… — Поняла, — остановила его Ксирре. — Можешь не продолжать. Щепотка — не страшно. — Я готов годы потратить на то, чтобы вернуть тебе веру в магию. Правда! Она прекрасна, просто… — Я «всегда видела её не с той стороны». — Читаешь мои мысли. Ксирре не любила говорить о себе и даже Гейлу, с которым была невероятно откровенна, поведала не так много. Раньше воительница-хельмитка расследовала магические преступления, но причину, побудившую её выбрать мрачный и опасный путь, она не называла. Порой Ксирре думала, что её и не было, той самой причины. Были сотни причин презирать волшебников, колдунов, чародеев, которые заигрывали с неведомыми силами, дабы потешить своё самолюбие. Ксирре после их экспериментов оставались детские кости, обращённые в нежить юные девушки, разорённые могилы и пепелища вместо домов. Воистину чудны игры богов, если она в конечном счёте влюбилась именно в волшебника. Но Ксирре и не видела смысла отрицать, что Гейл имел мало общего с людьми, за которыми она охотилась. У него было благородное сердце, ведомое добрыми намерениями. Иное не могло беспрекословно согласиться на самоубийственную миссию Мистры. Ксирре знала, что не позволит ему. Но унять страх перед близостью смерти не могла никакими словами. Только приняв щепотку магии. — Для вас, моя леди, подготовлен настоящий райский уголок, — Гейл поспешил отвлечь её внимание от кровати и жестом аристократа предложил оценить содержимое столика. — У нас есть прекрасное вино, судя по этикетке, украденное из подвалов «Последнего Света», немного орехов и фруктов — они почти свежие — и полностью очарованный вами волшебник в дурацкой шляпе. — Я бы сказала, что твоя подготовка весьма обстоятельная. На губах Гейла появилась кислая усмешка. — Прямо слышу это витающее в воздухе «но». — Но не стоило тратить время зря. — Ксирре сократила расстояние, чтобы подарить короткий поцелуй. — Потому что мне хватило бы тебя. Для книгочея у Гейла были невероятно крепкие объятия, и Ксирре не собиралась покидать их, даже когда волшебник деликатно попытался убрать сползшие на её бёдра ладони. Она настойчиво прижала руки обратно; безобидное ворчание лишь значило, что к напору Гейл не был готов, но встретил его большим воодушевлением. — Ты не представляешь, на какие жертвы мне пришлось пойти ради вина, — признался Гейл, когда Ксирре повалила его на кровать. — Не хочешь… — Всё и правда выглядит великолепно, — торопливо объяснила она между поцелуями. — Успеем. Ночь юна. Если не возражаешь, мы начнём с конца. — Это был бы чрезвычайно неуместный момент для возражений, моя… — Ксирре. Истинная магия светилась теплом его карих глаз. Нежностью и любовью в них. Никакие чудеса Плетения не могли впечатлить её больше. — Моя Ксирре. Звучит… волшебно. Ласковый ночной ветер тронул обнажённую кожу. Ксирре была счастлива остаться без дурацкого платья. И ещё — наконец-то увидеть Гейла без одежды, кроме… — А шляпа… — Сказала же. Оставь.