Изначально не было шансов

Кажется, пора бежать

      Когда они впервые встретились, Нил курил. Он делал это редко, только в отвратительно плохие дни, например такие, как сегодня. Сегодня о себе напомнил отец, и Джостену просто необходимо было выкурить его из своей головы, даже если буквально.        Рыжие волосы трепал ветер, он залезал под рубашку, висящую на нем простыней, измятую после пар и сидения за рабочим столом. Рубашка эта когда-то была белой, но сейчас посерела без шанса на спасение — Нил носил ее уже несколько лет и не собирался покупать новую. Да и зачем?        Нилу никогда не нравилось быть частью богатой семьи. Нилу никогда не хотелось наследовать семейный бизнес, потому что это не его. Его не интересует ни маркетинг, ни то, сколько денег он приносит. Он не хотел бы этого знать, поэтому попытался уйти, сбежать и поступил на блядского архитектора на зло отцу и матери.       У Нила получилось.        А потом он понял, что бежать нужно будет снова. Понял, как только увидел светлые волосы, проколотые уши, глаза, глядящие в самое его гнилое нутро. Понял, что попал, и надо удирать, пока не поздно. Но губа с кольцом изогнулась в вопросе, который незнакомец задал так, будто только что не сломал несуществующую гетеросексуальность Нила.        — Можно сигарету?        Джостен дрожащими от волнения пальцами передал ему открытую пачку. Незнакомец вытащил одну и не стал благодарить, тут же затянувшись. Сигарета поддалась с третьего раза, ветер все также теребил волосы и мешал ей разгораться. Нил не отрываясь следил за чужими грубыми пальцами, держащими палочку так, будто это было последнее в их жизни удовольствие.        Нилу надо было бежать, и он вылетел с балкона. 

Меня что-то держит

      Когда он осознал что, то содрогнулся от ужаса. Никогда в своей жизни Нил не имел нормальных контактов с посторонними, никогда родители не разрешали ему заводить друзей, он вечность поддерживал образ мальчика из богатой, престижной семьи и ни разу в жизни никем не интересовался.        Нил Абрам Джостен, 22 года, переживает свой первый социальный кризис.        И это просто пиздец.        Он перепробовал все — от погружения в учебу до водки (спасибо, Кевин, нихуя не помогло), но толку было ноль. Его сосед по комнате смотрел на метания Нила (Дэй, черт возьми, отвернись) и переодически отпускал едкие комментарии. Джостен злился на него, хоть и знал, что Кевин ведет себя так всегда и на деле просто не умеет поддерживать. Просто это было выше его сил.        А потом они встретились снова. И Нил окончательно удостоверился в том, что никуда не уйдет и останется в этом университете столько, сколько возможно. Он был бы не против даже сменить специальность, потому что Нил Абрам Джостен, проживающий свой первый социальный кризис, совершенно не понимал, как бороться с этой подростковой влюбленностью.        Они совсем не разговаривали. Просто курили на единственном балконе, торчащем из лестничного пролета. Нил сидел, облокотившись о бетонную стену и разглядывал Эндрю Миньярда. Он узнал его, когда Кевин рассказывал об однокурсниках.        У Эндрю была светлая, грубая на ладонях кожа, длинные, узкие ногти, уйма проколов во всевозможных местах и пушистые, растрепанные ветром волосы. Нил начинал любить ветер уже просто из-за того, как красиво он шелестел прядями на светлой макушке.        Закат отдавал в глазах Миньярда оранжевыми красками, и Нил не был точно уверен, какого они цвета. Он просто понимал, что влип, потому что это были самые красивые глаза в его жизни.        Нил даже не думал, что пялится, пока Эндрю не ушел. 

Это ты

      Следующая их встреча прошла все также — на балконе. Ничего не изменилось за одним маленьким исключением. Эндрю Миньярд с ним заговорил. Заговорил медленно, голосом окуная в самые глубокие недры разума, погружая под воду без шанса вдохнуть спасительный кислород.       — Ты здесь живешь что ли?       Нил хотел было ответить мол, да, живу с тех пор, как увидел тебя, и жду новой встречи, но сдержался. Следующим ответом следовало простое «нет». Он отмел это, перебирая варианты в голове, пока не понял, что молчание затянулось.       — А ты? — лучшее что нашлось в куче беспорядочных мыслей. Мыслей, сто один процент которых занимал низкий голос Миньярда.       Нил слышал его и раньше, но особо об этом не думал. Просто он был слишком удивлен и, возможно, влюблен с первого взгляда, чтобы заметить. Однако сейчас мурашки бежали по коже. Он благополучно спихнул их на холод бетонной стены и наконец вспомнил, как дышать.       — Возможно.       Больше они не произнесли ни слова. Нил закрыл глаза, пытаясь успокоиться, а когда распахнул их вновь, Эндрю уже растворился, а солнце умотало так далеко, что на небо рухнули звезды. Он поморщился, разминая затекшие ноги, и тоже ушел.

Не могу на тебя смотреть

      Ноги не слушались Нила, когда он захлопнул за собой дверь. Очередной звонок, очередная иллюзия любящих родителей, очередные слезы матери, разумеется, наигранные. Как же это его заебало. Нил прислонился к холодной стене в сотый раз, находя в этом успокоение. Он даже не думал о том, что на бетонном куске, выпирающим из стен общежития, был кто-то еще.       А он был. И прошло несколько минут, прежде чем Нил осознал это.       — Что с тобой?       Голос звучал холодно и обыденно. Так, будто его вообще не интересовал ответ, будто вид Нила Джостена — разбитого, сокрушенного, обессиленного — был чем-то обыденным.       Эндрю смотрел на него с непроницаемым выражением лица. Он действительно смотрел, и это было вторым отличием. Они поменялись местами — теперь взгляд Нила был направлен в никуда, а глаза Миньярда прикованы к чужим.       — Ничего.       — Лжец.       Да, он лжец. Самый наглый, самый отвратительный лжец, и это напоминание заставило Нила опустить голову в колени, зажмурив глаза. Глаза, покрасневшие от слез. Сейчас он уже не плакал. Минут десять назад, слушая слова отца о том, какая он бездарность — да.       Нил не любил родителей, но это было больно. Просто больно для ребенка, которым он остался. Для ребенка, который не получил в свое время поддержку, и который нуждался в ней теперь. У Нила не было детства, зато были травмы с того времени. Те самые, которые отец любил вскрывать ножом своего жестокого голоса.       — Посмотри на меня.       Это звучало, как приказ. Голос стал чуть громче, и Нил только крепче обнял ноги руками, пытаясь исчезнуть, раствориться, пропасть из поля зрения Эндрю. Взгляд прожигал рыжую макушку.       — Не могу.       — Можешь.       — Нет.       Послышались шаги. Нил не знал и не хотел знать, что происходит, ровно до того момента, когда что-то коснулось его руки. Он инстинктивно дернулся, вскинув голову, уже готовый защищаться, но это было всего лишь колено Миньярда. Тот смотрел на него так безэмоционально, что Нилу казалось, что перед ним просто кукла.       Кукла заговорила:       — Так лучше. Я уже привык, что ты пялишься, — он снова говорил тихо, так, будто их не должны были услышать. Будто эти слова предназначались Нилу и только ему.       Верить в это отчаянно не хотелось.       — Извини, — зачем-то сказал Нил.       Он не был уверен, за что просит прощения. За то, что выглядит так убого? За то, что смотрел на Эндрю не отрываясь все эти разы? За то, что не мог выдавить из себя ничего связного? Может быть за то, что смотреть было больно, и в глазах тут же защипало.       Смотреть было больно от красоты. От изгиба чужих губ, от прорезей глаз, от бесчисленных серег в ушах. Красота Эндрю служила Нилу очередным напоминанием: он в ловушке. Настоящее не отпускает его в лице светловолосого юноши, прошлое наступает на пятки тяжелыми, горькими на вкус словами родителей.       Нил смотрел, хоть и было больно. Ведь Эндрю сказал ему смотреть.       — Дыши, Джостен, — в его голове тогда не отпечаталось, что Миньярд откуда-то знал, как его зовут. Он послушно сделал вдох, потом выдох, следуя указаниям Эндрю.       Как только легкие наполнились кислородом, он понял, что задыхался. Понял, что позволил панике захватить себя, и тут же закашлялся, пытаясь втянуть чуть больше воздуха.       Эндрю ушел с балкона, и это отдалось глухой болью в груди. Нет, Нил не надеялся, что его будут успокаивать. Он даже не думал об этом и думать не желал, просто хотелось присутствия кого-то рядом. Возможно, кого-то конкретного.       Он старался дышать, как советовал Эндрю, и уже собирался подняться и уйти к себе, когда балконная дверь снова скрипнула.       Перед его носом появился стакан воды. Нил уставился на него, как на привидение.       — Выпей, — пояснил голос сверху.       Нил медленно взял стакан в руки дрожащими пальцами и припал губами к стеклу. Язык опалило льдом, вода явно была из холодильника, и Нил только удивлялся, когда Эндрю успел ее достать.       Он вытер губы и поднял глаза:       — Спасибо.       Эндрю фыркнул:       — Иди к себе в комнату и отоспись, лжец.       Нил улыбнулся. Не потому, что почувствовал в этих словах заботу, а потому, что это было самое эмоциональное высказывание Эндрю на его памяти.

Хочу быть ближе

      Начинались новогодние каникулы. Добрые девяносто процентов студентов покинули общежитие, и Кевин был в их числе, так что целая комната осталась в распоряжении Нила. Медленно холодало, и он перестал открывать на ночь окно, украл с кровати Кевина одеяло и спал теперь под двумя. Это не сильно согревало, но пока было терпимо.       После пробежки вечером он ужарился и чисто по привычке вышел с лестницы на балкон. Сигарет у него не было, зато был Эндрю, снова не смотрящий в его сторону, будто не приказывал Нилу дышать, кажется, пару недель назад, и будто не отправлял его измотанного в постель. Будто не проявлял этой грубой заботы.       — Не дашь сигарету? — вместо приветствия произнес Нил.       Эндрю вздохнул и отнял трубочку от губ. Протянул ее Нилу.       — Если не брезгуешь. У меня закончились, — сердце Джостена яростно заколотилось в груди.       Нет, он совсем не брезговал.       — Спасибо, — Нил забрал сигарету и затянулся. Это то, что было нужно ему сейчас, распаленному бегом и словами, действиями Эндрю. Дым быстро ударил в голову, Миньярд явно курил что-то крепкое.       Нил протянул сигарету обратно, и Эндрю забрал ее, тоже делая затяжку. При этом он смотрел на Нила своим непроницаемым взглядом, и Джостен не мог прочесть в нем ничего, как бы не старался.       Единственное, чего он сейчас хотел, — это выдрать сигарету из чужих пальцев и поцеловать Эндрю без нее. Не косвенно.       Он думал об этом слишком долго, наверное, весь следующий день, пока бездумно валялся в кровати.

Шансов не будет

      Прошло пять дней после начала праздников. Наступил новый год, и общежитие погрузилось в пьяную тишину. Один только непьющий Нил, кажется, был без похмелья в это утро. Он быстро настрочил Кевину сообщение дрожащими от холода пальцами, кутаясь в одеяла, потому что забыл закрыть окно после курения перед сном. На балкон он выйти не мог, потому что там его ждала куча танцующих тел и диско шар.       Нил [09:24]       У нас есть обогреватель?       Ответ пришел удивительно быстро.       Кевин [09:26]       в 204 комнате есть, зайди к ним       Нил напечатал короткое «спасибо» и спешно натянул на себя свитер, вылезая из нагретого гнездышка. Уже через пару минут он стоял засунутый в плед с головой у комнаты и стучал в дверь.       Открыли ему спустя две минуты, и он только разинул рот.       На пороге стоял Эндрю Миньярд собственной персоной. Явно только проснувшийся, растрепанный и в огромной толстовке, доходящей ему до колен.       — Чего тебе, Джостен?       — Прости, не хотел будить, — Нил стушевался и поглубже закутался в плед. — Кевин сказал, что у тебя есть обогреватель, я просто адски замерз.       — Есть, — Эндрю отошел от прохода, молчаливо приглашая Нила войти. — И ты не разбудил. Меня не было на вчерашней попойке, — сухо произнес он, будто думал, что Нил не настолько глуп, чтобы предположить, что он тоже пил.       — О, — только и выдал Джостен, закрывая за собой дверь.       Эндрю указал ему на кресло-мешок рядом с обогревателем и исчез в соседней комнате. Судя по планировке общежития, это была маленькая кухня, на которой было всего две конфорки, в отличие от большой общей.       Вернулся Миньярд через пять минут, держа в руках две снежно-белые чашки.       — Черный с сахаром. Выпей, — на недоуменный взгляд Нила он пояснил, — Кевин всегда жалуется, что у вас в холодильнике пусто. Ты наверняка ничего не ел. Это поможет.       Нил глупо заулыбался, принимая чашку и поднося ее к лицу, согреваясь паром.       — Спасибо.       — Подвинься.       Эндрю занял освобожденную половину кресла и соприкоснулся коленом с ногой Нила. Миньярд был в шортах, в то время как Джостен прятался за пижамными штанами. Это был первый раз за зиму, когда он пожалел об этом.       Он повернул голову в сторону Эндрю, но никак не ожидал, что тот будет смотреть на него. В этот раз в его взгляде что-то было, что-то, кроме бесконечной не заинтересованности, и они столкнулись нос к носу, отчего Нил чуть не пролил на себя кипяток.       — Аккуратнее, — Эндрю вытянул чашку из его рук и поставил ее на пол, не разрывая зрительного контакта.       Нил боялся спугнуть момент, а Миньярд будто раздражался из-за этого:       — Не забывай дышать, идиот, — его слова опалили губы Нила горячим воздухом, и он почувствовал жар, покалывающий его щеки. Нил просто надеялся, что Эндрю этого не заметит. Эндрю, судя по всему, был намерен опровергнуть его надежды, — Джостен.       — М?       — Если ты сделаешь это сейчас, шанса сбежать не будет.       Сердце в груди Нила болезненно ударилось о ребра.       — Я не хочу сбегать.       — Но ты захочешь.       — Не захочу.       — Это обещание?       — Да.       — Тогда ты можешь, — Эндрю не стал пояснять, они оба понимали, о чем идет речь.       — Только если ты этого хочешь.       — Не меньше, чем ты сам.       Для Нила этого было достаточно. Он осторожно придвинулся ближе, сокращая жалкие сантиметры между ними и накрыл губы Эндрю. Он целовался медленно, с чувством, без особого напора, пока не понял, что Эндрю ему отвечает.       Миньярд положил ладонь на его колено и прикрыл глаза, кусая Нила за губу. Он притянул парня к себе за затылок и вжался ближе, будто ждал этого момента даже дольше, чем сам Нил.       Не меньше, чем ты сам.       Действительно ни капли не меньше, и Нил понимал это по тому, как жадно целовался Эндрю, впиваясь в его губы так, будто это последнее, что осталось в этом мире. Миньярд придвинулся ближе и закинул ногу на колени Нила. Тот в ответ передвинул ладонь с шеи на его бедро и усадил на себя, оттягивая пальцами светлые пряди.       — У тебя больше не будет шанса убежать, — зачем-то повторил он, оторвавшись.       — Я обещал, что не сбегу.       — Обещал, — глухо повторил Эндрю и вновь притянул его к себе.       Они целовались, кажется, вечность без намека на продолжение, пока Нил не отодвинулся, чтоб прижать голову Эндрю к своей груди.       — Слышишь? — Эндрю что-то пробормотал и приподнялся, чтоб уткнуться носом в его шею. — У меня не было шансов с самого начала.       — Идиот, — и только покрасневшие уши Эндрю выдали настоящую интонацию этого сдавленного голоса.