Партнёрство.

***

Давным-давно, согласно легендам в книгах и словам учителя, на земле жили некие существа, которые носили название «люди». Гармонии в то время не было. Все стремились к власти и богатству. Эволюция шла без промедления и никому ее не остановить. Высшие силы никогда не оставят злодеяния безнаказанными. Земля была разрушена. Цивилизация, а вместе с тем все живое, не выдержали падение метеоритов. Шестой астероид погубил все окончательно — из суши остался один маленький остров. Люди были вынуждены бежать под воду, где разложились на три элемента: плоть, кость и душа. После случившегося остались лишь морские обитатели, но даже их катастрофа не смогла обойти. Они пожирали друг друга и исчезли на дне океана. Спустя миллионы лет на той самой суше появилась новая, разумная жизнь. Жизнь, произошедшая от костей людских нашла на этом острове свой Рай. Минеральные существа, крепкие и прекрасные на солнце. Те самые, за которые в далёком прошлом отдавали миллионы. Теперь они обрели форму и разум. Гессонит сняли одежду. Аккуратно складывая обтягивающий комбинезон с короткими рукавами на стул. Сверху на основную одежду упали чулки с длинными перчатками белого цвета. На черном цвете одежды остались белые пятна из-за покрывающего тела пудры. Теперь эта планета принадлежит самоцветам. Камни, которые образовываются в одном месте. Один камень раз в несколько сотен лет. Эту гору, где они образовываются, называют «пуповина». Если самоцвет обрели форму, не раскололись и у них достаточно разума, то их учитель забирает домой. Их дом — это огромное здание из мрамора и без окон. Вместо окон огромные, панорамные отверстия. Ещё учитель учит их, придает более симметричную форму, находит им занятие, а после даёт имена каждому. Нил были Гессонитом. Они не были довольно старыми. Всего пятьсот два года. Им повезло с прочностью, благодаря чему могли патрулировать местность и защищать других самоцветов. Занятие это было трепетным, но им нравилось. Так же самоцвет помогали в работе их медика. Призрачный кварц в прошлом тоже были патрульными, но решили посвятить себя изучению камней. Благодаря им все они целы, потому что этот самоцвет их собирают, проверяют каждый год и дают новую пудру, чтобы покрыть все тело, кроме волос. Призрачного кварца звали Эндрю и название такое они носили из-за своей уникальности. Этот самоцвет имеет внутри себя ещё одного, потому что когда-то прекратил свой рост, а спустя долгое время его оболочка продолжила развитие. Именно так внутри Эндрю была ещё одна жизнь. Разумная жизнь, которую они называли Аароном. Тех можно было увидеть, когда самоцвет были без пудры, потому что под серым цветом проглядывался черный. Гессонит сели на подоконник. Они посмотрели на свои худые, как и у всех самоцветов, длинные ноги; на руки, которыми сжали край мрамора. Глаза поднимались выше по телу, осматривая свое туловище, немного выраженные бедра и то, как плавно те переходили в ноги. Да, учитель старался каждый раз, когда обрабатывал новый камень, чтобы все они были равны и имели плавные линии. Поэтому у них был одинаковый рост в сто пятьдесят сантиметров и фигура. — Свет сегодня вкусный, — с улыбкой говорят Нил, посмотрев на улицу. Высокая, зелёная трава красиво развивается от ветра и все точно знают, что где-то там спят апофиллит, которых назвал учитель Джереми. Самоцветам еда и вода не нужны. Внутри их твердых и бесполых тел живут частицы, называемыми инклюзиями, которые обрабатывают попадаемый солнечный свет в их тела. Именно так они чувствуют вкус света и им питаются. — Да, сегодня отличный день, — спокойно говорят Эндрю, беря маленький молоток. На тех тоже был надет комбинезон с перчатками и чулками, но сверху покрывал халат. Все самоцветы так одевались, потому что такая одежда движений не стесняла, но могла защитить их от прямого контакта с друг другом, чтобы не разбиться. Конечно, смысла от одежды им не было, но им хотелось подражать учителю, который ее носил. Гессонит встаёт с подоконника и садится на стол, который, на самом деле, был закрытой кроватью, где уже не одно десятилетие спали Ники, потому что из-за особенностей тела у них были везде отверстия по туловищу. Каждый раз приходилось ждать нового пробуждения. Кварц всегда находили похожие на падпараджу по структуре камни, закрывая эти дыры. Потом все снова ждали момента, когда инклюзии там приживутся и Ники проснутся на пару дней. Позже искать новые камни и все будет циклично. Нил немного дёргается, а по помещению раздается звонкий звук удара, когда кончик молоточка опускается на его голую грудь. Они боли не чувствуют, но вибрация, проходящая в этот момент по всему телу, не доставляет особого удовольствия. Кажется, что каждый миллиметр тела сейчас треснет и посыпется мелкими крупинками на пол. В такой ситуации самоцвет не собрать и начнется вечный сон. Гессонит успокаиваются, открывая глаза и смотря, как кварц откладывают молоточек. Честно, нравилось смотреть на тех во время работы. Умиротворение на лице, уверенные движения, потому что знали, что нужно делать. Красивые, немного прозрачные серого цвета волосы. Последние так красиво сверкали и извивались при солнечных лучах. Длинные, худые ноги и руки с изящными пальцами. Хотелось прикоснуться, стереть пудру, чтобы увидеть истинный цвет камня. Это странно, но было желание обнять и быть всегда вместе. У гессонита и призрачного кварца отношения были немного другие. Они не знали, как такое назвать, а спросить у кого-то было стыдно. Из любопытства вопрос был задан учителю, но в ответ последовало, что не нужно себя накручивать и это обычная привязанность всех самоцветов к друг другу. Только оба камня умолчали, что эта привязанность отличается из-за мыслей в голове; чувств , которые покоя не давали. Иногда возникало странное желание коснуться друг друга без перчаток. Просто почувствовать твердость чужих рук. Это было странно и запретно, потому что приведет к трещинам у обоих. Это в лучшем случае. В худшем они разобьются и их будут собирать, а когда они проснуться, то у всех будут вопросы. По всем перечисленным причинам Нил и Эндрю скрывали свою странную привязанность от всех, наслаждаясь только разговорами. Ещё они ложились рядом во время зимней спячки всех самоцветов. — Одевайся. Твоя прочность все ещё семь с половиной, — сказали кварц. Гессонит кивнули, вставая на ноги и идя к своей одежде. Нил быстро надели все свои вещи, оставив на последнее чулки. Конечно, они были необязательны, но патрульные камни все равно их носили. Плотная ткань сдерживала внутри все частицы, если нога была разбита, что спасало при сборке. Гессонит никуда не ушли, когда оделись, оставаясь на месте. Они посмотрели на кварц, которые отложили планшет. Нил опустили голову, смотря на свои босоножки с плоской подошвой. Довольно удобная обувь для их вида, а крепкий материал помогает им не слетать с ног при беге. Самоцветы бегали очень быстро. Вся одежда, обувь и фигура были рассчитаны на их условиях жизни и особенности тел. — Эндрю, а помнишь наш разговор месяц назад? — все же решили спросить гессонит. Они подняли голову, посмотрев на кварц и делая шаги вперёд, чтобы подойти ближе. Эндрю повернулись к самоцвету и сначала посмотрели с вопросом, а потом брови немного приподнялись вверх, понимая, что имели ввиду под этим вопросом. — Ты про касания? — уточнили Эндрю. В ответ последовал кивок с такой глупой улыбкой на лице. Оранжевые волосы приятно переливались на свету, когда луч солнца на пару секунд попал внутрь медицинской комнаты. Это яркое сияния завораживало. В отличии от цвета кварца, у гессонит был такой прекрасный, летний, солнечный оттенок. — Я не знаю. Улыбка с лица Нила пропала и они открыли рот, чтобы спросить и, если что, сразу же принять ответ самоцвета. Сделать это они не успели, потому что в пространстве снова раздался голос, который казался привлекательным и приятным на слух. Гессонит не знали, как это назвать и как описать этот голос одним словом. Просто именно речь кварц была самой желанной. — У нас разная твердость и отсутствует спайность, — начинают объяснять Эндрю и Нил слышат, как речь тех стала чуть более нервной. Незаметно для всех, но самоцвет уже изучили близкий по чувствам камень наизусть. — Самоцветы травмируются при прямом касании к друг другу. Если я разобьюсь, то меня, в отличии от вас, не собрать… Гессонит вздыхают, кивая. Они решают не спорить и принять ответ. Кварц были правы. С их спайностью это опасно, а кварц, будучи призрачным, сильно рискует. Нил не хотели их терять. Конечно, они привязаны ко всем самоцветам, но именно Эндрю казались особенными. Такие желания были странными, но хотелось хотя бы кончиками пальцев. Хотелось почувствовать чужую твердость и гладкую поверхность под пудрой. Казалось, что смысла бессмертной жизни без этого не будет, а существование лучше прекратить, чем знать, что не сможешь прикоснуться к такому прекрасному камню. — Нам достанется, если учитель узнает, — говорят Нил, решая придумать ещё одну отговорку странному позыву, который кажется таким неправильным и чуждым. — Учитель бы не узнал, — сказали в ответ кварц, садясь на стул и принимая расслабленную позу. — Кевин сказали, что увидели похожее на нового самоцвета. По его данным, там что-то похожее на фосфофиллит. Если это так, то с низкой твердостью этого камня учителя долго не будет. Такой камень будет сложно обделать и принести целым. Нил снова кивают, будто загипнотизированные яркостью серо-прозрачных волос на свету. Взяв свой меч, который был оружием для патрулирования, камень решили уйти на улицу и проверить местность, чтобы отвлечься и убрать в своем сознании неизвестное волнение. Они идут к выходу из медкабинета твёрдыми, уверенными шагами. Ходьба, как и у всех здесь, была довольно громкой из-за тяжёлого веса их неорганических тел. Нил поднимают руку, чтобы открыть дверь и выйти, но резко голос кварца прозвучал за спиной. Повернувшись, гессонит увидели, как те сняли одну перчатку, ткань которой стёрла слой пудры, обнажая природный, серо-прозрачный цвет камня. Нил стоят в недоумении, а после дёргаются от понимания. Оружие бросается на мраморный пол и самоцвет стоит на месте, решая не поддаваться желанию прикоснуться к самому прекрасному, по их мнению, существу в их мире. — Я тоже хочу попробовать, — говорят Эндрю, а Нил в ответ отрицательно мотают головой. — Я не хочу тобой рисковать, — в ответ произнесли гессонит. Кварц подходят ближе аккуратно, но в этот была своего рода уверенность. — Если кончиками пальцем, то будут максимум маленькие трещины, которые мне не навредят. — Тогда можно потом мне тебя собрать? — раздался вопрос Нила и в ответ им кивнули. На лице гессонита снова расцвела улыбка. Те быстро сняли перчатку, которая тоже немного стёрла слой пудры, обнажая истинный — оранжевый цвет камня. Они стоят напротив друг друга, смотря на руки и не двигаясь. Спустя только пару секунд, которые тянулись мучительно долго, оба самоцвета мысленно решаются и медленно приближают друг к другу указательные пальцы. От такого в головах мысли путаются и кажется, что все инклюзии перестали обрабатывать солнечный свет, потому что сейчас вкус лучей уходит на второй план. Кажется, что этот момент вечен, потому что от напряжения сознания у гессонита проходит маленькая трещина на лбу. Оба камня решают не останавливаться. В тот самый момент, когда они касаются кончиками пальцев, раздается звонкий звук удара, по телам проходит вибрации, но трещины появляются только на половинах указательных пальцев, что является утешением. Нил так боялись, что это расколет Эндрю. Такого на вид хрупкого самоцвета... Гессонит готовы были сдувать пылинки, чтобы даже пудра не слезала с их тела. Чужая поверхность ощущалась твердой, гладкой. Прикосновение отдает неизвестным откуда волнением. Появляется мысль, что они стали целым пазлом или наелись самым вкусным светом. Это было странно, но казалось, что сейчас их тела расслабляются, получив недостающие частички. Оба самоцвета на время замирают, чтобы позже медленно, нежно и так трепетно сомкнуть руки вместе. Раздается новый трескающийся и одновременно звонкий звук. Теперь трещины расширяются, доходя до локтей. Нил от такого дёргаются, желая побыстрее убрать руку и нанести природный клей на трещины кварца, чтобы не потерять их. Ни за что нельзя их потерять и позволить жить другому камню, который внутри их тела. Гессонит не сможет и дня существовать без такого великолепия рядом с собой. — Не надо, — говорит твердо Эндрю, не убирая свою руку. Они никак не двигали ладонью, чтобы не пошли новые, более опасные трещины. — Все хорошо. Мне нравится. Услышав, что кварцу нравится прикасаться к их руке заставляет мысли кружить в неизвестных движениях под мелодию в голове. Нил чувствует свои собственные инклюзии от такого признания. Кажется, что за все пятьсот лет жизни это самый правильный момент, которого никогда не хватало. Они чувствовали себя такими целыми и крепкими, будто теперь ничего их не сможет разбить. — Я не знаю, как это называется, — говорят гессонит, поднимая голову, чтобы со сцепленных вместе рук посмотреть в глаза, которые странным образом притягивали к себе, — но я чувствую сейчас себя… полноценными. Будто мое тело было создано для этого момента и… и мое существование не имеет смысла без тебя. Эндрю замирают от этих слов на пару секунд, но после смотрят на Нила с нежностью и пониманием, что даже нельзя было представить, что самоцвет способен на такую эмоцию. — Я не знаю, что это, но я чувствую к тебе то же самое, — отвечают кварц, продолжая держать их руки вместе и делая шаг ближе, чтобы теперь туловища соприкасались сквозь одежду. — Из моих тысячи лет только пятьсот из них прекрасны. В этот момент гессониту кажется, что они от этих слов разобьются. Трещины проходят по всему их телу неприятной вибрацией, а после рука кварца свободна, а в их ногах лежат большие осколки оранжевого цвета. Они смотрят какое-то время, удивляясь тому, как Нил смог разбиться без воздействующих факторов со своей высокой прочностью. Эндрю берут корзинку, в которую всегда собирают осколки самоцветов для сборки. Форму пришлось выкинуть, перед этим хорошо вытрусив, потому что важен каждый осколок. Проведя клеем по своим трещинам, не оставляя от них не следа, кварц надевают перчатки и начинают трепетно, аккуратно и с высокой точностью собирать осколки гессонита между собой. Нил открыли глаза, когда уже было темно, а Эндрю относили все предметы для сборки по своим местам. Пудра на теле камня лежала пятнами, обнажая оранжевый цвет. Гессонит поднялись, снова осматривая себя. На теле не было и следа разрушения. Самоцвет поднялся на ноги с очередным звонким ударом, которую дал новую вибрацию в теле. — Новая одежда от Эллисон на стуле, — сказали Эндрю. Нил кивнули, беря неподалеку ведёрко с жидкой, белой субстанцией, которой и являлась пудра. Она высыхала при нанесении, а для удобства использовалась широкая кисть. Гессонит опустили все ворсинки кисти и провели длинную, жирную полосу по своей оранжевой ноге. Спустя пару минут пудра была нанесена снова по всему телу, кроме волос. Нил подошли к форме. В этот раз Элисон принесли им форму другого вида: белая рубашка без высокого горла и с короткими, объемными рукавами, а ещё черные шорты на подтяжках. Шорты были, как и всегда, короткими, но в этот раз свободного кроя настолько, что походили на юбку. Гессонит надел все это, не забывая про перчатки и чулки. Самоцвет взяли свой меч и посмотрели на кварц, которые сняли халат и затушили свечи, заглушая любое освещение. Нил не знали, что говорить Эндрю, потому они шли в полной тишине, не соприкасаясь. Конечно, желание прикоснуться мучило каждую инклюзию внутри. Без ощущения чужой твердости мир казался ужасным. Стоило вкусить запретный плод один раз в жизни, то ты обязательно захочешь ещё. Нарушать правила, а особенно таким образом, было самым приятным удовольствием. Они не знают, что они чувствуют к друг другу и как называется их уровень отношений, но чтобы это ни было, эти мысли взаимны. Пока они были взаимны, то все было не важно, потому то только ответными желаниями они смогут наслаждаться бессмертной жизнью вместе. Перед тем, как разойтись по своим комнатам, они решают никому не говорить про случившееся и их странные отношения. Не хотелось отвечать на вопросы и видеть, как пытаются узнать про это у учителя, который оставит всех без ответа. Лучше это все скрывать за плотной, темной занавеской, чтобы не разбить такую хрупкую структуру их маленького мира из двадцати восьми самоцветов. Все встречи были желанны и спустя множества лет Нил ушел из патруля, оставив эту работу на других. Один раз их уже разбили и почти забрали луняне, но вовремя подоспел Кевин. Тогда кварц в очередной раз собрали гессонит и после признались, что боятся каждый раз, когда после очередного патруля приносят корзины с разбитыми камнями. Боятся, что среди них может не оказаться красивый глазу оранжевый цвет, потому что не успели спасти. Так Нил ушли из своей основной работы и начали помогать Эндрю в медицине. Это все сближало сильней и они все чаще касались друг друга руками, а после аккуратно помогали с трещинами. Гессонит поставили ёмкость с грязной водой и тряпкой. Было приятно работать внутри здания, потому что было тихо и спокойно. Сегодня Нил сходили в так называемую комнату отдыха. Там хранились и спали самоцветы, которых забрали на луну частично. Все камни верили, что когда-то недостающие части вернут, потому собрали все, что оставалось от тел и помещали в ту самую комнату. Регулярно все по-очереди ходили и вытирали с них пыль. Конечно, все те самоцветы давно были без пудры, что для всех здесь было равносильно быть без конечностей. Они были бесполыми существами с индентичными друг другу телами, но стеснялись показывать свое тело без пудры. Это казалось чем-то неправильным. Только, если быть честным, Нил очень хотели увидеть Эндрю полностью без пудры. До нынешнего времени были показаны только маленькие части и то не специально. По волосам и телам можно было узнать настоящий цвет камня. Кварц были прозрачно-серыми. Только внутри них был ещё один камень черного цвета, который было видно без слоя пудры. Гессонит видели это через руки. Хотелось увидеть полностью, насладиться сиянием, настоящим внешним видом самоцвета. Такое желание ничем не обосновано. Смысла в таком не было, потому что не нуждались в таком, но и вместе с тем было странное притяжение. Мысли путались, приходя только к одному: увидеть и прикоснуться. Нил вздохнули, садясь на стол и поправляя черный, плотный чулок, который во время работы упал по ноге вниз до ступни. — Эндрю, — позвали они медика, когда часть одежды была на месте. Ветер попадает внутрь помещения, проникая под одежду из-за чего сводного кроя шорты поднимаются, обнажая основание длинных, тонких ног и бесполость самоцвета. Кварц повернулись к Гессониту, ничего не говоря, показывая, что слушают, хоть и продолжают протирать полки кабинета. — Хочу увидеть тебя без пудры, — резко сказали Нил, опуская голову и сжимая край стола, который на самом деле были закрытой кроватью Ники. Сжали так сильно, что по ладоням пошли трещины. — Ты уверен? — спросили кварц и гессонит в ответ уверенно кивнули. Это желание было не мимолётным. До этого момента Нил обдумывали все уже на протяжении года. Кварц молчали и это напрягало. Камни всегда носили пудру, потому быть без нее считалось чем-то личным. Самоцвет начали себя винить за такое. За глупость и того, что поддались своим желанием, когда учитель учил их другому. Нужно уважать всех, а этим вопросом камень проявили бестактность. — Хорошо, — отвечают Эндрю с кивком. Они перестают протирать полки и кладут тряпку в грязную воду, а после подходят к гессониту, беря по пути клей для осколков. Нил становятся на ноги и протягивают свои руки. Кварц, будучи в перчатках, снимает ткань с самоцвета, вытрушивая после, чтобы достать осколки. Гессонит смотрели, как склеивают их части рук, не пропуская и миллиметра. Они улыбнулись от осознания, что Эндрю согласились на такой шаг в их партнёрстве. Уже было все равно, что они не знали, как охарактеризовать все, что между ними, но это стало неважным. Главное, что они рядом и знают, что это все взаимно. Мысль о том, что когда-то в будущем они увидят кварц без пудры, а так же покажут себя, заставляло инклюзии внутри дрожать, а мысли приходить к вопросу о том, когда же это наконец-то случится. Нил готовы ждать ещё хоть тысячи лет, потому что согласие Эндрю получено.