Любовь или зависимость?

Шли дни, недели, Алекс иногда пропадала по ночам, но Том знал, куда она идет. Каждый раз знал. Когда она шла в библиотеку, он следил за ней. Когда она шла в лес, он шел за ней. Провожал из Замка, оберегал от любопытных глаз. Она об этом не знала. Но и не надо. Хотя один раз ему все же пришлось раскрыться. В ту ночь она резко подскочила и выскочила из своей книги. Том не знал, что тогда у нее случилось, но чувствовал - она совершенно невнимательна сейчас, а значит, что то произойдет. И он не ошибся. Том: я выскользнул из гостиной. Мантия девушки была наспех натянута, обычно уложенные идеально - прямые черные волосы немного взлохмачены. Она быстро шла по коридору. Видимо она забыла про всю безопасность и про то, что она не одна ходит по замку по ночам. Совершенно не скрывается. Глупая. Она бежит, совершенно не замечая шагающего ей на встречу Филча, что то яростно говорившего МакГоногалл. Еще чуть-чуть, и они наткнутся на черноволосую, безумно красивую дуру. Алекс: Я быстрым шагом направляюсь в лес. В голове зреет формула. Формула нового проклятия. Она как то сложилась во сне, и сейчас она доробатывается в голове. Я полностью погружена в свои мысли. Пока вдруг кто-то не хватает меня за плечи со спины и тянет назад. Я хочу крикнуть, но прохладная ладонь зажимает мне рот. Резким движением человек с нечеловеческой ловкостью оказывается за углом, в каком то очень узком коридоре. Не знала, что он тут есть. И в следующий миг я слышу шаги и голоса. Филч и.. МакГонаголл? Что они тут делают? Сердце бешено бьется в груди. Ещё секунда и они бы меня увидели. Рука убирается с моего лица и я перевожу взгляд на Тома. Он стоит очень близко, в глазах раздражение. Черт, это не хорошо. - Боже, Роз, сколько раз мне ещё надо будет тебя спасать?! Дура. Я знал, что тебя нельзя оставлять одну, но что надо сделать, чтобы не заметить Филча?! Он тяжело дышал, как и я. И мы были близко. Слишком близко. Я была на пол головы ниже его, поэтому его глаза были на уровне моей макушки. А свои глаза я опустила, чтобы не видеть его прекрасного лица. Его близость тянула меня, но я очень усердно это скрывала. Не надо ему такое знать. Хоть что-то ему не надо знать. Например о том, что меня к нему тянет. Нет, это не любовь. Скорее зависимость. Том: я прижимаю ее к стене и мы оказываемся очень близко. В опасной близости. Я отчитываюсь её, а сам стараюсь об этом не думать. Роз опустила глаза. Черт! Мне надо видеть её реакцию. А она знает. Вот и прячет лицо. Я хочу силой поднять её подбородок, но понимаю, что это будет опасна. Что тогда я не смогу сдержаться. Тут слишком интимная атмосфера. Хочу её поцеловать. Требовательно, наказывая. Чтобы она задохнулась от этого поцелуя. Чтобы потеряла сознание. Чтобы силой вырывалась, а я не отпускал. Но об этом ей знать точное не надо. Это не любовь. Скорее зависимость. Алекс: я все же подняла глаза, что оказалось большой ошибкой. Тот голодный, жадный и какой то дикий взгляд серых глаз Тома я забуду не скоро. Я испугалась. Правда испугалась. Я не выдержала и выскользнула из этого странного, чересчур узкого коридора. Быстро оглянувшись я быстрым шагом, едва сдерживаясь что бы нее перейти на бег, пошла в запретный лес. Эмоции дали толчок. Толчок для начала ритуала. Я почувствовала это и поменяла путь, направляясь в библиотеку. Дни шли. Пролетела неделя. Ритуал по созданию крестража был основан на эмоциях. Каждый следующий шаг требовал сильных эмоций. В идеале конечно ненависти, но к сожалению я не ненавидела никого настолько сильно. Поэтому я просто ждала. Мне нужны какие то происшествия, приключения, ужасы. Все, что угодно, что могло бы вызвать всплеск эмоций. Но неделя как назло оказалась слишком спокойной. И вот я сижу в гостиной Слизерина, напротив, за столом, Том корпит над книгами. Наверное самые сильные эмоции у меня были бы, если бы Том сейчас вышел из своей комнаты в розовом кигуруми жирафа. А, нет, лучше единорога! И в тапочках акулах. И начал бы на всех кричать или начать опять нравоучать, размахивая резиновой уточкой. Пока я это представляла, я невольно хмыкнула. Том неодобрительно посмотрел на меня, из-за чего я уже не смогла держаться и громко рассмеялась. Да, из-за ритуала нервы реально натянуты до предела. Том долго смотрел на меня строгим взглядом - и что же тебя так рассмешило, Роз? - холодно начал он - неужели я? А я продолжала смеяться, пока не почувствовала, как кто то пытается пробраться в мою голову. Реддл смотрел на меня, не моргая. Легилеменция. Вот чертов осел! Я выставляю щит. В моей голове слишком много всего, что ему знать не следует. Смех тут же стих. Со стороны это должно быть выглядит очень странно - парень и девушка, резко замерев, смотрят друг на друга, не моргая и как будто не дыша. Но между нами шла ожесточенная неравная борьба. Да, я очень много тренировалась в легмлеменции, но он в этом деле просто профи. Последнее что я увидела до того, как погрузилась в воспоминания, были его жестокие серые глаза. Он пробил мой щит. …ночь. Книги, книги, книги. Много книг. Я в библиотеке. Я пролистываю книгу за книгой о темных искусствах, пытаясь найти хоть что то о бессмертии и о крестражах. Ничего. Я устала. Ничего. Ночь. Книги… …я сижу на холодном кафельном полу, залитым водой. Из глаз катятся горячие слезы. В правой руке небольшой канцелярский складной нож. Зрение размыто из-за жгучих слез. Но острым лезвием я оставляю неглубокие, но резкие порезы на левом запястье. Быстро, один за другим. Сначала ровную строчку тонких алых полос поперек запястья, затем длинные и красивые вдоль. Я рисую узоры на руках. Через сочившуюся из ран кровь выходит и моя боль. Выходит ярость, тяжелыми каплями падая на мокрую плитку. Завороженно я слежу за скользящим лезвием, красивые порезы рассекают гладкую кожу, оставляя пустоту. Больно. Этого Тому не надо было видеть. …темно. Я где то в просторном темном подземелье. Сыро, со стен стекает вода, заливая серый холодный пол. Где то валяются горящие факелы, которые освещают совсем немного. Но их света хватает, чтобы рассмотреть голые сырые стены и связанного человека на мокром полу. Это парень с очень короткой стрижкой и испуганными черными глазами. Его рот заткнут кляпом. Он пытается освободиться, глядя на меня. А я дрожащей рукой поднимаю палочку. Я пытаюсь унять дрожь, но ничего не входит. Тогда я, забыв на все, кричу: - Авада кедавра! Ничего. Ничего не происходит. Опять! Но зато парень явно в шоке. Он мычит и бьется на полу, пытаясь освободиться. - Авада кедавра! Авада кедавра! Авада.. Но парень все же смог освободиться и сейчас с безумными глазами бежит от меня. Он ещё не знает, что ему некуда бежать. Но ему и не надо, ведь я, поняв что убивающее заклятие опять не сработало, достаю из кармана небольшой нож с красивым, переливающимся лезвием, и резко метаю его в парня. Нож четко проходит через горло, оставляя тонкую полоску. Он валится на пол, уже через мгновение истекая алой кровью, которая тут же смешивается с водой и весь пол вскоре окрашивается красным. Меня бьет крупная дрожь. Но пути назад уже нет. Я обмакиваю руку в его кровь. Она неприятно теплая. Подавляю сильное желание отдернуть руку и подбираю испачканный нож. Вспарываю верх живота и веду выше, между ребер. Крови слишком много. Мне хочется рыдать, убежать отсюда как можно скорее, проснуться! Но нет, это не сон. Погружаю руку в горячие внутренности и достаю тяжелое и скользкое сердце. Оно большое и ещё иногда лихорадочно сжимается у меня в руках. на ватных ногах иду к стене. Как будто почуяв смерть и кровь, стена оживает. Она будто бы даже дышит, извиваясь, открывая мне проход. Голова кружиться. Все в крови… стена открывает проход в длинный коридор. А на конце - комната, освещенная факелами. Там. Точно там! От коридора меня отделяет лишь тонкий барьер. Полупрозрачная воздушная пленка, будто туман. Сюда можно войти лишь одному. Без раздумий шагаю вперед, как вдруг резкая боль охватывает мою голову, молниеносно распространяясь по телу. Правая рука онемела от боли, я сильно её сжала и только потом поняла, что все еще сжимаю в ней сердце того парня. Резка разжимаю пальцы и выдыхаю. Боль отпустила. Осталась лишь на той самой руке в виде ужасного темного пятна и вздутых вен… ВДЫЩ!!! Падает стул. Я возвращаюсь из воспоминаний, вскакивая на ноги. По щекам текут слезы, которые я тут же вытираю. Тело покрыто холодным потом, как после кошмара. А на меня так и смотрят холодные глаза Реддла. Он заметно напряжен. А глазах холод и.. любопытство? ЧЕРТ!