Любовь или зависимость?

Ночь длилась долго. И два студента даже не ложились. Что может сближать сильнее, чем совместные ночные приключения и неприятности? Только крестражи. Ночью люди привыкли открывать душу. Эта привычка не обходит стороной даже людей с искалеченной душой и гнилыми мыслями. Они сидели рядом. Он развалился на низком мягком кресле, растрепав волосы и устало закурил. Она сидела на полу, в позе лотоса. Черные волосы спадают на лицо, бледными руками она подписано усталую голову. — И когда ты собираешься это сделать? — Алекс негромко проговорила. — Не знаю. Завтра опасно. Надо чтобы шум немного утих. — через неделю? — Возможно. Медальон Слизерина уже готов. Надо только дождаться… ***** Утром они вышли из гостиной вместе. Как всегда, выглядевшие безупречно и неприступно. Пройдя по коридорам, будто бы короли этого тухлого места. Другие ученики шарахались от них и смотрели из-за угла. И кто же знает, что за этими совершенными масками скрываются истерзанные души и бессонные ночи? Первым делом было решено извиниться перед Слизнортом. Подойдя к его кабинету, пара остановилась. Алекс постучалась. Через пару секунд дверь распахнулась. Слизнорт застыл в оцепенении, увидев, кто к нему пожаловал. — В-в-вы?! — то ли растерянно, то ли испуганно пролепетал он. — Мы. — Том ухмыльнулся уголком губ. — Обливейт. (Заклятие, стирающее память) Профессор встал в оцепенении. Его как будто сильно ударили по голове. Том незаметным движением убрал палочку и быстро закрыл дверь. Дальше они шли так же непоколебимо. Одно из дел выполнено. На завтрак они не ходили, поэтому сразу отправились на восьмой этаж, к Выручай комнате. В Хогвартсе они короли, и даже сам замок подчиняется им. Будто бы почувствовав их приближение, комната открыла свои двери. Это место гораздо безопаснее школьной библиотеки. Тут Том и Алекс тренирую заклятия и ищут все новую информацию о крестражах, артефактах и темной магии. Здесь они и провели ещё несколько дней, изредка выходя и посещая какие то уроки. Но спустя десять дней ненормальная жизнь странствующих начинающих темных магов продолжилась. Алекс: ночь. Я лежу на мягкой кровати, бездумно пялясь в потолок. В последние месяцы нормальный сон окончательно покинул меня. А сегодня добавилось ещё одно чувство - странная тревога и какое то ожидание. И видимо не просто так. Дверь в мою комнату открывается. Спокойно, но без стука. Как всегда, Том в своем репертуаре. Он стоял одетый в дорожную одежду и как всегда, выглядел идеально. И только проводя с ним больше времени, чем с собой, можно разглядеть сквозь эту маску настоящие эмоции и истерзанную душу. Увидев меня, полностью одетую на кровати, он совершенно не удивился. Но если знать его, то он почувствовал облегчение и какое то смутное подобие радости, что я не сплю и уже готова. Я поняла все без слов и резко встала с кровати, накинув дорожную мантию. Пришло время Тома создавать очередной крестраж. – Идем – сказал он. Его взгляд был сосредоточенным и суровым. – Я готова. Мы быстро вышли из комнаты. Какие то старшекурсники, засидевшиеся за домашкой, удивленно и испуганно на нас посмотрели. Том был слишком сосредоточен и даже, казалось, не заметил их. Я подарила им хищный оскал. Они тут же опустили глаза. Молча пролетев школьные коридоры, мы оказались за территорией Хогвартса и трансгрессировали. Поместье Мраксов. Жуткое место. Именно сюда Том приходил в ту ночь, когда я первый раз увидела вылетающее из его палочки убивающее заклятие. Пару дней назад Том рассказывал мне об этом. И сейчас мы заходим в полуразрушенный старый домишко, где когда то проживала его мать. На улице морозно. Снег хрустит под нашими ногами, разбивая тишину. Реддл убил своего отца и дядю больше месяца назад, но оказалось, что крестражи можно создавать спустя время после убийства. Сам ритуал был долгим. Я сделала несколько шагов назад и затаилась, наблюдая за Томом. Он прошел вглубь заброшенного дома и начал что-то искать среди осыпавшихся стен. Наконец он достал его - медальон Салазара Слизерина. Том хранил его здесь месяц для того, чтобы артефакт напитался темной магией, страхом и ненавистью. Да, будущие крестражи надо обязательно готовить. Моя палочка, когда-то бывшая собственностью Гриндевальда, была пропитана кровью и страхом убитого мной ученика Думстранга. Его же медальон - страданием его родственников. Сильный заряд. Том произносил заклинания, сосредоточившись на медальоне. Он был одет довольно легко, но будто не чувствовал холода. Его голос стал громче, а крестраж начал светится. Через секунд тринадцать все вокруг заполнил громкий гул. Он будто излучал страдания. Это был голос боли. Амулет начал подпрыгивать на холодном камне и сверкать яркими, рваными вспышками света. А мой Том упал на колени, подавляя крик. Он начал сдирать с себя одежду, будто ему очень жарко. Стянув теплую мантию, которая жалобно хрустнула, он уперся ладонями в заснеженную обледеневшую землю. Я быстро подбежала к нему. Опять этот долбанный ступор! И что делать? Я не придумала ничего лучше, чем просто крепко обнять его, прижавшись грудью к его холодной спине. Его была крупная дрожь. Лицо застыло в беззвучном крике. Покрасневшие ладони намертво вцепились в ледяную землю. А через секунд десять он отпустил. Том сел на снег, опустошенно посмотрев на меня. Моя обычная маска хладнокровия и похуизма слетела, как и маска Тома. В таком состоянии чувствуешь себя голым и беспомощном. Но зависимым людям на это уже все равно. А мы абсолютно и безоговорочно зависимы. Зависимы друг от друга. Ещё минут пятнадцать мы сидели на холодной земле, обнявшись. Том очень редко позволял себе быть таким простым и настоящим, но этот момент - исключение. Мы сидели, пока абсолютно не закоченели и начали не чувствовать руки и ноги. Пришли в себя мы одновременно и, покачиваясь, поднялись, расцепив горькие объятия. Я взглянула на него. Он был немного выше меня и очень близко. Медленно, но очень неожиданно мы оказались совсем близко. Наши лица были в уже в считанных сантиметрах друг от друга. Я видела каждый изъян на совершенном лице, каждую морщинку и венку и идеально - гладкой коже. И глаза. Серые и разбитые. Я уже перестала соображать и контролировать ситуацию. Ещё секунду назад мы просто стояли, смотря друг на друга, а сейчас наши губы легонько, чересчур нежно для таких как мы, соприкоснулись. Его губы были ледяными, как и мои. Он приложил свой лоб к моему и закрыл глаза. Мы так и стояли - обнявшись, прижавшись друг к другу. Все эти напряжение между нами, взаимное влечение вырвалось наружу, как только наши маски дали трещину. И именно сейчас. Такого печального, холодного и нежного поцелуя у меня ещё не было. Я плохо помню, как мы вернулись в Хогвартс. Вот только проснулась я не в своей кровати. Как только я это осознала, я резко села и огляделась. Я в комнате Тома! А вот и он, лежит рядом. Тысяча разных мыслей за секунду промелькнуло у меня в голове, прежде чем я поняла, что полностью одета. И Том тоже полностью одет, и сейчас смотрит на меня, весело ухмыляясь. – Сидела бы ты сейчас свое лицо, дурочка – рассмеялся он – Ты! Ты блин.. знаешь как я… да блин.. или ты на хуй, вообщем! - возмутилась я, пока щеки покрылись легким румянцем. А он лишь смеется. – Да все, не парься. Все норм. Мы просто спали. – Что то ты слишком веселый - саркастично сказала я, взяв себя в руки - полегчало? – Ага. Не поверишь насколько. Когда я встала, мир вокруг покачнулся, а голова закружилась. Я что, реально надеялась обойтись без температуры после вчерашнего? Стараясь идти ровно, я вышла из комнаты Реддла. И тут же встретилась взглядом с кучей взглядов других слизеринцев. Черт. Подкинули им очередную сплетню - главная пара Хогвартса трахается по ночам! О боже. Но маска, которая слетела вчера, сегодня вновь приросла к моему лицу и я надменно и безразлично оглядела гостиную. Все смотрели на меня. Как ни в чем не бывало, я направилась в свою комнату, чтобы переодеться. Как только дверь за мной закрылась, из гостиной сразу послышался рой голосов, обсуждающих новое событие. Впрочем, какое мне до этого дело? Главное, что есть я, есть Том, есть крестражи и вчерашняя ночь. Остальное уже не важно.