"Не хочу я в вашу Корею!" (с)

Остались последние приготовления и всего одна генеральная репетиция перед первым выпуском шоу. Атмосфера была напряжённой: участники измотаны, пресса постоянно следила за каждым их шагом, а фотографы караулили буквально на каждом углу. Каждый надеялся поймать хоть малейший намёк на то, что происходит за кулисами, ведь шоу держалось в строгой тайне. В такие моменты любая деталь могла стать сенсацией. Тата и Хенджин стояли на парковке студии, взяв паузу, чтобы немного расслабиться перед очередной серией репетиций. В руках у каждого был стаканчик с кофе — это было их маленькой традицией, сбежав на несколько минут от всей суматохи. Они молчали, наслаждаясь мгновением тишины и редкой возможностью побыть наедине. Тата сделала глоток кофе, отвлекшись на звуки машин, которые въезжали на парковку, и взглядом следила за людьми, которые куда-то спешили. Но вдруг она почувствовала, как чья-то рука коснулась её плеча. Хенджин, не сказав ни слова, осторожно притянул её к себе, а прежде чем Тата успела что-то понять или сказать, он нежно поцеловал её в губы. Поцелуй был таким неожиданным, что на мгновение всё замерло. Тата застыла в месте, ощущая его мягкие губы на своих, и её сердце сбилось с ритма. Ей было сложно понять, что произошло за эти несколько секунд. Она не ожидала такого от Хенджина — не сейчас, не здесь. Но, по правде говоря, этот момент был настолько искренним и тёплым, что она не могла сразу оттолкнуть его. Хенджин закрыл глаза, наслаждаясь мгновением, как будто это было то, чего он ждал долгое время. Его рука оставалась на её талии, осторожно притягивая ближе, но без давления — только с нежностью. Его жесты говорили о многом, даже если он не произнёс ни слова. Но через несколько секунд реальность вернулась с полным осознанием. Тата, осознав, что они находятся на виду, быстро отстранилась, её дыхание сбилось. Она сделала шаг назад, оттолкнув Хенджина чуть сильнее, чем планировала. Её лицо мгновенно покраснело, и она поспешила оглянуться вокруг, в страхе, что кто-то мог это увидеть. — Хенджин! — воскликнула она, нервно бросив взгляд на машины, на студию и на людей вокруг. — Что ты делаешь?! Здесь же кто угодно может нас увидеть! Её голос дрожал от переживаний. Пресса и фотографы были буквально повсюду, и любой случайный взгляд мог разрушить всё, что они так тщательно скрывали. Хенджин вздохнул, осознавая, что сделал. Он опустил голову, но не мог сдержать лёгкой улыбки. — Прости, — мягко ответил он, всё ещё смущённый. — Я просто не мог удержаться. — Ты не мог удержаться? — Тата повторила его слова с иронией, чувствуя, как её сердце всё ещё колотится в груди. Она провела рукой по волосам, пытаясь успокоиться и вернуть себе контроль. — Ты понимаешь, что это могло закончиться плохо? Пресса повсюду, стафф ходит туда-сюда. А если фанаты? Мы на виду! — Я знаю, — Хенджин виновато потёр затылок, делая шаг назад, чтобы дать ей больше пространства. — Но я не могу игнорировать то, что чувствую. Мне сложно сдерживаться, когда я рядом с тобой. Тата покачала головой, понимая, что сейчас нельзя давать волю чувствам, как бы ни хотелось. Они стояли на пороге огромного успеха, и любой неверный шаг мог разрушить их работу. Она сделала ещё один глубокий вдох, стараясь успокоиться. — Хенджин, нам нужно быть осторожными, — тихо произнесла она, пытаясь сохранить рассудительность. — Сейчас не время и не место для таких моментов. Мы работали слишком усердно, чтобы всё разрушить. Хенджин кивнул, опустив глаза. Он понял, что был слишком импульсивен, и не стал спорить. Её слова были справедливы, и, хотя ему хотелось быть ближе к ней, он не мог поставить под угрозу всё, что они достигли. — Прости меня, — повторил он снова, чуть грустнее. — Ты права, это был неправильный момент. Тата, видя его искреннее сожаление, коснулась его руки, показывая, что не сердится на него. — Просто давай сосредоточимся на работе. Всё остальное подождёт. — мягко улыбнулась она. Они ещё раз оглянулись по сторонам, чтобы убедиться, что никто их не видел, и, сделав последние глотки кофе, пошли обратно в студию, где их ждали последние приготовления к генеральной репетиции. Тата и Хенджин вместе вошли в студию, где начинался первый общий прогон. Вся сцена была подготовлена к эфиру: большие экраны сияли разноцветными огнями, в центре возвышались геометрические декорации, а вокруг стояло множество камер, готовых запечатлеть каждое движение участников. Взгляд Таты скользнул по зрительному залу, где сидела вся продюсерская группа, заняв свои места в ожидании репетиции перед завтрашним прямым эфиром. Этот момент был крайне важен для всех. Сегодня все участники могли увидеть номера других команд, но по правилам, изменить что-либо в хореографии уже было нельзя. Волнение в зале нарастало, и атмосфера пропитывалась адреналином, хотя участники старались держаться уверенно. Бан Чан, с типичной для него решимостью и энтузиазмом, подошёл к Тате и Хенджину. Он слегка улыбнулся и сказал: — Ну что, погнали? Покажем всем, что такое настоящий кайф? Он выставил руку вперёд, как будто приглашая к командному жесту, и через секунду свою руку поверх положил Хенджин. Тата последовала их примеру, добавив свою руку к общей стопке. Однако Хенджин, почти не задумываясь, накрыл руку Таты своей другой ладонью, как будто стремясь к более личному моменту. Тата мельком взглянула на него, заметив в его глазах тёплую, но скрытую нежность. — Команда! — громко прокричали они хором, разрядив напряжение и настраивая себя на серьёзную работу. Все участники заняли свои позиции на сцене. Первый совместный номер всех команд открывал шоу. Зал притих в ожидании, и вот заиграли первые аккорды. Хореография, которую они отрабатывали так долго, наконец, ожила на сцене. Каждая команда танцевала свои отведённые кусочки, но их движения сливались в единый поток, создавая ощущение гармонии и синхронности. Музыка взрывалась ритмами, а световые эффекты добавляли динамики и эмоций каждому шагу. Тата чувствовала, как с каждым движением её тело синхронизируется с энергией сцены, партнёров и музыки. Бан Чан уверенно вёл свою команду, каждый его шаг был чётким и выверенным, но при этом он не терял своей природной харизмы. Хенджин, с его лёгкостью и страстью в каждом танцевальном шаге, добавлял номеру экспрессии и драматизма. Тата оказалась между ними, и чувствовала поддержку с обеих сторон — со стороны Бан Чана, который был их лидером, и со стороны Хенджина, с которым она начала сближаться на более личном уровне. Их динамика на сцене была непревзойдённой, каждая эмоция, которую они пытались передать через движения, была наполнена искренностью и энергией. Зрительный зал продюсеров наблюдал за ними с неприкрытым вниманием, всматриваясь в каждое движение, каждый поворот головы, каждый прыжок. Настал момент для финального трюка Таты — шпагата, который должен был стать ярким завершением номера. Раз, два, три... Тата мельком взглянула на Хенджина, стоявшего рядом, и успела заметить, как он подмигнул ей с добродушной улыбкой. Это придаёт ей дополнительную уверенность. Словно по команде, она выполняет движение идеально, ноги элегантно и плавно уходят в шпагат, вызывая одобрительные кивки у продюсеров и аплодисменты от всех, кто наблюдал за репетицией. Бан Чан, заметив, что всё прошло гладко, с улыбкой подал Тате руку, помогая ей встать. Они заняли свои позиции для представления команд, ожидая, пока ведущий завершит официальную часть. Все участники разошлись за кулисы, чтобы подготовиться к личным командным номерам. Тата в приятной усталости, села прямо на пол за кулисами. Она тяжело дышала, открыв бутылочку воды, и стала наблюдать за номерами других команд. Время до её следующего выступления ещё было, их номер был предпоследним, и можно было немного отдохнуть. Хенджин, с лёгкой улыбкой на лице, подошёл к Тате и сел рядом с ней. Он наклонился к её уху и шепнул: — Моя девочка... Так красиво сделала в конце. С этими словами он обнял её одной рукой и слегка прижал к себе, словно это было что-то вполне естественное. Тата, почувствовав его близость, злобно взглянула на него, но он тут же, не теряя своей ехидной улыбки, ответил: — Это дружеский жест, так что можно. Он лукаво улыбнулся, а Тата лишь покачала головой, немного расслабляясь от его слов. Этот момент на парковке ещё не забывался, но она понимала, что сейчас все сосредоточены на шоу, и не хотела давать лишний повод для сплетен или подозрений. Хенджин всегда умел найти баланс между нежностью и игривостью, и даже сейчас, в напряжённые моменты, он умел её поддержать. Номера участников шли один за другим, каждый из которых показывал невероятную хореографию и сценические образы. Нервное напряжение за кулисами нарастало, и все старались как можно лучше выполнить свои выступления. Но Тата была поглощена ожиданием одного конкретного момента — выхода команды Феликса. Когда настала их очередь, Тата не могла скрыть своих эмоций. Она сжала кулачки и пристально следила за каждым движением Феликса, который был сосредоточен как никогда. Его лицо, обычно нежное и ангельское, теперь выглядело суровым и полностью соответствовало образу, который требовался для их номера. — Сейчас увидим, что они приготовили, — ехидно пробормотал Хенджин, заметив, как Тата не отрывает взгляда от сцены. Тата промолчала, лишь сдержанно кивнув, пытаясь скрыть волнение. Заиграла песня "Maniac", и Феликс начал танцевать. Его движения были настолько гармоничны с музыкой, что казалось, будто он рожден для этого номера. Даже выражение его лица, абсолютно неподвижное и холодное, будто маска жестокого маниака, добавляло зловещей атмосферы выступлению. — Ни фига себе... — пробормотала Тата, ошарашенная тем, что увидела. — Почему мы не выбрали эту песню? Хенджин резко повернул голову, чтобы посмотреть на неё, слегка удивлён. — Тебе не нравится наш номер? — Нравится, — быстро ответила Тата, нервно кусая губы. — Но с этим сложно будет конкурировать. Нам нужно было выбирать что-то более подвижное. Чёрт... Она замерла, разрываясь между восхищением и ревностью к тому, насколько хорошо Феликс справляется со своей частью. Она не могла понять, то ли её поразила сама постановка и танец, то ли заиграл дух соперничества. Каждое движение Феликса казалось идеальным, словно он сам был воплощением этого трека. — Он хорош, — наконец признала Тата, продолжая наблюдать, как команда Феликса исполняет номер с точностью до мельчайших деталей. Хенджин, заметив, как сосредоточенно и почти с восхищением Тата следит за Феликсом, слегка прищурился и с усмешкой наклонился к её уху: — Он тебе нравится не только ж как танцор и артист, да? — спросил он, нарочито беззаботно, но в его голосе чувствовалась лёгкая нотка ревности. Тата, не отрывая глаз от сцены, лишь бросила в ответ: — Я просто в шоке от того, как он танцует. Мы могли бы сделать что-то подобное. Хенджин хмыкнул и облокотился на стену, всё ещё наблюдая за её реакцией. — Да ладно, расслабься, — сказал он, чуть посмеиваясь. — Наш номер все равно самый лучший. Это просто разные стили и тебе режет глаз. Однако Тата не могла отделаться от чувства, что их команда действительно могла бы выбрать что-то более зрелищное. Её сердце колотилось в груди, пока команда Феликса завершала выступление, поставив мощную финальную точку. Феликс бросил последний, почти театральный взгляд в зал, и публика — даже продюсеры в зрительном зале — не скрывали своего восторга. — Чёрт, — прошептала Тата, прикусив губу. — Это было круто. Хенджин не мог не заметить её реакцию. Он слегка подтолкнул её плечом и, с лёгкой ревностью в голосе, пробормотал: — Ладно, пусть он сегодня сорвёт аплодисменты, а завтра посмотрим, кто окажется на высоте. Но Тата уже не слушала его. Весь её разум был сосредоточен на конкуренции и предстоящем выступлении. — Нам придётся выложиться на все сто, — сказала она, повернувшись к Хенджину с твёрдостью в голосе. Хенджин рассмеялся, но в его глазах блеснул тот же азарт. — Тогда готовься к битве. Команда Феликса заканчивала свой номер, и теперь все участники вернулись за кулисы, включая самого Феликса, который выглядел довольным. Его взгляд встретился с Татой на мгновение, и она, не удержавшись, чуть улыбнулась. Однако, когда Феликс направился в их сторону, Хенджин незаметно прижался чуть ближе к Тате, как бы напоминая о своём присутствии. — Что скажете, как вам? — спросил Феликс, подойдя ближе. — Очень круто, — признала Тата, встречаясь с его взглядом. — Ваш номер просто бомба. — Спасибо, — ответил Феликс, но его глаза на мгновение задержались на Тате, как будто он пытался прочитать её мысли. — Хочу уже на вас тоже посмотреть. Хенджин фыркнул, бросив Феликсу многозначительный взгляд, но промолчал. Тата же лишь коротко кивнула, решив, что завтра действительно будет очень интересно для всех. Бан Чан резко подошел к Тате и Хенджину и сказал, что их танец следуюзий и нужно занять свои места. Феликс в этот момент взял Тату за руку и прошептал: -Удачи! Тата ему мило кивнула и погладив своим большим пальцем его руку отвернулась, чтобы пойти на сцену и занять свою первоначальную точку к танцу. На сцене зазвучали первые аккорды "Red Lights", и атмосфера сразу заполнила пространство. Бан Чан, Тата и Хенджин заняли свои стартовые позиции, каждый сосредоточен и готов показать максимум. Бан Чан стоял с одной стороны сцены, готовый к первому движению, а Хенджин — с другой. Его голос прозвучал уверенно: — Сейчас покажем, кто здесь самый лучший. Тата стояла в центре, чувствовала, как в груди нарастает волнение, но одновременно её охватывало ощущение силы. Она окинула взглядом зал и на мгновение поймала взгляд Феликса за кулисами. Это её подстегнуло — в этот момент она захотела показать всё, на что способна. Феликс заметил её взгляд и, несмотря на расстояние, послал ей мимолётную поддержку. Тата почувствовала это всем сердцем. Танец начался. Первая синхронная волна движений от всех троих, плавно перетекающая в интенсивные ритмы музыки, наполнила зал. Бан Чан двигался уверенно, его сильные, резкие движения подчеркивали его контроль. Хенджин — его стиль, полный чувственности и гибкости, захватывал внимание зрителей. Тата же была связующим звеном, её пластичные движения олицетворяли страсть и силу, сливаясь с музыкой. Каждый куплет они исполняли с максимальной отдачей. Их тела двигались в унисон, сливаясь с каждым битом. В припеве, когда напряжение достигло пика, Тата и Хенджин начали исполнять поддержку — его руки плавно скользнули под её талию, поднимая её высоко над землёй. Этот момент был олицетворением доверия и синхронности. Они смотрели друг другу в глаза, создавая ощущение почти магической химии между ними. Поддержка прошла идеально. Хенджин крепко держал Тату, а она, грациозно подняв ноги в воздухе, сделала почти невесомое вращение, создавая образ полной гармонии и слияния. В конце поддержки она приземлилась мягко, и, не теряя ритма, они продолжили танец, каждый их шаг и каждое движение словно прожигали пространство на сцене. Последний наклон — и танец завершён. Наступила несколько секундная тишина. Зал затаил дыхание, а затем взорвался овациями. Громкие аплодисменты наполнили всё пространство. Это было не просто одобрение — это был триумф. Их номер явно отличался от других: в нём чувствовалась энергия, эмоциональная связь и идеально выверенная техника. Тата тяжело дышала, стараясь прийти в себя после интенсивного выступления. Она бросила взгляд в сторону других участников, и её сердце наполнилось теплом, когда она увидела, что даже другие команды аплодировали им. Это было максимально приятно — их старания оценили не только продюссеры и стафф, но и конкуренты. Бан Чан, вытирая пот с лба, посмотрел на Тату и Хенджина с широкой улыбкой на лице: — Мы сделали это! После завершения выступления все трое медленно отошли к кулисам. ан Чан сиял от удовлетворения и облегчения, что всё прошло так, как они планировали, даже лучше. Он хлопнул Хенджина по плечу со словами: — Это был настоящий кайф. Хенджин с улыбкой кивнул, хотя по нему было видно, что он измотан. Он посмотрел на Тату, которая всё ещё тяжело дышала, пытаясь справиться с адреналином, и тихо произнёс: — Ты была невероятной. Я знал, что ты сможешь это сделать. Тата посмотрела на него и улыбнулась, ощущая, как в груди снова растекается тепло. Её внимание на миг переключилось на Феликса, который стоял чуть в стороне, с тихой, но одобрительной улыбкой наблюдая за ними. Он кивнул ей, как бы давая понять, что их номер впечатлил и Феликс, неожиданно, вдруг направился прямо к ней. Его лицо выражало одобрение и что-то ещё, возможно, скрытое восхищение. Когда он подошёл, то, чуть понизив голос, сказал: — Это было потрясающе. Ты и правда удивила меня. Тата, немного смутившись, улыбнулась: — Спасибо. Мы очень старались. Но твой номер тоже был огонь, — добавила она, вспоминая, как нервничала, когда смотрела выступление Феликса. Феликс смущённо улыбнулся, но ничего не сказал. В этот момент к участникам подошла продюсерская группа, которая, аплодируя, поблагодарила всех за невероятные номера и за созданное настроение. — Вы все большие молодцы, — сказал один из продюсеров, оглядывая собравшихся. — Мы видим, как много вы вложили в эти номера, и это было просто фантастично. Завтра — важный день, так что отдохните, настройтесь и дайте завтра ещё больше энергии. Удачи на эфире, вы все справитесь отлично! Тата, Хенджин и Бан Чан одновременно кивнули, чувствуя, как напряжение наконец начало спадать. Было приятно слышать похвалу от продюсеров, но в воздухе всё ещё витал предстоящий эфир, и никто не мог полностью расслабиться. — Ну что, — вдруг сказал Хенджин, беря Тату за руку, — пора всем хорошенько поесть и отдохнуть перед завтрашним днём. Тата слегка удивилась, но не стала противиться, понимая, что в этот момент им действительно нужно отдыхать. Она почувствовала, как его пальцы мягко сжали её руку, и мельком заметила, как Феликс посмотрел на них. На его лице промелькнула едва заметная эмоция, словно он уловил ревность Хенджина, но ничего не сказал. Вместо этого Феликс просто проводил их взглядом, когда они пошли прочь, погружённый в свои мысли. ъ — Эй, подождите! — прокричал Бан Чан, догоняя их. Он улыбнулся и хлопнул Хенджина по плечу. — Вместе идём, что ли? — Конечно, — улыбнулся Хенджин, хотя в его голосе чувствовалась лёгкая напряжённость. Все вместе они направились к раздевалкам, чтобы переодеться после репетиции. Тата чувствовала, как пот с танцев слипся с её футболкой, и с нетерпением ждала, когда сможет привести себя в порядок.