Булавка

Че понимает, что своему кумиру тоже нравится. Он нравится. Их время вместе, возможность быть собой. Потому что Порче не важно, хочет Ким устало лежать на диване, с его палочек снимая жареные креветки из лавки на углу, или заниматься музыкой, играя, пока пальцы не заноют от струн. Каждый раз соглашаясь остаться дома и включить сериал, он видит, как в глазах Кима появляется огонек. Пока еще маленький, но быстро разгорающийся. Язык любви Порче – служение и касания. Ему не нужно много в ответ, достаточно того, что Ким его не отталкивает, что заботится в ответ, помогая с музыкой, увлеченно слушая дурные рассказы о новой компьютерной игре, от которых мог легко отмахнуться. Порче улыбается и притягивает музыканта за плечи ближе, обнимая и утыкаясь лицом между чужой шеей и своей рукой. Ким всегда обнимает его в ответ. Они очень часто остаются в доме его родителей, реже на студии, пару раз зависают в кондо в огромной пугающей высотке. Порче даже остается ночевать, когда Ким, забывшись во время ожидания доставки, открывает бутылку вина, выпивая целый бокал, пока Че переодевается в немного великоватые чужие вещи. Отказывается отпускать его на такси и настаивает, что отвезет сам утром, оставляя его в гостевой спальне. Бутылку они допивают вместе. Порче до дрожи боится, что ему придется отбиваться от неприличных предложений, но Ким не позволяет себе ничего больше привычных объятий перед телевизором. Даже если Че спиной ощущает колотящееся сердце и сорванное дыхание, каждый раз, когда он смещается. Ким, провожая его в комнату, смотрит так, что он бездумно дрочит на светлый образ домашнего Вика в ванной, кончая непозволительно быстро. Утром Ким его впервые целует. Они мягкие со сна. Порче тянет кофе из обычной белой чашки, пока Ким курит, спокойно светя перед ним голым торсом. Даже не противится, когда он подходит со спины, прижимаясь щекой к плечу, обнимая. Только укладывает руку поверх его на голом животе. – Все хорошо? Порче отрывисто кивает, губами касаясь чужого плеча, чувствует напряжение даже в только проснувшемся Киме, не покидающее его, наверное, даже во сне. – Прекрасно, ПиКим. Кимхан разворачивается в его руках. Они смотрят друг другу в глаза, и Порче знает, что будет дальше, но боится до жути. Ким тушит сигарету в пепельнице на перилах и опускает ладонь ему на талию, собирая гармошкой футболку. – Могу я тебя поцеловать? – Конечно, ПиКим. С его губ слетает тихий смешок, повторяемый и Кимом. Чужие губы мягкие, ласковые, как лепестки маков, Порче не может сдержать тонкий высокий писк счастья, впуская в свой рот чужой горячий язык. Когда Че начинает подрагивать от эмоций, Ким отстраняется, растягивая тонкую нить слюны между ними, улыбаясь. Оба светятся изнутри, как лампочки. Порче не верит своему счастью. Даже просто брать уроки у Вика для него невероятная удача. Но получить в свои руки самого Кима было выше его ожиданий, только жило в мечтах. Хочется отдать всего себя, не думать о последствиях. Они вроде встречаются. Ким готовит лапшу, сосредоточенно нарезая зеленый лук, чтобы посыпать им сверху. Они в доме родителей, Порче счастлив и не может сдержать улыбку, наблюдая за кумиром в черной безрукавке с простым и незатейливым хвостиком, профессионально орудующим ножом. Что-то цепляет взгляд. Сегодня Ким особенно собран, приехал словно злой и раздраженный. Даже не обнял, унесся в ванну, а потом спустился готовить. Как будто они давно женатая пара с кризисом третьего года. Порче от мыслей отбрыкивается, просто сидит за столом, копаясь в телефоне, пока перед носом не возникает тарелка. Он поднимает глаза и натыкается на покрасневшие глаза Кима. Дергается наверх, чтобы обнять, и на секунду окидывает того взглядом. Булавка. Ким начал носить ее, через время после того, как они начали заниматься. Не украшение, которое раньше мелькало на Вике. Простая английская булавка, на тонкой цепочке, продетая через два звена цепи. Порче знает, у него самого есть такая, подаренная братом. Самая обычная булавка на шнурке. Обещание. Порче обнимает дрожащие плечи, пока Ким прижимается ближе, заливая его футболку слезами, ломаясь с громким воем. Че гладит его по голове, мягко перебирает пряди, стянув резинку, не говорит ни слова, давая возможность выпустить все эмоции. – Я не могу больше, Порче. Че пугается, сжимает объятья сильнее, не может слушать спокойно больной и разбитый голос. – Что не можешь, Пи? Ким выпутывается из его рук, смотря в глаза. Словно ищет в них ответ, пока Порче большими пальцами стирает соль с мягких щек. Его тащат на улицу, захлопывая дверь. Снаружи, внезапно, обнаруживается какой-то мужчина в костюме-тройке с собранным в хвост андеркатом. Ким пролетает мимо, даже не обращая внимания. – Сторожи дом, Биг. Мужчина только кивает и скрывается в дверях. Порче перестает что-либо понимать, залезая в открытую дверь знакомой до последней песчинки под краской Мазерати. Они вроде едут в кондо Кима, и Че растекается по креслу, врубая вентиляцию на полную, для верности беря в свою ладонь чужую, сплетая пальцы. Ким болезненно улыбается, но руки не отнимает. Они едва успевают зайти в двери, как Ким задвигает его себе за спину, дергаясь в сторону комода. Порче видит в чужих руках пистолет и с тихим вскриком прячется, зажмуриваясь. – Кимхан. Голос незнакомца тихий и низкий, звучит так, словно ему принадлежит весь мир. Порче думает, что, наверное, так и есть. – Пошел вон, Кинн, пока я тебя не убил. Голос Кима звучит настолько же властно, но еще и пугающе, совсем не каким он привык его слышать. От такого поджимаются пальцы на ногах, а дыхание сбивается, отплясывая чечетку вслед за сердцем. Адреналин застилает глаза, но рука все еще цепляется за чужое плечо. Порче понимает, что незнакомец проходит мимо, когда Ким поворачивается, заставляя и его двигаться, останавливаясь лицом к двери. – Марк! Ким рявкаяет так, что он снова сжимается в клубок, вспоминая коллекторов и ужас, который они приносили. – Господин Ким… – Какого он тут забыл? – собеседник даже рта не успевает открыть, как Ким кидает в того пистолет и взмахивает рукой. – Разбор полетов позже. Порче дрожит, всеми силами цепляясь за вспоминания, сильные и яркие, общие с Кимом, где тот не пугает похлеще ужастиков и страхов прошлой жизни. Кимхан обнимает его, притягивая за плечи, кладет ладонь ему на голову, и Порче снова чувствует себя рядом с тем знакомым человеком, которого так отчаянно любит. – Прости, Ангел. Я отпущу тебя, только не сбегай пока, хорошо? Порче кивает, и Ким расслабляет руки, позволяя ему сделать шаг назад. Все тот же Ким, то же кондо, чертова булавка. Порче не хочет бояться, но очень хочет знать, что происходит. Музыкант протягивает ему руку, которую он принимает без единого сомнения, идет следом к большому полотну с изображением Вика. Порче не нравилось это фото. Слишком пластиковым на нем был Ким. Музыкант толкает картину в сторону, показывая пробковую доску, и Порче давится вздохом, через секунду закрывая рукой рот. Потому что лицо Порша и его собственное смотрят на него с чертовой доски, рядом с лицом незнакомца, с которым разговаривал Ким. – ПиКим? Кимхан встает перед ним, смотрит в глаза. Кажется, снова на грани слез, и Порче не находит в себе моральных сил не протянуть руку к чужому лицу, чтобы провести пальцем по скуле, поделиться комфортом. – Я не могу больше тебе врать, Порче. Так он узнает, что его брат не уехал на остров, а пошел работать на мафию. Так он узнает, что Вик не хотел с ним заниматься. Знать его, в целом, не хотел, но пришлось ради безопасности семьи. Порче теперь знает, что его друг Макао – кузен Кима и наследник в Побочной семье, что старший брат Као – Вегас – планировал его похищение, но они тогда остались в кондо Кима и похищение не удалось. Порче смотрит на стену пустыми глазами, пока его пальцы путаются в темных волосах Кима, спрятавшего лицо в его плече, снова плачущего. Он должен уйти. Он не может, потому что на шее у Кима булавка, которую он начал носить, когда начал проявлять к нему интерес. Порче знает, что это было обещанием жить, после попыток суицида, которые человек носит, если не справляется сам. – ПиКим? В шею ему раздается мычание. Порче тянет за пряди, заставляя смотреть себе в глаза, чтобы увидеть в них самое важное. Ким и правда выглядит так, словно готов удушить самого себя, если он сейчас уйдет, но не держит его, не мешает. Не пытается отговорить или оправдаться. Порче целует его, собирая соль с губ, горечь с языка и боль из уголков глаз. Руки обнимают жесткое крепкое тело, притягивают ближе. Ким отстраняется, смотрит еще сломаннее, больнее, чем до поцелуя. – Пожалуйста, Порче. Ким думает, что он хочет уйти. Че поднимается с дивана, тянет следом и Кима, прижимаясь вплотную. смотрит на пробковую стену, на бумаги на столе и на лежащий поверх именной ствол. Достает телефон из заднего кармана и смотрит на музыканта. – Номер брата своего диктуй. Даже если Ким не понимает, зачем, подчиняется, только хватка на руке, которой Порче обнимает его за поясницу, усиливается. Минуту и целых пять гудков спустя трубку все же поднимают. – Слушаю. – Это правильно, слушай, – Порче направляет свою злость туда, куда она и должна идти, с Кимом он разберется позже. – Поршу передай, что я буду ждать его дома завтра. И если он не придет, то может меня больше не искать. Всего плохого. Он сбрасывает, не дожидаясь ответа, и выключает телефон, бросая тот на диван. Смотрит на Кима, еще раз обводя взглядом любимые черты. С тем, что он рано или поздно ляжет под кумира он уже смирился. Больше не дрожит от перспективы. – Спальня, ПиКим. Где я популярно тебе объясню, что никуда от тебя не сбегу. Ким смеется, поднимая его на руки. Порче смеется в ответ, обхватывая чужую талию ногами, скрещивая за спиной лодыжки. Плевать, что там за портретом Вика. Он узнал другую сторону своего любимого задолго до его грязных тайн. И человека, которым тот является, они не изменили, а значит с этим можно было жить. Ким смотрит на него охреневшими глазами, когда он выпрямляется, покачиваясь сверху, уже привыкнув к растяжке и распирающему чувству наполненности. – Не думал ты, что так закончится все, да? Кимхан снова смеется, сминая его бедра пальцами, оставляя синяки рядом со своими засосами. – Не мечтал даже, если честно. Порче опускается на локоть у чужого лица, целуя губы. Восполняет неопытность смелостью и неуемным энтузиазмом. Смотрит в глаза, медленно двигаясь по стволу. – Я слишком люблю тебя, ПиКим. – Порче… Ким не верит и снова не может говорить. Он не винит, Че тоже раньше боялся своих чувств. – А еще я – твоя причина жить. Он видит ахуевшие глаза Кима и поднимает руку с зажатой в ней булавкой, которую снял с цепочки, пока музыкант был в душе. Кимхан рычит, притягивая его ближе, и переворачивает их, накрывая всем собой. Горячее дыхание опаляет ухо. – Ты – мой воздух, мой свет и мое чертово счастье. И даже если я тебя не заслужил, уже никогда не отдам. Порче смеется, подаваясь бедрами наверх. Как будто он собирался стать счастьем для кого-то другого.