Je t'aime Andrew, je t'aime

Эндрю никогда никого не любил... Эндрю никогда никого так не желал... Эндрю никогда никого к себе не подпускал... И никогда не давал к себе прикасаться... До того пока в его жизни не появился он, Перевернув его привычный уклад.       Натаниэль был первым человеком, кто трепетно и бережно обнимал Эндрю. Был первым, кому было позволено прикасаться к человеку, которого называли «Монстр», даже не догадываясь о том, что пережил парень, без последствий. Они просто не хотели понять апатично настроенного человека, который просто защищал свою семью. Натаниэль появился в жизни Эндрю неожиданно. Примерно в начале второго года учебы в университете Пальметто. Парень был покрыт сплошными тайнами, от которого так и веяло опасностью. Нил – имя, которое парень взял, будучи в бегах. В тот год его мать, Мэри Хэтфорд, умерла от рук безжалостного отца.       А Натаниэль, всё же решившись, набрал номер дяди – Стюарта Хэтфорда, который, в свою очередь, являлся главой клана Хэтфорд. Дядя помог ему сменить имя официально на Натаниэль Абрам Хэтфорд, но временами парень пользовался фамилией отца. Сам он жил в Денвере, штат Колорадо, США, с семнадцати лет. Там же он открыл кофейню и клуб под названием «Mon amour».       Парень попал к Стюарту в четырнадцать, а в шестнадцать уже получал эмансипацию. Так как он любил изучать языки, в его копилке уже были испанский, французский, немецкий, американский английский, британский английский. В планах было изучить японский и русский. Университет он оканчивал там же, в Денвере, по специальности лингвистика.       Эндрю в тот год числился голкипером в команде «Лисы», которая занимала третье место в турнирной таблице по экси. Натаниэль же решил не возвращаться в спорт, наблюдая лишь со стороны. За этот год Эндрю благодаря Хэтфорду помирился со своим близнецом Аароном. Нат быстро нашёл общий язык с близнецом Эндрю, ввиду того что увлекался хим-био. А Аарон, в свою очередь, познакомил его со своей девушкой Кейтлин Маккензи, женской версией самого Натаниэля. Натаниэль был сильно удивлён этим сходством. Судя по всему, несмотря на некую враждебность друг к другу, вкус на партнёров у них был явно схож. Волосы девушки были светло-рыжими, а глаза – голубыми. Лицо и плечи были покрыты россыпью веснушек. Постепенно Эндрю, Аарон и Кейтлин сближались, а сам Натаниэль дарил Эндрю нежные, трепетные объятия. Эндрю долгое время не мог терпеть любые прикосновения. Но с появлением Натаниэля что-то изменилось: Эндрю начал чувствовать, выполнять просьбы, желать близости.       Их общение начиналось с малого: они сидели на крыше общежития и общались, рассказывая о себе крупицы правды, постепенно общение переходило в мимолётные поцелуи, а после – в успокаивающие, оберегающие объятия после панических атак и ночных кошмаров. Самого Натаниэля время от времени тоже посещали кошмары, но благодаря личному психотерапевту всё переносилось легче. После окончания университета Эндрю переехал в Денвер, ближе к Натаниэлю. Там он начал работать по профессии, постепенно привыкая к жизни с двумя котами и Натаниэлем в одной квартире. Парень время от времени устраивал для Эндрю сюрпризы. Да, тот их до смерти ненавидел, но от Натаниэля принимал. Наверное, за прошедший год парень доказал, что от него не стоит ждать подставы. Натаниэль постепенно пробивался через защитный слой Миньярда, давая тому понять, что ему можно доверять. Он не принуждал Эндрю к чему-либо, а просто ждал и просил, и если парень был готов, то выполнял просьбу. Теперь это казалось таким нормальным и обыденным. Сегодня Эндрю возвращался позднее обычного: он выступал обвинителем по делу изнасилования несовершеннолетнего, некого Итана Янга. У обвиняющей стороны были все доказательства на руках, поэтому следственной группе работать было легче. Натаниэль ждал своего партнёра дома, приготовив на ужин ризотто с креветками, белым вином и базиликом, а на десерт фисташковое мороженое и панна-котту. Когда Эндрю зашёл в квартиру, с кухни почувствовался терпкий запах. Парень прошёл вглубь комнаты и, вдохнув аромат, поинтересовался: — Ниэль, ты что-то готовишь? — Ох, mon amour, ты уже вернулся? Да, я итальянскую кухню готовлю. Почти готово, иди, переоденься, mon précieux. — Хорошо.       Не так давно Нат начал учить Эндрю французскому и теперь получал удовольствие от того, что каждый раз смущал своего партнёра. Каждый раз, услышав французскую речь из уст Натаниэля, Эндрю краснел, но при этом старался держать непроницаемое лицо, но это не всегда получалось. Натаниэль замечает покрасневшие кончики ушей, улыбаясь, говорит: — Mon précieux я тебя сильно смутил? — Non, mon chéri. — Ох, ты, наконец, заговорил на французском, mon amour. — Idiot. Услышав ругательства в свой адрес, Натаниэль рассмеялся. — Дрю, как прошёл твой день? Всё получилось? — Всё хорошо. Осталось ещё чуть-чуть, и можно будет отдохнуть. — Я рад. Совсем скоро ты посадишь этого ублюдка пожизненно. Хорошо, что ребята решились всё рассказать. — Ты прав, Эль, там столько ребят, – прикрывая глаза, подтверждает парень. — Теперь я уверен в том, что она знала, что делает её сын с «младшими» братьями. Знала, Эль. Но ничего с этим не делала. Женщина, которая проявляла по отношению ко мне нежность, женщина, которая была ближе всего к подобию матери, всё знала... Но делала вид, что этого нет. Когда её сын обращал внимание на своих «младших» братьев. Как она включала в наушниках громкую музыку, лишь бы не слышать того, что делает Дрейк. Осознание того, что Кэсс всё знала и никак не мешала происходить насилию в их доме, выпускало больше воспоминаний из детства. Он начал подозревать об этом ещё в подростковом возрасте, но отчаянно цеплялся за воспоминания о нежной и милой Кэсс, которая пекла ему шоколадные печенья и варила горячий шоколад. С каждым воспоминанием в Эндрю снова что-то ломалось, а тело тряслось. Мозг парня подкидывал болезненные моменты прошлого, проецируя это на своё настоящее. Ему казалось, что он снова находится в своей комнате у семьи Спир, а над ним нависает этот громила.       Натаниэль нутром чувствовал, как его любимого накрывает паника, и вытащить его из воспоминаний – не самое легкое задание. — Эндрю, милый. Вслушайся в мой голос, это я Ниэль. Эндрю будто слышал голос Ниэля будто под толщей воды, а пытаясь что-то сказать, из горла вырывался лишь хрип. — Посмотри на меня. Эндрю вслушиваясь в голос попытался сфокусировать своё внимание, а попутно и зрение, но ничего не получалось. Потом он понял что не может вдохнуть полной грудью, будто его сжимают в тиски. —Дрю, дыши. Глубокий вдох и выдох. На раз, два.... Ты Эндрю Джозеф Миньярд, ты работаешь прокурором в Денвере, штат Колорадо. Тебе 25. Ты в безопасности. Аарон в безопасности. Возвращайся ко мне, Дрю. Когда и это не помогло, Натаниэль вспомнил о том, как Адриана учила его выводить человека из панической атаки: — Дрю, дорогой, скажи что ты видишь? Назови 4 предмета. — Сэр, Король, ты и картина. — Молодец. Кто тебе дорог? — Ники, Аарон, Кейт и ты. — Хорошо... хорошо. Ты молодец. — Абрам. —Да? — Ты же будешь рядом? — Буду милый, буду. Я буду рядом столько, сколько тебе это нужно.       Спустя час Эндрю пришёл в себя. — Что произошло? — Паническая атака. Ты сказал, что она знала и ничего с этим не делала. А потом мозг вернул тебя в детство. Пойдём в душ, тебе станет чуть легче, а потом поужинаем. — Хорошо... Пойдём. Эндрю поднялся на ноги, чуть опираясь на парня, направился в душ.       Эндрю нравился голос Ниэля. Ему нравилось, как из его уст звучит его имя. Как он меняет свою тональность и звучание в зависимости от того, какие чувства испытывает.       Эндрю нравилось, как реагирует его тело на нежные и бережные прикосновения Натаниэля. Нравилось, как сам Натаниэль реагирует на прикосновения к Эндрю.       Весь год Натаниэль наблюдал, помогал и делал выводы. Он понимал, то что пережили близнецы, не проходит бесследно. Но он старался привнести в их жизнь частичку счастья, и у него это получилось. Маленькими шажочками Ниэль помирил сначала братьев, а потом помог Эндрю принять выбор близнеца. Вынырнув из своих воспоминаний, Эндрю мельком улыбнулся парню.       Эндрю никогда не признается вслух, особенно на английском, особенно в присутствии чужих что любит этого бесячего парня. Бесячего, потому что заставляет чувствовать то, что Эндрю запретил себе чувствовать ещё в подростковом возрасте.       Эндрю нравилась эта жизнь. С появлением Ната в его жизни, она явно заиграла новыми красками. Он, не терпящий любых прикосновений к себе, сейчас мог растечься томной лужицей перед единственным человеком, чтобы тот коснулся его. К этому моменту они шли долгие пять лет: изучение личных границ, принятие и понимание психологических травм друг друга, умение слушать, но и слышать то, что тебе говорят. Доверить себя кому-то для Эндрю было сродни подвигу.       Эндрю нравилось как Абрам Хэтворд целует своего мужа в висок, при этом, трепетно обнимая. Нравилось как он говорит что любит, не ожидая что Эндрю произнесёт это вслух.       "Я люблю тебя" — это чужая фраза для них, это слова, которые они слышали от тех, кто их окружает, но которые никогда не применялись к ним или ими самими. Ни матерью Нила, ни Касс. Мать Нила была не из таких, и Касс думала, что уважает потребности своего непокорного приемного ребенка, избегая фраз, требующих ответа.       Я люблю тебя — это фоновый шум в их жизни: неудачная попытка перевести слишком много эмоций в произнесённую фразу, прикол на День Святого Валентина, надпись на открытках.       Их «Я люблю тебя» — в их Останься, в их Не уходи, в их Добро пожаловать домой, в пальцах, сцепленных в петлях ремня, и в затяжных взглядах через всю комнату, и они не хотели бы, чтобы было иначе.       Натаниэль с раннего детства был приучен к личным границам своим отцом. Тот не позволял касаться себя без разрешения. За это Натаниэль был ему благодарен. Ведь благодаря этой привычке, сейчас он счастлив и делает счастливым Эндрю.              Когда-нибудь, в скором будущем, Эндрю сможет сказать эти три слова, но это будет один единственный раз. Абраму не нужно слышать от Эндрю «Я люблю тебя» каждый раз, чтобы знать о его любви. Они оба привыкли проявлять свою любовь в действиях, а обращения любимый, дорогой, милый используются лишь за закрытыми дверьми, там где об этом будут знать лишь они вдвоём. — Je t'aime Andrew, je t'aime – неожиданно для сонного Эндрю, произносит Абрам и снова обнимая, засыпает.