Встреча одноклассников

      Чимин с грустью посмотрел на подгоревший кусок хлеба, который должен был превратиться в очередной шедевр кулинарии. Он тяжело вздохнул и принялся всё переделывать. Желудок неприятно ныл, напоминая, что пора бы уже закинуть в него хоть что-нибудь, но парень настойчиво игнорировал позывы своего организма. Ведь он так хотел сделать всё красиво и насладиться эстетикой завтрака, который зарядил бы его на весь день.       Яйцо пашот — любимый завтрак Чимина, а если ещё добавить к нему ломтик хлеба, поджаренного на оливковом масле, да пару кусочков слабосолёной сёмги с авокадо, то можно испытать гастрономический оргазм. Чимин сделал глоток тёплой воды с лимоном и принялся заново отрезать кусочек хлеба. В этот раз он будет более внимателен.       — Ты ещё здесь? — голос из трубки звучал взволнованно.       — Угу. Здесь. Извини, у меня небольшое ЧП, — отозвался блондин.              — Чим, вот у меня ЧП. Мой лучший друг бросает меня на произвол судьбы, предав нашу многолетнюю дружбу! — мрачно произнёс парень по ту сторону телефона.       — Тэ, я всего лишь сказал, что не пойду на эту встречу выпускников. Что мне там делать? Я ни с кем, — он замолчал и тяжело вздохнул, — мне там не место.              — Да брось, нам же было весело. Тем более они решили позвать и старших. Я слышал, что Юнги придёт.       — Что? — Чимин уронил нож на пол. — Кто?       — Мин Юнги. Ты же помнишь его? Вы тогда, вроде, неплохо так общались. Он вернулся из штатов пару месяцев назад. Ты не знал?       — Я, я давно о нём ничего не слышал. Из последних новостей знал, что он женился и открыл какую-то крутую звукозаписывающую студию. Я пару лет назад встречался с его одноклассником, он заходил ко мне на работу.       — Он в разводе, — сообщил Тэхён. — Переехал сюда на постоянку. Так что решайся. Вы сколько не виделись, лет десять?       — Угу. Я подумаю, — Чимин поднял нож с пола, ополоснул его и приступил к нарезке авокадо.       — Я заеду за тобой в шесть. Будь готов, и никаких отговорок я не приму.       — Ты будешь на машине? Неужели сам Ким Тэхён откажется от алкоголя на вечеринке? Кто ты? — блондин хихикнул.       — Чонгук сказал, что яйца мне оторвёт и сделает из них серёжки, если на этом вечере хоть одна капля алкоголя попадёт мне в рот, — вздохнул парень, — а мне, как бы, не хочется с ними расставаться.       — Он хорошо на тебя влияет. Я рад за вас.       — Спасибо. Уверен, и ты скоро встретишь своего ювелира, — посмеялся Тэхён, — в шесть, не забудь. До встречи.       Пак тяжело вздохнул, положил телефон в карман и включил чайник. Он не видел Мин Юнги десять лет, и сказать, что ему не было интересно взглянуть на него хоть одним глазочком, значило, солгать. Слишком много мыслей. Чимин впал в некий ступор, предаваясь воспоминаниям…       Тогда Чимин любил экспериментировать с волосами и выкрашивал их во все возможные цвета радуги. В школу он пришёл с новой прической и ему скорее хотелось похвастаться новым образом перед другом. Перед Юнги. Сверив расписание со старшим классом, парень прямиком направился в спортзал. Распахнув двери, он тут же встретился с восхитительным лисьим прищуром. Юнги замер, уронив на пол баскетбольный мяч. Его дыхание сбилось от бега, отчего грудь непрерывно вздымалась, пропуская воздух через лёгкие. Мину так шла школьная форма баскетбольной команды, что Пак не мог сдержать улыбки.       Пропуская через пальцы розовые пряди, Чимин прошёл в середину спортзала и остановился напротив Юнги. Тот, в свою очередь, не мог отвести взгляд от розового блестящего шёлка на голове младшего. Мин протянул руку и зарылся пальцами в волосы парня напротив, немного приводя их в беспорядок. Пак недовольно надул губы: ему же сделали укладку.              — Забавный, — Юнги одарил младшего ослепительной улыбкой, — теперь ты ещё больше похож на принцессу.              Чимина из воспоминаний вернул недовольный свист закипевшего чайника — от этого звука резало слух. Выключив плиту, блондин заварил зелёный чай и принялся завершать приготовление уже позднего завтрака. «Принцессу» — пролетело в голове у парня, и он не сдержал улыбки. Ему нравилось, когда Юнги так называл его, словно оберегал. Как огнедышащий дракон, он следил за тем, чтобы его розововолосое чудо никто не обижал. На обеде всегда угощал клубничным соком и с улыбкой приводил волосы друга в беспорядок. Друга. Они были друзьями, всего-то.       Юнги был старше Чимина на два года, они познакомились на соревнованиях по баскетболу. Тогда младший класс привели как группу поддержки для школьной баскетбольной команды, где Юнги был капитаном. Это была любовь с первого взгляда. Чимин всю игру наблюдал за изворотливым капитаном, за его сильными руками, которые так крепко сжимали мяч, за капельками пота, которые стекали по вискам, за тонкими и манящими губами, по которым старший постоянно проводил языком.       Игра уже шла к своему завершению. Принимающая гостей школа, конечно же, выигрывала, благодаря звёздному капитану команды, который так старательно выкладывался на всю и попадал в баскетбольное кольцо раз за разом. Мин Юнги никогда не промахивался. Почти никогда. На последней минуте старший кидал мяч в кольцо и просчитал угол броска. Мяч отскочил от щита и прилетел прямо в нос Чимину. Прозвучал завершающий игру сигнал. Все собрались поздравлять выигравшую команду, а Пака под поздравительные крики повели в медпункт. Тогда Юнги догнал его и долго извинялся. Чимин не держал обиды, ведь прекрасно понимал, что это всего лишь случайность. На следующий день, придя в школу, младший нашёл на своей парте маленькую бутылочку с клубничным соком.       Чимин ухмыльнулся, снова вернувшись в реальность, и откусил бутерброд, приготовленный на завтрак. Ему не стоит копаться в воспоминаниях, ведь он знает, что это ни к чему хорошему не приведёт.       На улице было довольно прохладно. Начало декабря. Зима уже полностью овладела Сеулом, забираясь своей прохладой под воротники прохожих, пробирая до костей. Пак уже стоял на улице и вдыхал свежий воздух. На часах — семнадцать сорок восемь. Время в квартире тянулось ужасно долго, оно, как будто, душило, сжимая своими парализующими клешнями горло юноши, заставляя тяжело дышать. Поэтому ничего другого не оставалось, как выйти на улицу и отвлечься на красоты вечернего города.       Вдалеке виднелись высотки, в окнах которых уже горел свет. Через дорогу был небольшой парк, куда Чимин каждое утро ходил бегать, когда на улице не было так холодно. Сейчас это место готовили к празднованию Рождества, украшая разноцветными гирляндами и расставляя по периметру иллюминации в виде ёлочных шаров, оленей и маленьких домиков.       Парень поправил воротник своего нового бежевого пальто, приподнимая его вверх, даже подумать не мог, что замёрзнет. Все мысли были направлены только на то, что он должен выглядеть бесподобно, а о практичности наряда можно было подумать в следующий раз. Может, этот холод — знак для него? Может, не стоит туда идти? Чимин пытался найти хоть одну достойную отговорку для себя, но глупое сердце перебивало все жалкие попытки. Трудно контролировать желание вернуться в квартиру, занавесить окна, забаррикадировать дверь, чтобы чёртов Ким Тэхён не смог прорваться к нему, и в обнимку с мороженным и чипсами завалиться перед телеком, смотря романтические дорамы.       Как и обещал Тэхён, в оговоренное время во двор въехал чёрный Genesis, остановившись возле продрогшего Чимина. Не дожидаясь приглашения, парень поспешил открыть дверь и устроиться на переднем сидении, пристёгивая ремень. Тёплый воздух сразу же ударил в лицо, поэтому блондин решился расстегнуть пальто, поправив воротник.       — Привет, красотуля, — ласково произнёс брюнет в чёрном пальто.       Похоже, Ким Тэхён решил не отставать от друга в наряде, хотя он всегда был таким. Чёрные волосы парня завитушками спадали на лоб и чуть прикрывали глаза. Обтягивающий черный гольф весьма достойно подчеркивал слегка подкаченную грудь юноши. Классические брюки с зауженной талией и свободным кроем от бедра делали из Тэхёна не человека, а ангела. Ангела смерти, которому без сожаления отдашь последние минуты своей жизни. И этот парень работает архитектором? Да его место на подиуме! Как бы Чимин не старался, но, все же, его друг остаётся самым главным модником их небольшой компании.       — Привет. Как Чонгук разрешил тебе выйти на улицу в таком виде? Я думал, ты будешь в мешке из-под картошки, — блондин нервно разглаживал пальцами свои классические чёрные брюки и попытался выдавить из себя улыбку.       — Он днём уехал навестить родителей и ещё не вернулся, а фото я ему отправил недельной давности. Так что, я очень надеюсь, что вернусь, когда он уже будет спать, — посмотрев в зеркало заднего вида, Тэхён выкрутил руль и вдавил педаль газа.       На трассе в это время было уже много машин — люди возвращались с работы, создавая длинную пробку. И, вроде, обыденная ситуация для Сеула, пора бы уже привыкнуть, но Чимину сейчас было неспокойно. С каждой минутой волна переживаний накрывала его с новой силой. Голова начала кружиться, а воздуха не хватало. Ему хотелось выйти из машины и растолкать всех. Если бы он только обладал такой силой. Хотя если бы он обладал какой-то силой, то, возможно, не тонул бы сейчас в бездне своих же мыслей.       Тэхён повернул голову к другу, заметив его бледное лицо. Сейчас блондину не поможешь никакими словами, и его друг это прекрасно знает. Он лишь дарит свою молчаливую поддержку, протягивая руку и нежно обхватывая холодную ладошку Пака. Тэхён, конечно же, видел, как в школе Чимин таскался везде за Юнги и пускал на него слюни, не пропуская ни одну игру баскетбольной команды. Даже пытался уговорить учителя физкультуры дать ему шанс и показать себя в одной из игр, на что учитель ответил, что ростом не вышел. Хотя Пак с Мином были практически одного роста. Всё же Чимин не был настолько же изворотлив и меток в своих бросках. Тэхён помнит, как успокаивал друга, крепко держа в объятьях и вытирая сопли на заднем школьном дворе после уроков. Помнит, как горели глаза друга, когда он смотрел на капитана баскетбольной команды, как губы сразу же расплывались в нежной улыбке, а потом, в какой-то момент, Чимин потух. Сломался.       Сейчас Тэхён мог только держать друга за руку и мысленно извиняться перед ним, ведь это была его идея — позвать старших друзей на встречу выпускников. И так как многие из их класса знали всех приглашенных гостей — не были против. Ким лично написал Юнги, попросив о встрече, на которой узнал некоторые подробности личной жизни старшего. Как выяснилось, Мин давно покинул штаты и перебрался обратно в Корею, чтобы быть ближе к родителям. С женой развёлся по причине «не сошлись характерами», детей не успели завести. Поэтому Тэхён решил позволить себе маленькую шалость и поспособствовать воссоединению старых друзей. Однако, были ли они друзьями? Было ли что-то большее между ними? Десять лет назад об этом никто так и не решился заговорить.

      

      ***

      Чимин посмотрел на неоновую вывеску с надписью «Vena» и подавил смешок, когда машина наконец-то остановилась у места встречи. Он даже и не думал, что из всех ресторанов Сеула они приедут именно сюда. Ким заметил сдержанную улыбку друга и тоже невольно улыбнулся.       — Он у тебя очень ревнив, — Чимин отстегнул ремень безопасности, открыл дверцу и вышел из машины.       — Это его условие. Если я хочу идти без него, то только сюда. Чонгук вчера провёл инструктаж для персонала, чтобы те внимательно следили за мной и не подпускали меня близко к алкоголю. Но кто меня остановит? Я же Ким Тэхён, — брюнет поправил чёлку и, поравнявшись с другом, придерживая его за спину, проводил внутрь ресторана.       Чимин любил это место, ведь совсем недавно он отпраздновал здесь свои двадцать восемь лет. Тогда ресторан пришлось закрыть на два дня, чтобы убрать последствия праздника. Ведь пьяный Ким Тэхён, решивший устроить мокрую вечеринку и искупать всех оставшихся гостей в шампанском, испортил всю обшивку стульев. Кое-где даже пришлось переклеивать обои. Хорошо, что в тот день родственники ушли намного раньше, чем в голову Кима стрельнула пробка.       Чимин остановился у одного из столиков и провёл рукой по бархатистой поверхности стула бирюзового цвета. Этот цвет был изюминкой ресторана, так изысканно выделялся среди классического интерьера. Хотя если говорить об особенностях этого заведения, то следует сказать о необычном дизайнерском решении — украсить потолок искусственными растениями, которые были похожи на настоящие. Искусственное озеленение захватывало дух, создавая иллюзию уединения.       Блондин прошёлся беглым взглядом по присутствующим в главном зале и, не найдя фигуры, которая заставила бы его сердце остановиться, с облегчением выдохнул. На каждом столе стояла ваза с белыми пионами, которые не совсем вписывались в концепцию вечера. И, кажется, парень знал, кто был организатором. Пак провёл рукой по гладкому белому лепестку и сделал глубокий вдох, пытаясь почувствовать любимый запах. Уголки губ дрогнули, и лицо сразу озарила улыбка. Он перевёл взгляд на впереди стоящую компанию и чуть склонил голову набок. Тэхён тут же поймал на себе взгляд друга и улыбнулся ему в ответ, приподнимая бокал с апельсиновым соком, жестом будто говоря «всё для тебя».       Чимин ухмыльнулся, бросил ещё один взгляд на любимые цветы, отмечая у себя в голове, что после окончания вечера он обязательно заберёт себе все букетики, и направился к длинному столику с шампанским. Рука уже потянулась за бокалом игристого, как хрипловатый голос окликнул его.              — А ты совсем не изменился, — парень, стоявший позади Чимина, ухмыльнулся и, допив одним большим глотком содержимое своего бокала, потянулся за другим. — Как поживаешь, Чимини?              Взяв со столика ещё один бокал, он протянул его старому другу. И почему Чимина так переклинило? Он ведь знал, что увидит его здесь, но почему-то на секунду отвлёкся и забыл. Глаза невольно стали рассматривать парня перед собой. Тот тоже ничуть не изменился. Всё тот же лисий прищур, бледная кожа, ровные линии губ, каштановые волосы, только теперь лоб прикрывала чёлка, и ему она очень шла.       Пак аккуратно взял предложенный бокал, случайно касаясь чужой кожи. Он поднял взгляд, утопая в карих глазах напротив, которые так внимательно смотрели на него, словно они встретились впервые. Чимин почувствовал, как его лёгкие парализовало, он не мог сделать вдох, а воспоминания, которые он пытался спрятать за семью замками, вдруг вырвались наружу и теперь кружили в голове, заставляя вернуться в то болезненное время.       Перед выпускным Юнги Тэхён всё же уговорил друга признаться в своих чувствах, потому что только слепой бы не заметил ту химию, которая была между старшим и младшим. Они часто проводили время вместе. За обедом Юнги всегда садился вместе с Кимом и Паком, угощая последнего клубничным соком и разными сладостями. В выходные они собирались в парке, катались вместе на велосипедах, иногда Мин приглашал к себе домой и учил младших играть в карты. Хоть они и были втроём, но только одному из них Мин дарил ласковые улыбки, нежные поглаживания по голове и всегда угощал чем-то сладким. Тэ не обижался, он всё прекрасно понимал и пытался объяснить Чимину, что его чувства небезответны, что стоит признаться в своей любви Юнги. Ким был очень убедителен, и Чимин решился.       В тот вечер старший класс отмечал свой выпускной, устроив в спортзале небольшую дискотеку под руководством учителей. Младших на этот вечер не приглашали, но Чимин всё же пробрался в помещение и считал, что этот день очень подходит для подобного признания. Наверное, пересмотрел романтических фильмов. В зале, на удивление, Юнги не оказалось. Узнав у его одноклассников, что тот вышел на улицу покурить, парень подумал, что так даже лучше. Никто не будет им мешать, и они смогут спокойно поговорить.       Всю дорогу к выходу из школы Пак прокручивал в голове свою речь, стараясь не забыть ни одно слово. Сердце отплясывало чечётку, а холодные от нервов руки дрожали. Он очень сильно боялся отказа, боялся потерять их дружбу, но прятать эти чувства было уже невыносимо. Остановившись возле двери, ведущей во двор, Чимин поправил свои розовые волосы и сделал глубокий вдох. У него всё получится, он не струсит и, если ему откажут, с гордостью примет это.       Дверь открылась, но на улице никого не оказалось, прохладный ветерок неприятно ощущался на коже, и юноша поморщился. Сердце отчего-то сжалось, будто предчувствовало что-то неладное. Пак обвёл взглядом школьный двор, не найдя нужный объект, он решил проверить с другой стороны школы. Завернув за угол, Чимин тут же остановился, прикрыв рот ладонью. Открывшаяся перед ним картина разбила его сердце вдребезги, разрушая все мечты. В нескольких метрах стоял Юнги, прижатый к стене девушкой, которая, обвив руками его шею, жадно целовала в губы. Чимин не помнил, откуда нашёл в себе силы, чтобы убежать от этого проклятого места подальше, не помнил, куда бежал, только вперёд, слёзы застилали глаза, а в груди кровоточила рана от ножа, только что занесённого любимым человеком.              — Ты в порядке? — приглушённый голос привёл Пака в чувства, возвращая из болезненных воспоминаний в реальность. — Ты как-то побледнел. С тобой всё хорошо? Может, лучше выйти на свежий воздух?       Юнги аккуратно забрал у блондина бокал и поставил его на место, чтобы взять под руку и вывести на улицу.       — Да, да, всё хорошо! — начал приходить в себя Чимин и, уже более уверенно, сделал вдох. — Не стоит, я в полном порядке. Спасибо за беспокойство.       Парень спокойно убрал чужую руку и одарил его неуверенной улыбкой, решившись на маленькое враньё:       — Столько лет прошло, я не узнал тебя.       — Не думал, что так постарел, но, вот ты совсем не изменился. Всё так же красив и молод. Как поживаешь?       — У меня всё хорошо. Не думал, что ты будешь здесь, ты, вроде как, жил в Америке. Надолго вернулся? — блондин сделал вид, будто не знает ответа на поставленные вопросы.       — Навсегда. Америка хорошая страна, ничего не могу сказать о ней плохого, но знаешь, — Юнги погладил по плечу Чимина, — отпустить Корею я так и не смог.              Чимин старался держаться и не показывать своего волнения. Тёплая рука, только что поглаживающая его плечо, опустилась, оставляя след на сердце парня. Ведь прошло уже столько лет. Так почему он так реагирует? Решив, что нужно держать себя в руках, блондин всё же взял бокал игристого и сделал глоток, думая, что алкоголь поможет справиться с тревогой.       — Я вот никогда не смог бы покинуть Корею. Здесь мой дом, моя семья, друзья, моя душа, — ещё один глоток, и Пак действительно расслабился.       — Тяжело покидать свою семью, но, возможно, на тот момент это было для меня лучшим вариантом. Я убежал, чтобы найти себя.       — И как? Получилось найти?       — Найти-то получилось, но меня никогда не покидало ощущение, что я что-то потерял, что-то важное исчезло из моей жизни. Не знаю, поймёшь ли, — Юнги поднял взгляд вверх, на искусственные растения, раскинувшиеся по всему потолку, — неудивительно, что Тэ решил собрать всех именно здесь, у него всегда был отличный вкус.       — Вкус на парней у него тоже отличный, — усмехнулся блондин, — это ресторан его парня, так что Тэхён лично занимался оформлением.       — Парня? Он всегда был странным, так что меня это не сильно удивляет.       — Ты против этого? — тут же задал вопрос Чимин и сжал бокал сильнее, боясь получить ответ.              Он помнил, как в школьные годы старший целовался с девушкой, как был женат, поэтому мысли о его, хоть и возможно малой, симпатии к своему полу были исключены.       — Против? Да нет, я не против таких отношений. А ты? — Юнги сделал глоток шампанского, не отрывая взгляда от парня.       — Я гей, — пожал плечами Чимин, — думаю, этим всё сказано.              Он перестал стесняться своих желаний давным-давно. И почему-то очень хотелось рассказать об этом Юнги, хотелось посмотреть на его реакцию, или же, возможно, это всё третий бокал шампанского в нём играет. Юнги лишь улыбнулся на это высказывание и перевёл взгляд на веселящуюся толпу в паре метров от них.       Ненадолго между ними повисла тишина, в ней не было неловкости. Чимину казалось, что Юнги очень задумчив, будто находясь не здесь. Он разрешил себе рассмотреть собеседника более детально, проводя взглядом по его широким плечам, что к большому сожалению были скрыты плотной белой тканью рубашки. Руки были подкаченными, и чуть подвёрнутые рукава открывали вид на белую фарфоровую кожу, сквозь которую виднелись слегка выступающими вены. Чимин взял в руки ещё один бокал и сделал пару глотков, снова встречаясь с этим лисьим взглядом.              — Расскажи о себе побольше. Мы так давно не виделись, хочу узнать, как сложилась твоя жизнь, — Юнги всё же решился взять парня за локоть и отвести его подальше от столика с алкоголем.       — Здесь нам не будут мешать, — пояснил удивлённому блондину и усадил его за стол, на котором стояли закуски, чтобы тот имел возможность закусывать.       — Ну… Даже не знаю, с чего начать. После окончания университета я всё же решился пойти по специальности и устроиться в банк. В начале было сложно, приходилось работать с не очень терпеливыми клиентами. Сейчас я работаю финансовым аналитиком. Работа монотонная, я бы даже сказал скучная, так что весёлых историй от меня не дождёшься. Снимаю небольшую квартиру в нескольких кварталах от этого места. На выходных Тэ-Тэ всегда старается вытащить меня куда-нибудь, но я больше люблю сидеть дома и смотреть дорамы. Вот так вот моя жизнь за десять лет уместилась в пару предложений, — вздохнул Чимин и засунул в рот тарталетку с креветкой, — очень вкусно.       — А твой парень? Вы вместе живёте? — Юнги с улыбкой наблюдал за поведением младшего.       — Я живу один. У меня нет парня. Что насчёт тебя? — блондин уже жевал третью тарталетку и мило чавкал. Шампанское ударило в голову, вызывая при этом зверский аппетит. — То есть, я хотел спросить, как сложилась твоя жизнь?       — Я улетел в штаты и женился там, работа моя связана с музыкой. У меня была совместная студия с одним из известных японских продюсеров. В какой-то момент я почувствовал, как будто моя жизнь не принадлежит мне. Я делал не то, что хочу, но это не касалось музыки, точнее, я был не с тем человеком и был не в том месте. Я… Я не знаю, как объяснить свои чувства, — Мин постукивал пальцами по столу, как будто отбивая какую-то мелодию, — я решил развестись, бросить всю ту жизнь и начать всё сначала. Поэтому я здесь.       Юнги положил свою руку поверх руки Чимина и слегка сжал её. Чимин чувствовал себя до ненормального счастливым, сердце колотилось, отплясывая чечётку, а улыбка тянулась до ушей. Однако было какое-то парализующее и жутко шкрябающее сомнение, которое пыталось пробиться среди гущи воспоминаний.       «Ты не нужен был Юнги тогда, не нужен и сейчас», — пронеслось резко в голове у блондина. По его руке вдруг прокатилась волна тока, и он одёрнул её. Улыбка погасла, а из груди вырвался тяжёлый вздох.       — Прости, я не должен был, — Юнги тепло улыбнулся и немного виновато посмотрел на парня перед собой.       — Всё в порядке, ты не д… — Пака оборвал резкий скрежет метала по стеклу и звон разбившейся бутылки.       — Смотрите, как могу!       Все присутствующие в зале замолкли и повернулись на громкие крики пьяного Тэхёна.       — Это называется сабраж , — Тэ достал бутылку шампанского из ведёрка со льдом и уверенно провёл по месту, где шов бутылки встречался с горлышком. Горлышко вместе с пробкой отлетело на несколько метров вперёд. Его тут же подобрали официанты, чтобы оно не затерялось, и никто не поранился.       Раздались восторженные аплодисменты, под которые Ким Тэхён начал кланяться. Бокалы стоящей возле него компании одноклассников тут же наполнились игристым, а сам позёр уже хотел испить из горлышка, как крепкая хватка друга остановила его. Чимин успел вовремя, иначе сегодня у Кима было бы запланировано свидание с хирургом, который бы зашивал или перешивал пухлые губы парня.       — Когда ты успел? И как? — Чимин забрал бутылку и отдал её тут же подоспевшим официантам, которые в ужасе смотрели на парня своего начальника. — Тебя же Чонгук убьёт.       — У меня всё с собой, — брюнет, хлопая себя по пиджаку, где находился потайной карман с фляжкой, театрально закатил глаза, сдерживая ухмылку, — да ну его, мы сегодня должны повеселиться, а не думать о том, что кто-то что-то запрещает. Нужно отпустить себя и насладиться моментом.       Ким взял со стола очередную бутылку и, приставив нож тупой стороной к стеклу, пытался настроить прицел. В этот раз у него не получилось удивить публику, и бутылка осколками рассыпалась по полу.       — Так, хватит позёрствовать, — Чимин взял Тэхёна за руку и развернулся на пятках, встретившись с крепкой грудью Юнги.       — Уже уходишь? — Юнги перевёл взгляд на Тэхёна и улыбнулся ему, кивнув головой в знак приветствия, — позволь убедиться, что вы доберётесь до дома целыми, а то вдруг Тэхён захочет на тебе отточить свои навыки по разбитию бутылок. Я вызову такси.       Чимина словно парализовало от такого проявления заботы, и он, крепко держа друга за руку, направился к выходу, попутно забрав их верхнюю одежду, зайдя в гардероб. Пьяное несчастье молча шло позади, ему не хотелось никак встревать в разговор и уверять Мина, что они справятся сами. Ему жутко хотелось посмотреть на дальнейшее развитие событий. Он надеялся, что всё кончится хорошо, что он не зря позвал старого друга на эту встречу. Всё обязательно будет хорошо, успокаивал себя Тэхён.       — Ты же всегда отличался хорошей выносливостью, не мог же ты налакаться так от одной фляжки, — хмурился блондин, пока помогал другу просунуть его руку в пальто.       — Так мне Джин помогал. Он подливал во фляжку, пока эти зануды-официанты бегали и расставляли закуски. Представляешь, даже администратор была в зале, я еле от неё улизнул, — жаловался брюнет, игриво дуя губы и прищуривая глаза, стараясь словить фокус на друге.       — Такси скоро будет, — Юнги подошёл к ним, уже одетый в чёрное классическое пальто. Смотрелось оно на нём шикарно, а если добавить кожаные перчатки и пистолет — вылитый глава мафии.       Все трое вышли на улицу, и Ким бросил взгляд на свою припаркованную красавицу. Хорошо, что Тэхён додумался оставить машину на парковке, а не возле входа в кафе. Сейчас бы им было тяжело переставлять машину, учитывая, что все они были слегка в нетрезвом состоянии — это было бы небезопасно.       Уже было за полночь, ветер на улице усилился, пробирая до костей. Чимин приподнял ворот пальто, чтобы хоть немного спрятаться от противного ветра.       — Замёрз? — Юнги коснулся щеки блондина и, не дожидаясь ответа, снял своё пальто, накидывая на плечи младшего.       — Всё в порядке, не нужно, — Чимин попытался сделать шаг в сторону, чтобы ускользнуть от заботы старшего, но тот, схватив его за плечи, прижал к себе.       — Не дёргайся, — улыбнулся Мин.       — Такси…такси…такси, — выкрикивал Тэхён, прыгая на месте и махая рукой приближавшемуся серебристому седану с надписью «Taxi», — думал умру прежде, чем доберусь до дома.       Юнги открыл заднюю дверь машины, пропуская вперёд сначала Кима, а следом и Чимина, который всё же вернул пальто хозяину. Мин решил не теснить друзей на заднем сиденье, поэтому сел на переднее.       — Район Сочхо, — произнёс Тэхён, тут же ловя не понимающий взгляд блондина, — отвезёте сначала меня.       — Мой дом ближе, — нахмурился блондин, толкая локтем друга в бок.       — А у меня там Чонгук. Мне нужны свидетели, при вас он меня не тронет, — Тэ достал телефон из кармана пальто и, набрав сообщение своему парню, ткнул экраном в лицо Чимину, — я уже написал, что скоро приеду, и чтобы он встретил. Так что сначала Сочхо.       — Я придушу тебя завтра, — прорычал Чимин в ухо друга, когда водитель тронулся с места по указанному адресу.       Дорога до дома Тэхёна заняла сорок минут, они провели это время в тишине, лишь иногда соглашаясь с комментариями водителя. У дома, закутанный в черный пуховик, стоял Чонгук и нервно дёргал ногой, сжимая пальцами дымящуюся сигарету. Он выдыхал дым тонкой, ровной струйкой и внимательно следил за завернувшим во двор серебристым автомобилем. Он всегда концентрировал взгляд на объекте и выпускал дым прямо, не позволяя облаку окутать его и выходить изо рта плавно и мягко, когда он злился.       Пьяный Ким Тэхён, завидев Чонгука ещё на подъезде к дому, заблокировал дверь и, с расширенными от страха глазами, посмотрел на друга.       — Я не выйду. Он мне яйца открутит, — Тэхён сжал руку Чимина и яростно замотал головой.       — Выйдешь, Тэ. Ничего он с тобой не сделает, — Чимин устало приложил указательный и большой пальцы свободной руки к переносице.       — Не выйду, — ничего умнее, как облокотиться спиной на заблокированную дверь в пьяную голову не пришло.       Пак тяжело вздохнул, с усердием выдрав руку из цепких пальцев друга, потянулся и быстро разблокировал дверь, как раз в тот момент, когда машина такси подъехала к подъезду.       — Всё будет хорош… — он не успел договорить, пассажирская дверь открылась со стороны улицы, и Ким со всего маха полетел спиной на злосчастный тротуар в тщетных попытках ухватиться за руку Чимина, который, к слову, поздно сообразил, что друга нужно ловить.       Однако спиной Тэхён так и не коснулся земли, упав прямо в руки к своему персональному чудовищу на сегодняшнюю ночь.       — Чонгуки~и, ты так вовремя, — обольстительная улыбка и щенячьи глаза — в попытках задобрить своего мужчину.       Чон молча подхватил Тэ на руки и закинул на плечо, но во взгляде читалось некое разочарование. Даже не злость. Его ненаглядный в очередной раз напился, хотя обещал — «ни капли в рот».       — Чонгуки~и, верни меня на землю! — Тэхёну очень не понравилось висеть вниз головой и кверху задницей, по которой тут же прилетел хороший шлепок ладонью. Звук от шлепка был настолько громкий, что, кажется, даже соседи с верхних этажей его услышали.       — Молчать, пьянь бессовестная! — Чонгук бережно огладил место шлепка ладонью, подумав, что это было больно. — Привет, Чиминни. Спасибо, что довезли его. Боюсь, сам бы он до дома не добрался, и пришлось бы мне его искать в каких-нибудь сугробах около ресторана, — мягкая улыбка озарила лицо Чона.       — Как же я мог его бросить, Чонгук? Это было бы не по-дружески, хотя, признаться, мне очень хотелось его оставить, — тихий смех Пака и такая же мягкая и тёплая улыбка, — Позаботься о нём, но так, чтобы я завтра не увидел на его ушах новые сережки.              Чонгук в недоумении поднял бровь, вопросительно взглянув на Чимина, но тот лишь отмахнулся и закрыл дверь, на улице всё-таки зима.       Чонгук кивнул тонированному заднему стеклу и резко развернулся в сторону подъезда, да так, что космическое тело на его плече потянуло в противоположную сторону. Не будь Чон достаточно сильным, Тэхён, вполне вероятно, утянул бы его за собой в сугроб. А так, головой в снежной клумбе оказался лишь Ким. Чонгук тихо рассмеялся.       — Ким Тэхён, ты действительно бессовестная пьянь. Вставай. И вообще, почему ты в другом костюме? Что это на тебе за обтягивающий гольф?       — Чонгуки~и, не ругайся! Помоги встать лучше, я не могу! — безуспешные попытки Кима выпутаться из снежного плена развеселили не только Чонгука, но и сидящих внутри разворачивающейся машины Чимина с Юнги. Барахтающийся в снегу Ким тщетно пытался выползти на тротуар, но снежное море было сильнее пьяного тела.       — О, господи… — Чон вздохнул, взяв своё пьяное чудо за ворот пальто, и поднял на ноги. Отряхнул, и недолго думая, снова закинул на плечо. Не хватало ещё, чтобы Тэхён навернулся на лестнице к подъезду.       — Я люблю тебя, Гуки, — перед взором Тэхёна предстала задница его любимого парня, и он сжал в руках округлые ягодицы, которые были прикрыты подолом куртки.       — Я тебя тоже люблю, но от разговора утром ты не отвертишься. Понял? — Чонгук, подходя к подъезду, уловил снизу невнятное угуканье и усмехнулся.              

****

      — Чонгук так забавно затащил Тэ-Тэ домой, — Мин первым нарушил гудящую в машине тишину, — всегда у них так?       Чимин оторвал взгляд от окна, в котором мелькали огни ночного Сеула, и перевёл его на Мина. Лисий взгляд был устремлён прямо на него, прожигающий и выбивающий весь воздух из лёгких. Пак попытался вдохнуть, но лёгкие будто слиплись. Он всё ещё не мог спокойно разговаривать с человеком, что десять лет назад предал его. Если это можно так назвать. Всю дорогу от дома Тэхёна он думал о том, чем закончится этот вечер. Станут ли они снова друзьями или видятся первый и последний раз в этой жизни. Мысли носились в голове стаей диких пчёл и жалили и без того воспалённый мозг.       — Чимин? — Мин смотрел на лицо младшего, внимательно следя за каждой мелькающей эмоцией на нём. — Ты снова побледнел. Всё в порядке?       — Ох, да, извини. Я снова задумался. Ты про Чонгука спрашивал? — Пак решил сделать вид, что не расслышал вопроса, который вызвал в нём волну тоски.       — Да, я спросил, всегда ли у них так? Очень интересные отношения, — Юнги ухмыльнулся и прищурился, прекрасно видя, как становятся глаза напротив печальнее.       — Практически всегда. Тэ стал прекрасным архитектором, выглядит статно и представительно, но он всё ещё озорной подросток. Хотя Чонгук и младше него, он намного серьёзнее, но он любит Тэхёна, и любые его выходки всегда кончаются одним: Чонгук смеётся, не в силах оторвать взгляд от накосячившего Тэ, и прощает его. Ругается, конечно, по началу, но всегда по-доброму. Они прекрасная пара… — улыбка, что появилась при рассказе о его друзьях, немного угасла. — Ох, мы почти доехали.       Юнги, поняв, что они действительно начинают подъезжать к дому младшего, немного разочаровался. Он бы хотел провести с ним больше времени, ведь внутри органы яростно бунтовали против расставания. Совершенно не думая, язык выдал слова быстрее, чем мозг подал сигнал.       — Может быть встретимся завтра за чашкой горячего латте? Позавтракаем? — лисьи глаза умоляюще заблестели.       Чимину пришлось приложить всё свое усилие нестойкой воли, чтобы почти прошептать:       — Я думаю, что не стоит. Нам не о чем разговаривать, Юнги… — его имя осело на кончике языка горьким пеплом от огня, который десять лет назад сжёг его сердце. — У нас разные жизни, разные предпочтения, мы даже не сможем обсудить отношения, ведь тебе всегда нравились девушки, особенно… на выпускном. — Чимин снова начал уплывать в болезненные воспоминания, которые разбередил сегодняшний вечер, но вовремя опомнился.       Он открыл дверь в момент, когда машина только затормозила, и кинув короткое «пока», быстрым шагом поспешил к своему подъезду.       Юнги выбежал из машины вслед за Паком, пытаясь успокоить нарастающую внутри панику.       — Пак Чимин, стой!       — Прощай, Юнги, — кинув через плечо и стараясь не обернуться, чтобы не сорваться в обратном направлении, Чимин ускорил шаг.       — Я с места не сдвинусь, пока мы не поговорим! Дай же мне всё объяснить, Чиминни! — долетело до ушей Пака прежде, чем подъездная дверь оглушила его громким хлопком металла о металл.       Чимин влетел в квартиру, захлопнув дверь и прижавшись к ней спиной. Он сполз по ней на пол, запустив пальцы в волосы. Всё складывалось не так, всё было неправильно. Этот вечер был неправильным. Он не должен был приходить на эту встречу одноклассников, не должен был позволить разбередить старые раны, не должен был… А кому он, собственно, должен, кроме себя? Кроме своего ноющего сердца под рёбрами? Эта ответственность за свои чувства полностью лежит на его плечах, и только он в ответе за то, что испытывает сейчас. Противоречивые чувства. Сердце тянется обратно в снежную вьюгу, требует разговора, выяснения отношений, мозг же — посылает сигналы сидеть на месте. Забыть, закрыть на семь замков и больше не вспоминать. Никогда.       Найдя в себе силы, Чимин встал с пола, чтобы стянуть с себя пальто и туфли. Пройдя на кухню и включив свет, он поставил чайник на плиту. Пустая ваза на подоконнике напомнила о том, что он так и не забрал любимые пионы. Ему точно нужно выпить любимый чай, чтобы успокоиться. Однако, способен ли горячий напиток остановить рой мыслей, которые атаковали беспокойную голову? Стоило всё-таки выслушать Юнги? Поговорить с ним, а не бежать от него, от себя и собственных чувств, которые за десять лет не смогли потухнуть и продолжали тлеть глубоко внутри? Может быть, стоило дать ему шанс? Дать шанс им? К чему бы это их привело? К разбитым сердцам или к воссоединившимся душам?              Чимин безучастно смотрел в окно, поглощенный этими мыслями. В ушах стоял свист закипевшего чайника, а в окне образ Юнги, который наворачивал круги вокруг заснеженной клумбы.       Юнги действительно стоял на улице около его подъезда, нервно ходя из стороны в сторону. Чимин закатил глаза от показательности поступка, думая, что ещё полчаса терпения и трескучего мороза заставят Юнги бросить эту глупую затею. Оторвав взгляд от чёрного пальто у клумбы, он отошёл к плите, заваривая себе зелёный чай. Ароматы кардамона и мяты щекотали нос, но приносили небольшое успокоение. Ложка сахара смягчала свежесть мяты. Чимин поднёс кружку к губам и сделал один маленький глоток. Тепло внутри разлилось по органам, принося голове свежесть, развеивая остатки хмельного шампанского. Он сделал ещё несколько небольших глотков, вдыхая аромат полной грудью, прежде чем вновь подошёл к окну.       Юнги всё ещё был там. Сидел на корточках и ковырял заледеневший снег пальцем. Рисовал? Паку тяжело было рассмотреть в такой темноте и с такого расстояния. Что-то похожее на сердце вырисовывалось на снегу, но это не совсем точно. В груди Чимина что-то сжалось и начало вновь болезненно кровоточить, давая знать своему хозяину, что ещё не всё потеряно, но он не должен слушать глупое сердце. Всё же разум ещё был затуманен алкоголем, и решать что-либо в таком состоянии он не хотел. Или, может быть, уже решил, оставив Мина одного на улице мёрзнуть и теряться в грусти? Неважно. Пак одним глотком допил полуостывший чай и решил пойти спать. Юнги всё равно рано или поздно уйдёт, а перспектива простоять у окна полночи и страдать Чимина не совсем привлекала.       Переодевшись в пижаму, он лёг на кровать и закутался в одеяло в попытке спрятаться от нахлынувших разом чувств. Одеяло было мягкое и тяжёлое, придавливало к кровати, но всё ещё не спасало от давящих на голову мыслей. Чимин ворочался, в попытках устроиться поудобнее свернулся калачиком и закрыл глаза. В кромешной тьме начали мелькать воспоминания, как они с Юнги десять лет назад в школьной столовой смеялись над надувшимся Тэхёном. Потом они вдвоём в спортзале. Чимин наблюдал за тренировкой Юнги перед важной игрой. В школьной столовой, где Мин перед обедом приносил ему клубничный сок и плитку молочного шоколада.       Воспоминания мелькали под закрытыми веками сплошной кинолентой, а подбирающиеся капли слёз прожигали слизистую. Последнее воспоминание, как плохое окончание фильма, рушащее все надежды: выпускной, угол за школой, Юнги и губы девушки.               Чимин перевернулся на спину и открыл глаза, посмотрев на белый матовый потолок. Сможет ли он когда-нибудь забыть об этом? Под силу ли ему будет выдержать гнетущее прошлое, в котором сжёг все мосты один поцелуй? Не их поцелуй. Выдержит ли он снова расставание с человеком, по которому, как выяснилось, он тосковал все долгие десять лет? Сможет ли он снова закинуть глубоко внутрь родной взгляд с лисьим прищуром и длинные пальцы? Сможет ли закрыть глаза и не видеть вновь этих широких, спортивных плеч, густых волос и таких манящих губ? Может быть стоило всё-таки попытаться выслушать Юнги? Выяснить всё? От этого стало бы легче, скорее всего. Лучше же поздно, чем никогда? Чимин задавал себе эти вопросы в сотый раз за чёртовы несколько часов.       Пак сел на кровати, подбирая под себя ноги и зарываясь в волосы пальцами. Все эти тоскливые мысли сводили его с ума. Он взял мобильный, посмотрел на время — четыре часа утра. Он провалялся почти два часа в безуспешных попытках уснуть. Зелёный чай не помог, а алкоголь дал свои плоды.       Чимин сполз с кровати и поплёлся на балкон. Ему захотелось выйти в пронизывающий ветер, чтобы успокоить нервы. Мнимая надежда проскользнула в груди, но быстро исчезла — он не нужен Юнги как тогда, так и сейчас. Чимин открыл дверь, ступая на холодный пол балкона, и его глаза округлились, брови поползли вверх, а руки начали мелко подрагивать — Юнги всё ещё находился около его подъезда… Продрогший и усыпанный начавшимся снегопадом, он стоял неподвижно в своём чёрном пальто, лишь прикладывая ладони ко рту в попытках согреть.       В груди снова заныло, а из горла вырывались неопределённые хрипы. С усилием воли, но не успев подумать, Чимин открыл окно и крикнул вниз сквозь свистящий в ушах ветер.       — Пятый этаж, квартира сорок два! — и быстро ретировался с балкона.              Юнги посмотрел вверх, уже на пустующий балкон пятого этажа и глупо улыбнулся. Он всё объяснит. Они поговорят. Они смогут.              Чимин дрожащими руками закрыл дверь балкона и подошёл к входной двери. Сердце в груди застучало сильнее. Послышался приглушённый стук, и дверь действительно открылась покрасневшей рукой Юнги.       — Привет? — Юнги протиснулся в пространство между дверью и стоящим практически впритык к ней Чимином. Он сдавленно выдохнул, мелко дрожа от контраста температур, щёки сразу же залились ярким румянцем, а глаза Юнги смотрели прямо в глаза младшему.       — Ты безумец! — Чимин не выдержал взгляд, направленный на него, и отступил в сторону. — Раздевайся, проходи.              Юнги зачарованно посмотрел на Чимина, не ставшего ждать его и направившегося прямиком на кухню. Он снял пальто и ботинки, проходя следом.       — У тебя уютно, — сделал заключение.       — Спасибо. Я старался.       — Чиминни, слушай… — Юнги хотел перейти сразу к делу. Он слишком долго ждал этого момента и столько же его боялся.       — Тебе какой чай, чёрный или зелёный? — сказал блондин в момент, когда закипел чайник на плите.       — На твой вкус. Я не привередлив, — «С тобой. С тобой не привередлив», — осталось неозвученным.       Чимин кивнул и встал спиной к Мину. Он ощущал его пристальный взгляд меж лопаток, и как плавилась под ним кожа, как начинали гореть внутренности и склеивались лёгкие. По кухне разнёсся аромат заваренного чая. Пак поставил две кружки на стол и сел напротив Юнги.              — Так о чём ты хотел поговорить? — поднял на него взгляд, пытаясь держать лицо.       — Чиминни… — на секунду прервался, прочищая горло. — Что произошло между нами десять лет назад? Ты так резко оборвал все связи, перестал отвечать на звонки и сообщения, Тэхён всё время говорил, что ты занят, готовишься к экзаменам и…       — Что произошло, Юнги? — Чимин прервал его грустным надломленный голосом. — Ты действительно так и не понял, что тогда произошло? — взгляд глаза в глаза, полный пепла и пустоты. — Я сказал тебе, что я гей. И взял я это не с небес, Мин Юнги. Я был влюблён в тебя!       — Я…       — Не перебивай. Твой выпускной вечер. Я пришёл тогда к тебе. Поздравить и… — Чимин замялся, поддавшись эмоциям. Он не хотел повышать голос, но всё невысказанное, что накопилось снежным комом, теперь обнажилось под покровом зимней ночи, — и признаться. Признаться в своих чувствах к тебе. И знаешь, что я увидел тогда? Как ты целуешь девушку. Красивую девушку в выпускном платье, что жалась к тебе всем телом и горела от желания. Она горела, а я сгорел в ту же секунду.       — Чиминни… — Юнги аккуратно взял его за руку, — в это будет трудно поверить, но она сама меня к стене прижала. Если бы ты остался тогда хотя бы ещё на секунду, ты бы увидел, как я её оттолкнул. Она меня не интересовала, совсем. В тот вечер я ждал тебя, Тэхён сказал, что ты придёшь. Вышел покурить на задний двор, а она за мной. Так и вышло… Прости. Это всё так глупо, ты не должен был этого видеть. Этого вообще не должно было произойти.       — Но это произошло, и я увидел. Даже если всё было так, как ты говоришь, то… что насчёт твоей бывшей жены?       — Очередная ошибка. После того, как ты обрубил всё наше общение, я потерялся. Я не знал, куда податься, что делать и просто уехал. Подальше от места, которое прожгло во мне дыру. Я думал, что у меня получится забыть о тебе, думал, что воспоминания покроются пылью и их границы сотрутся. Я думал, что смогу заполнить пропасть другим человеком, но не вышло. Я уже говорил, что все эти годы я жил не своей жизнью, ощущение пустоты всегда пребывало внутри меня. Мне… не хватало тебя. И понял я это совсем недавно. Я понял, что всё это время я любил только тебя. Жил воспоминаниями о тебе, сам того не понимая. — Юнги прервался, глубоко выдохнув, словно сбросил с плеч многотонный груз. — Прости меня за то, что мы упустили столько времени. Я всё ещё сгораю внутри, глядя на тебя, и с каждой секундой, проведённой рядом с тобой, мне сложнее себя контролировать, — Мин поднёс ладонь Чимина к губам и поцеловал его пальцы один за другим, опаляя кожу горячим дыханием.       Чимин слушал, затаив дыхание, в голове стояла сплошная звенящая пустота, а в груди разгорался огонь. Он страдал не один. Все эти годы, спущенные в канализацию, столько времени им понадобилось, чтобы признать свои чувства и осознать свои ошибки. Столько времени им понадобилось, чтобы просто поговорить. Как же глупо. Обидно и невероятно легко. Сейчас.       — Это правда? — острожно, полушёпотом, чтобы не разрушить хрупкую нежность, повисшую между ними.              Мин посмотрел в глаза младшего, понимая, что он давно пропал в них. Встав и сделав шаг, подошёл к Паку, взял его лицо в свои ладони и накрыл его губы своими. Аккуратно, нежно, без напора. Он лишь прижался губами, давая младшему выбор. Мучительно долгие несколько секунд, и он ощутил, как чужие губы начали целовать в ответ. Юнги глухо простонал, поочередно сминая губы Пака, чуть прикусывая и тут же проходясь острым кончиком языка по ранке. Чимин, захваченный необузданными чувствами, легко поддался на манипуляции, и вот язык Мина уже скользил по его языку, дёснам, нёбу, изучая каждый миллиметр. Чимин застонал в глубокий поцелуй, пытаясь захватить язык Юнги в плен, чтобы больше никогда не отпускать его. Лёгкие горели, руки сами цеплялись за белые рукава хлопковой рубашки Мина, а внизу живота скручивался тугой узел желания. Дыхание сбитое, грудь вздымалась от нахлынувших эмоций, а в голове всё также пустота, но уже приятная.       Юнги сбавил темп поцелуя и медленно его разорвал, продолжая нежно ласкать губы напротив лёгкими прикосновениями. Перешёл мягкими, короткими поцелуями на щёку, поднялся выше по виску на лоб, поцеловал переносицу и нос Чимина. Он зацеловывал его лицо, будто это самое драгоценное, что есть в его жизни. И это была чистая правда. Юнги уже решил для себя, что больше никогда не отпустит от себя своё персональное чудо. Он смотрел в глаза Чимину, тяжело дыша.       — Теперь веришь мне, что всё правда? — взгляд, затянувшийся поволокой, сквозь которую пробивался разгорающийся огонь желания.       Вместо ответа — жаркий поцелуй. Чимин был жаден до невозможности, вот он — Юнги, в его руках, целовал его, гладил и стонал утробно. Пак пересчитал языком каждый зуб, каждую неровность на нёбе Мина, сплетал языки в страстном танце. Поцелуй глубокий, мокрый. Перед глазами мерещились сотни ярких звёзд, а в груди расцветали самые любимые белые пионы.       Юнги подхватил Пака за бёдра и усадил на стол, снося обе кружки на пол. Руками огладил сквозь футболку бока, рёбра, перешёл на руки, при этом не переставая жадно целовать его. Страсть, что тлела в его душе так долго, наконец нашла выход. Мин задрал футболку младшего и потянул за края вверх, снимая и отбрасывая в угол. Оторвался от губ, спускаясь нетерпеливыми поцелуями вниз по шее к ключицам, шаря руками по его непозволительно мягкой коже. Гладил через ткань пижамных штанов округлые бёдра, сжимал и мял, не в силах сопротивляться обуявшему безумию. Дошёл до соска, начиная ласково играться с затвердевшей бусинкой. Острым кончиком языка полукругом обошёл сосок, а затем полностью облизал его, слегка прикусывая зубами. До ушей донёсся протяжный стон, и Мин понял, что младшему хорошо. Слишком хорошо. Он продолжил играть то с одним соском, то с другим, параллельно руками пробираясь по телу всё ниже. Подцепил кончиком указательного пальца резинку штанов и приспустил их. Второй рукой зарылся в волосы Пака, оттягивая голову назад, открывая полный доступ к его соблазнительной шее.       В штанах всё давно горело, требуя высвобождения, но ласка для Чимина — его рай и ад, смешавшиеся в яростном коктейле. Он дорвался до своего. Нетерпеливыми порывами он впился в шею младшего, словно вампир, и начал засасывать кожу, оставляя ярко-красные бутоны, разбросанные по всей шее. Зализывал и снова засасывал, а руки уже стимулировали стоящий колом член Пака. Юнги с трудом оторвался от шеи, облизываясь, словно кот, и хитро посмотрел на Чимина, который тихо постанывал от ласк, задыхаясь на вдохе.       — Что ты… — только это удалось выдавить из себя Чимину в тот момент, когда Мин опустил голову и накрыл горячим ртом сочащуюся предэякулятом головку.       — Н-нет, Юнги, что ты тво-а-а-х… — Чимин смотрел на всё происходящее и не верил. Глаза от удовольствия закатились сами собой, а таз самопроизвольно двинулся навстречу.       Язык Юнги божественен. Он, словно змея, извивался вокруг члена Пака, обволакивал, дразнил, ласкал круговыми движениями. Чимин чувствовал, как Мин втягивал щёки, как плотно прилегал к его члену язык, а горло расслаблялось, и головка без особого труда проходила глубже. С губ сорвался высокий стон наслаждения, который вызвал в Юнги огромную волну возбуждения. Он утробно стонал, посылая вибрацию на горло, чтобы Чимин полностью прочувствовал его любовь к нему. Мин начал активнее посасывать, при этом сжимая горло и сохраняя вакуум, чтобы не причинить боли. Он делал это на уровне инстинктов. Инстинктов защитить, уберечь от любой боли, которая может прикоснуться к его Чимину.       — Я б-больше н-не могу, Юнги-и~я… — Пак стонал и извивался, — мне нужен ты, полностью, — с усилием переборов дрожащий голос, он не просил, а приказывал.       Юнги оторвался от него, взял под бёдра и понёс в спальню, по пути срывая с него остатки одежды. Повалил младшего на кровать, наслаждаясь прекрасными изгибами стройного и подтянутого тела, округлыми бёдрами, выступающими рёбрами и торчащими сосками. Снял с себя рубашку и сорвал ненавистные классические брюки. Чимин лежал перед ним такой разгорячённый, соблазнительный, обнажённый. Это никого не оставило бы равнодушным — даже самый натуральный натурал повёлся бы на это соблазнительное тело и прекрасное лицо, но Юнги было важно то, что испытывал Чимин. Ему было важно его состояние, ощущения, эмоции.       — Принцесса, ты готов? — он спросил осторожно, аккуратно, гладя большой ладонью раскрасневшиеся ягодицы.       — М-м, да, — Чимин подставлялся под ласки, блаженно прикрыв глаза. — Ну же, я хочу почувствовать всего тебя. Я так долго ждал тебя, не медли, — терпение и выдержка Пака были практически на исходе, и каждая мучительная минута промедления давалась ему всё тяжелее. Дрожащими руками блондин дотянулся до прикроватной тумбочки, вытащил тюбик со смазкой и передал Юнги.       Мину не нужно повторять два раза. Он провёл смазанным кончиком пальца вдоль сжимающегося кольца мышц, медленно вводя один внутрь. Не чувствуя абсолютно никакого сопротивления, он начал двигать пальцем, создавая поступательные движения, и заметил, как в ответ ему уже помогают бёдра Пака. Недолго думая, Юнги ввёл второй палец, также мучительно медленно. Раздвигая свободной рукой бархатные ягодицы, вошёл двумя пальцами до упора, начиная создавать внутри круговые движения по мягким и горячим стенкам. Лицом приближаясь к дырочке, он высунул язык и начал вылизывать Пака в параллель движущимся пальцам. Стоны, что приобрели яркие оттенки пьянящего удовольствия, разнеслись по комнате. Мин двигал языком, иногда проскальзывая внутрь дырочки, вызывая у Пака пожар всех органов.       Юнги оторвался от сочных ягодиц. Он наблюдал за реакцией младшего, как тот сильнее прогибался в спине, подаваясь навстречу, как томно приоткрывал губы и как из горла вырывались сладкие стоны. Глаза были прикрыты, брови заломлены, а на лбу выступила капелька пота. Юнги водил пальцами внутри, выходя почти полностью, и также медленно входя обратно, любуясь прекрасным лицом, которое преследовало его во снах все десять лет, которое он так давно не видел. Юнги впитывал в себя каждый стон, запечатывая сразу в своей памяти, чтобы сохранить этот интимный момент и пронести его сквозь года. Он снова вошёл почти до конца, чуть подгибая пальцы и проезжаясь по комку нервов. Пак громко взвизгнул, переходя на протяжный стон и самостоятельно пытаясь насадиться на пальцы глубже. Выдержка Юнги утекала сквозь пальцы, член горел и болел, требуя разрядки, внизу живота уже давным-давно завязался тугой и тяжёлый узел возбуждения.       Мин зарычал, не в силах больше сдерживаться, вытащил пальцы из узкого прохода и снял с себя боксеры. Он в одно движение оказался сверху над Чимином, нависая над ним огромной горой и утягивая в новый, полный остервенения поцелуй. Помогая себе рукой, он направил зудящий член между манящих ягодиц и мягко толкнулся внутрь. Утробный, глухой стон передал вибрацию Чимину, которого начало потряхивать от накатывающего удовольствия. Юнги начал двигаться медленно, подбирая угол входа и толкаясь размеренно, но резко, постоянно меняя темп, изводя Чимина и себя. Плавя своей страстью тела и всё вокруг в этой комнате.       Не снимая Пака со своего члена, он подхватил и перевернул его, ставя на четвереньки, провёл рукой вдоль позвоночника. Брюнет вышел полностью и снова поднёс раскрасневшуюся и набухшую головку ко входу. Вошёл медленно, всего лишь наполовину и вышел обратно. Он дразнил, распалял, плавил и сжигал. Словно всё, что сейчас происходило, всего лишь сон, конца которого не хочется. Юнги несильно шлепнул по округлой половинке, с наслаждением наблюдая, как она краснеет от его удара. Стоны смешались с хрипами, темп становился размашистым, прерывистым, грубым. Мин вбивался в Пака, втрахивая его в кровать, при этом, на контрасте, нежно гладил и сминал бока, поддерживал живот, который от прикосновений втягивался и подрагивал. Разум заволокла пелена страсти и похоти, несоизмеримого ни с чем желания обладать, желания присвоить себе. Не сбавляя темп, Юнги наклонился к уху младшего, мокро проходясь по нему языком.       — Принцесса, теперь ты только мой, — горячим дыханием опалил кожу, вызывая вулканическую лаву внутри.       Оргазм от властных слов и нежных прикосновений был настолько ярким, безудержным и разрушающим, что Чимин не в силах больше держаться, упал на смятые простыни, придерживаемый нежными руками. Юнги не задержался и через несколько размашистых толчков кончил следом с громким грудным стоном. Он не испытывал никогда такого сильного желания и такого яркого оргазма. Никто не сравнится с человеком, чувства к которому тлели в потёмках души практически вечность.              Пак так сильно вымотался за прошедшие сутки. Он чувствовал рядом тепло чужого тела, сильные руки, укрывающие его одеялом и следом обвивающие его талию. Чимин прикрыл глаза, готовясь отбыть в мир сновидений. Теперь он мог спать спокойно, ведь его оберегала любовь.              Зимнее солнце пробивалось в окно сквозь закрытые бежевые шторы, создавая мягкое свечение во всей комнате. Оно касалось лица Чимина своими лучами, играло на его щеках и глазах солнечными зайчиками, отливало золотом на взъерошенных белых волосах. Чимин нехотя открыл глаза. С минуту пытаясь отойти ото сна, он начал шарить руками по кровати. Не обнаружив рядом с собой даже следов ночного гостя, он резко вскочил с кровати. Быстрым и хаотичным взглядом осмотрел комнату, стараясь контролировать вновь разгоняющуюся панику в груди.       — Юнги?       В ответ тишина. После сна в комнате казалось стало прохладнее.       — Юнги? — укутавшись в одеяло, блондин заглянул на кухню.       Кухня оказалась пустой. Кружки, что вчера были сброшены со стола, стояли на месте. Чистые. Чимин зашёл в ванную, и снова имя, произнесённое вслух, осталось без ответа. Обида вмиг затопила сознание. Чимин, сдерживая уже рвущиеся наружу слёзы, сел на кровать и взял в руки мобильный, чтобы позвонить Тэхёну и высказать всё, что он думает по поводу этой встречи одноклассников. Первая слеза покатилась по щеке. Чимин сделал глубокий вдох, собираясь звонить, но отложил телефон в сторону, услышав хлопок входной двери. Он замер, прислушиваясь к звукам. Дверь в спальню открылась, и в проходе появился Юнги, мягко улыбаясь.       — Чёрт, не успел, — улыбка стала шире.       — Ч-что не успел? — нахлынувшие разом эмоции облегчения и злости вызвали на лице Пака красные пятна и ступор.       — Вернуться до твоего пробуждения, — Юнги медленно подошёл к младшему, — я взял ключи с тумбочки, чтобы сходить в магазин, — он увидел на щеке Чимина слезу и обеспокоено вытер её большим пальцем. — Почему ты плачешь? Что ты уже себе надумал? — беспокойство в голосе старшего вызвало на лице Пака улыбку, и паника с обидой отпустили, ускользая из сознания.       — Ничего, — Чимин обнял старшего, прижимаясь лицом к его груди, вдыхая запах льна и хлопка от его рубашки.       — Я кое-что тебе купил, — Юнги достал из кармана брюк небольшую бутылочку клубничного сока.       Чимин заливисто засмеялся, обнимая Юнги ещё крепче. Облегчённый выдох сорвался с тонких губ старшего. Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо. Всё будет так, как должно было быть ещё десять лет назад. Теперь это его жизнь.       Чимин прижался сильнее к груди Мина, будто силясь провалиться внутрь него и навсегда остаться там. Комнату заполнил цветочный аромат, тянущийся из коридора.       — Что это за запах? — блондин посмотрел на старшего, выгнув одну бровь.       — Ах, да, — улыбка Юнги стала ещё шире, оголяя дёсна.              Брюнет быстро ушёл в прихожую и вернулся обратно с букетом белых пионов.       — Я заметил, как ты смотрел и нежно трогал лепестки цветов, которые были в ресторане. Подумал, они тебе нравятся. Было трудно найти их в такое время, но что не сделаешь…       — Я люблю тебя, — Чимин прервал Юнги и подошёл к нему, завлекая в нежный поцелуй.       — Я тоже тебя люблю, — выдохнул ему прямо в губы.