Как драконы

      Смерть наследника стала переломным моментом в жизни всех Зеленых. Эйгон проклинал всех. Себя за то, что не был рядом с сыном. Кристона Коля за то, что тот не был на страже. Правда он догадывался, где был рыцарь гвардии. Трудно было отрицать, что между его матерью и ним что-то есть. Достаточно было посмотреть на те взгляды, что они кидали "украдкой" друг другу. Эйгон не смел осуждать мать. Он видел гниение отца. Он не представлял, как мать ложилась с ним ради того, чтобы у него был младший брат и сестра. Но он проклинал в этот миг и мать. За то, что позволила себе быть счастливой в тот миг, когда его сына убивали. Он ненавидел Отто за то, что тот превратил похороны маленького Джейхериса в спектакль. Он ненавидел Рейниру...       Его ненависть была ко всем кроме к Хелейне. Он не смел злиться на свою жену. Она последняя, кто виновата в случившемся. По правде она вообще не виновата. Эйгон злился на самого себя, что не смог найти в себе силы утешить ее, сказать хоть что-то. Он лишь смог прийти в свои покои и в ярости разрубить мечом образ Валирии, "забаву" его отца. Он, Эйгон Второй этого имени, он никакой не Завоеватель, он ничего не может кроме как в бессилии крушить комнату. Но гнев рано или поздно сходит на нет. Ему приходится принять тот факт, что любимого сына нет.       С этих пор Джехейра спит только в покоях отца. Теперь к кровати Эйгона всегда приставлен меч. Он спит хуже, прислушивается к каждому шороху. Однажды дочь заболевает и Эйгону ничего не остается сделать как впустить в покои Хелейну. От матери больше пользы, чем от отца. Хелейна спит на краю широкой постели, протянет руку - дотронется до кроватки Джехейры. Эйгон в это время спит либо в кресле, либо уходит в бордель. Он возвращается только с рассветом, чтобы переодеться. Он видит Хелейну в свете восходящего солнца, ее серебряные волосы кажутся золотыми, кожа приобретает на миг здоровый оттенок, ветерок из приоткрытого окна щекочет ее нос, и она морщит нос, не желая просыпаться.       Эйгон повинуется какому-то внутреннему порыву, который он сам не может объяснить, заползает под одеяло к королеве и приобнимает ее. Она открывает глаза, но он лишь проводит пальцами по ее векам, заставляя ее снова закрыть их. - Спи. Еще только светает.       Хелейна кивает и продвигается ближе к мужу. Эйгон чувствует ее тело под своим боком, и внутри что-то отзывается на это. Она такая беззащитная, полная отдающаяся под его протекцию. Она выносила его детей, близнецов. Конечно, это не могло не сказаться на ее организме. То, что до рождения детей не выделялось и придавало ей внешность худощавого мальчишки, округлилось, стало виднее. Несколько платьев даже перешивали. Эйгон не сдерживает себя и трогает ее грудь сквозь тонкое ночное платье. Ее грудь полностью вмещается в его ладонь. Он чуть сжимает плоть, заставляя Хелейну снова проснуться. Она привыкла, что если брат и вспоминает об обязанностях мужа, то только когда пьян. Но сейчас он трезв и нежн. - Сегодня вечером отдай Джехейру матери. Не только она должна предаваться любви.       Хелейна коротко кивает. Она не может ослушаться слова короля.

***

      Она идет к Эйгону в сером платье с вышивкой в виде семиконечной звезды. Ее подвенечное платье. Она стоит перед королем, склоняя голову. В сердце Эйгона что-то екает. В своей покорности ему, странной привязанности к насекомым и неутешной скорби по сыну Хелейна была красива. Это было ужасно осознавать, но да. Скорбь и страдания сделали ее привлекательнее. Эйгон сидит в кресле, где спал, когда жена оставалась с маленькой Джехейрой. Он манит пальцем королеву и хлопает себя по колену. Хелейна опускается на его колено. Она сидит в профиль к нему, она чуть выше мужа и потому, опускает свой подбородок на его макушку, а он в свою очередь утыкается носом в ее шею, вдыхая аромат масел.       Эйгон трется носом о бархатную кожу Хелейны, проводя от скул до плеча. Он обнимает ее за талию одной рукой, сдавливая и притягивая ближе. Пальцы королевы с короткими ногтями нервно теребят кружева на лифе. Хелейна смущена. Она привыкла к тому, что Эйгон предпочитает выполнять супружеский долг пьяным и без ее вполне ясного согласия. Король смотрит на границу бежевого кружева и кожи груди. Он тяжело выдыхает.        Чуть налитая небольшая грудь, на которой в особые жаркие дни появляются крошечные веснушки. Он ненавидит себя за то, что распознал красоту жены только сейчас. Горе сплотило их, позволила им увидеть друг друга в ином свете. Это их первый раз. Первый раз, когда он хочет овладеть ей трезвым, смотря на ее тело и даря ей наслаждение. Первый раз, когда она покорно отдаться в его руки не по требованию долгу, а потому, чтобы почувствовать, как это, когда тобой владеет истинный дракон.       Эйгон расстегивает ремень дублета и развязывает шнурки бриджей прямо сидя в кресле, чтобы сидящая на коленях жена почувствовала ради чего он ее позвал. Он целует ее в губы, проникая языком в рот, желая облизать всю полость. Это не тот поцелуй, которые они совершили в септе. Это жаждущий поцелуй двух драконов, которые хотят пламени друг друга. Рука с талии смещается к задницы. Платье с несколькими подъюбниками делает ее мягче, больше и аппетитнее. Он и вправду не прочь вонзить зубы в этого агнца Семерых. - Я буду добр к тебе. Буду к нежен.       Эйгон шепчет в исступлении, наклоняясь к груди жены и вдыхая аромат масел пачули. Для него она Дева и Матерь во плоти. Хелейна встает с его колен, стоит перед ним, развязывая корсет и снимая с себя тиару. Она вытаскивает пару изумрудных заколок из прически, позволяя серебряным волосам упасть на плечи. Эйгон смотрит на нее снизу вверх, его руки тянутся от ее бедер к ее талии, развязывают корсет, заставляя ее платье упасть вниз. Под ним тонкое зеленоватое нижнее платье.       Зеленым светом дом нашей призывал знаменосцев на войну. Эйгон не знает, зачем вспоминает этот факт. Его словно тоже призывают. В глазах Хелейна всегда была серым мотыльком, но теперь он сам этот самый мотылек летящий на огонь в своем природном желании сгореть. Он не думает о том, как они оказались на кровати. Хелейна лежит под ним, в тонком полупрозрачном платье под которым виднеется грудь с налитыми сосками, впервые Эйгон думает о том, чувствовала ли она хоть когда-то схожее возбуждение, ее хрупкую талию, треугольных серебристых волос, которые скрывали ее женственность.       Он поднимает ее юбку до тех пор, пока она жгутом не скручивается у ее живота. Хелейна тяжело выдыхает. Такой контраст между ним полностью одетым и ее почти обнаженной возбуждает ее. Она чувствует покалывание там, где этого никогда не чувствовала. Эйгон гладит по ее животу, очерчивает указательным пальцем шрамы от родов. Он неожиданно думает, что хочет благословение Семерых, хочет снова видеть ее вынашивающих детей. Палец скользит ниже, проникая в самое лоно. Он слишком много бывал в борделях, чтобы не знать о женском теле в тех местах. Он трет достаточно быстро, влага быстро собирается на его пальце. Его ноздри раскрываются шире, вдыхая природных запах жены. Хелейна инстинктивно раскрывает шире бедра, впервые чувствуя себя порочной девой.       Эйгон по-змеиному вытаскивает язык, шевелит им вправо-влево словно он и вправду ящер. Он наклоняется, трогает ее правый сосок сквозь ткань, тоже самое проделывает и с левым. Хелейна зарывается в его белые локоны. Она путает их своими пальцами, думая над тем, что попросит завтра его расчесать. Эйгон прониканиет в нее вторым пальцем, стараясь потрогать ее внутри всю. Хелейна ерзает по шелковой простыне, ей хочется, чтобы эта сладкая пытка закончилась, и в этот момент желает, чтобы он не покидал ее ни на миг.       Он вынимает пальцы, сводит и разводит их, заставляя ее смотреть, как нити возбуждения остаются между его пальцами. Он лижет собственные пальцы, тяжело дыша от возбуждения. Так дышит дракон перед тем, как выдохнуть пламя. Эйгон встает на колени перед кроватью, его нос прямо у плоти Хелейны, она чувствует его горячее дыхание. Это неправильно, ей хочется сказать. Но слишком поздно.       Эйгон пробует ее. Его темп резок и безжалостен. Хелейне кажется, что она слышит хлопки языка о ее плоть, но затем это сменяется медленным и размеренным. Она сжимает бедра у его головы, а королю лишь остается замычать навстречу нуждающемуся лону, позволяя волне вибрации пройти сквозь тело жены и выбить из нее отчаянный стон. Эйгон ползет вверх, его лицо прямо напротив ее. Хелейна смотрит на него почти влюбленными глазами. Неужели тот, кто привык ее брать силой, способен на такое? Она ощущает жар его плоти, когда он буквально обрушивается на нее своим телом.       Застежки его одеяния дразнят чувствительную кожу. Она чувствует жар его плоти. Он горячий, нуждающийся. Повязки уже развязаны, и потому ей не составляет труда скользнуть рукой под его одежду, чтобы дотронуться. ощутить тяжесть. Эйгон не выдерживает, спускает бриджи вниз, обнажаясь. Впервые он аккуратен, впервые она готова для него. Хелейна чувствует себя королевой подле своего короля, сама продвигается к нему ближе, сама трется о его конец, раскрываясь больше. Она кусает губу, ей хочется его любить своим телом, хочется принимать его. Эйгон обхватывает ладонями ее лицо, погружаясь полностью, соединяясь телами и душами. Он смотрит в ее глаза, взглядом извиняясь за ту боль, что причинял раньше, за то, что не смог спасти сына.       Он двигается в ней. Она отзывается на его движения. Сжимается вокруг него в нуждающемся порыве. Эйгон чувствует, что впервые его на долго не хватит. Он увеличивает темп, но не настолько, чтобы Хелейна почувствовала боль. Хелейна и не чувствует. Она растворяется в огне любви, в пламени бурлящих чувств. Ей не хочется, чтобы это заканчивалось.       Впервые за пять лет брака они засыпают, улыбаясь искренне друг другу. Впервые Хелейна не спешит утром покидать теплую постель. И через некоторое время Эйгон первым от Хелейны узнает, что лунная кровь не пошла в срок.