При свидетелях

Все так же не отрываясь друг от друга и тяжело дыша, пара шагнула в затемненное пространство, скрываясь от посторонних глаз. Мужчина нетерпеливо вжал Агату в коридорную стену, продолжая оглаживать руками все части ее тела, до которых только мог дотянуться. Лишь когда весь кислород в легких иссяк, Игорь смог отпрянуть от столь желанных губ и переключился на шею, оставляя на ней рваные поцелуи. Его движения были настойчивыми и резкими, возможно даже слишком, но обуславливалось это отнюдь не бешенной страстью или природной грубостью, а все еще таящимся в глубине души страхом, что, ввиду близости входной двери, Агата может в любой момент передумать и сбежать… опять. Но вопреки всем опасениям Холодова, этого не происходило. Женщина только сильнее запрокинула голову назад, в томительной неге сжимая тонкими пальцами его плечи. Завершая очередной круг бесконечных ласк, пальцы Холодова вновь оказались у шеи Агаты, но на этот раз ловко подцепили и стали медленно стягивать с плеч белоснежный жилет. В моменте их взгляды встретились. Легкая тревожная складка образовалась меж бровей Холодова: в блеске и глубине глаз тщетно пытавшейся отдышаться женщины считывалось одновременно слишком много эмоций, чтобы можно было хоть как-то уловить ее намерения. Мучительную паузу нарушила она сама, первой потянувшись за новым поцелуем, которым вмиг забрала все волнение своего партнера. Вещица чудом не оказалась на полу и удостоилась чести быть сложенной на стоявшем сбоку комоде. Пиджаку Игоря Борисовича же повезло меньше: Агата забросила его куда-то на тумбочку в прихожей. Холодов принялся расстегивать пуговицы синей блузы, но бросил процесс на середине, довольствуясь тем, что открыл достаточно пространства на груди, чтобы продолжить прокладывать на ней влажную дорожку из коротких поцелуев. Горячие прикосновения под одеждой в районе лопаток заставили Агату вздрогнуть и прогнуться в спине. Она таяла в руках Игоря, как воск, концентрации хватало только на то, чтобы сильнее ухватиться за его шею, направляя будоражащие поцелуи ниже. Под напором своего партнера женщина практически ничего не успевала, поэтому к моменту, когда ее брюки с тихим шелестом упали на пол, она в свою очередь, только закончила расстегивать неудобные пуговицы мужской рубашки. Наконец Холодов перешагнул порог гостиной, в нежном объятии увлекая Агату за собой. Длинные лучи садящегося солнца освещали просторную комнату через панорамные окна, оставляя причудливые золотые блики на всех предметах интерьера. Здесь атмосфера была по-настоящему волшебной. То ли от теплого освещения «золотого часа», то ли от заполнившего все пространство чувства любви, неожиданно, даже для самого хозяина, строго и роскошно убранная комната внезапно стала по-особому приветливой, уютной. Замедлившись на мгновение, Игорь посмотрел на Агату: такая красивая, такая элегантная, внешне холодная, но романтичная в душе, стоящая перед ним почти без одежды, будто так и должно быть, она идеально вписывалась в эту обстановку. И сейчас как никогда хотелось закрыться вместе с ней в стенах этого дома и провести остаток жизни, наслаждаясь наконец завоеванной любовью и покоем. Резко стянув через верх надоевшую блузу, Холодов развернул Агату спиной, возобновив поцелуи на шее и ключицах. Его дыхание приятно щекотало, заставляя с наслаждением и желанием прикусывать губы. Затуманенный взор вдруг остановился на подобии трюмо у стены напротив. Женщина стала пристально наблюдать за тем, как в отражении Игорь аккуратно снимал с нее сначала верхнюю, а затем нижнюю часть кружевного белья. Их взгляды встретились. Мужчина притянул ее ближе, одной рукой обхватывая грудь, другую располагая на бедрах. – Ты…восхитительная… – прошептал он, зарываясь носом в светлые пряди на виске, – Слишком хороша для меня… Слова эхом отзывались в голове, наполняя наслаждением каждую клеточку души и тела. Напряжение внизу живота, казалось, достигло предела, и Агата за секунду развернулась и наконец отправила мужскую рубашку на пол, беря инициативу в свои руки. Вместе они упали на огромный кожаный диван. В перерывах между чувственными поцелуями Холодов успел расправиться с металлической пряжкой и всей оставшейся одеждой. Совместные движения были плавными и нежными: Игорь лишь крепче обнимал и прижимал к себе Агату, проходясь ладонью от локтя вверх по предплечью, каждый раз находил ее хрупкое запястье, после чего их пальцы сплетались в невинном, но крепком замке. Неспособные оставить губы друг друга, они делили один кислород. Обжигающие следы рук под лопатками заставляли Агату выгибаться вперед, издавая тихие стоны, в то время как сам Холодов беспрестанно целовал ее живот, грудь и шею, подолгу задерживаясь в области ключиц, где особо отчетливо ощущался запах сандала. Сильнее впиваясь ногтями в широкие плечи, она думала о том, что, наверное, никогда, даже в молодости, не чувствовала себя настолько желанной, и эти мысли только ускоряли приближение разрядки. Достигнув пика сразу за своей партнершей, Игорь склонился, чтобы на минуту прислониться к ее лбу, а после упал рядом, кладя тяжелую руку на женскую талию и зарываясь лицом в спутанные пряди. Через несколько минут лежания под пледом, когда тяжелое и сбивчивое дыхание обоих немного выровнялось, он нарушил тишину: – Я, конечно, надеюсь, что тебе понравилось, и ты не захочешь утром сбежать… но буду вынужден удерживать тебя в таком положении всю ночь, для надежности. В ответ Агата лишь шумно вздохнула и закатила глаза. Тем не менее, они оставались на этом диване, почти не шевелясь, до самых сумерек, провожая в окне садящееся солнце и встречая освежающую летнюю ночь.