Искусство

      Раньше ты ходила на множество кружков, но у меня почему-то ты всегда ассоциировалась именно с музыкой.       Ты много играла на пианино — конечно, нужно было готовиться к занятиям, — тебя всегда было приятно слушать. Еще ребенком помню: сяду позади тебя на пол и слушаю твою игру. Ты сидела ко мне спиной, поэтому мне не особо было видно, как ты орудуешь инструментом, но иногда мне все-таки удавалось наблюдать сбоку. Ты играла ловко; пальцы быстро передвигались по черно-белым клавишам, воспроизводя новые ноты. Иногда ты прогоняла меня, не желая играть под моим взором или боясь, что я отвлеку тебя.       Почему-то мне не удалось запомнить ни одной мелодии, что ты учила для занятий. Но та музыка, что все-таки засела у меня в голове, осталась там навсегда.        Когда ты играла их, ты словно становилась еще величественнее и грациознее. У музыки был смысл — слушая её завороженно, меня все время посещали мысли, что пытались разгадать эту загадку к сути. Но к сожалению разгадка не нашлась по сей день — она мне сейчас и не так важна.        Сейчас ты выросла; так же, как и я. Теперь ты играешь на пианино намного реже и порой это печалит. Но в те редкие моменты, когда ты садишься за инструмент, я иду хвостиком за тобой. Те самые мелодии сейчас имеют больший смысл, ведь теперь вызывают ностальгию. Теперь я присматриваюсь к деталям; всё так же завороженно.        Ты держишь спину прямо и немного расправляешь плечи. Пальцы нажимают на нужные клавиши и твой взор внимательно смотрит за тем, чтобы не осечься. Ты такая сосредоточенная в этот момент и словно немного хмурая — кажется, если отвлечёшь, ты будешь ругаться так же, как тогда.       Однако сейчас ты наоборот говоришь мне не замолкать, стоит тебе начать играть. А я не могу говорить — то ли по привычке, то ли от погружения в воспоминания и музыку.        Всё, чем ты когда-либо занималась, мне всегда казалось правильным, а когда ты занималась творчеством, оно было для меня искусством.        Но позже до меня дошло, что искусство — это ты сама.