Зависимость

      Шагая по улице, Ханемия крепко сжимал челюсть. «Санзу в Токио, а значит с большей вероятностью и Майки. Куда пропала Элисон и почему так внезапно появилась?» — эти мысли вели к предположению, что это как-то связано. — «Что вообще здесь творится?!» — это всё начинало раздражать. Мозг как назло подкидывал всё больше предположений, которым не то, что подтверждение было сложно найти, а вообще хоть какое-то обоснование.       Дождь продолжал лить как из ведра. Капли стучали по зонту в руке парня, пока он не оказался под козырьком нужного ему здания. Сложив зонт, Казутора стряхнул с него воду и, открыв стеклянную дверь, пошёл к ресепшену.       Заметив приближение мужчины, женщина за стойкой регистрации приветливо улыбнулась. Сразу заметив негативное настроение незнакомца, она попыталась сгладить углы. — Чем могу помочь? — она поднялась с места, чтобы оказаться хотя бы приблизительно сравняться ростом.       Недовольный взгляд золотистых глаз сменился на серьёзный, но уже не такой пугающий. Казутора пристально посмотрел на администратора. — Кайоши Хигути здесь? — Да, вам назначено? Можете назвать время и ваше имя? — девушка заглянула в компьютер, но не успела что-то сделать, как получила ответ. — Нет. Ты меня не поняла. Это срочно, — холодно добавил парень, наклонившись к стойке. — Извините, я не могу пустить вас просто так, — девушка отвечала настолько вежливо, насколько только могла.       Она не раз видела таких людей и нередко, чтобы их выпроводить, приходилось вызывать охрану. Считывая появляющееся на лице парня недовольство, девушка приготовилась в случае чего нажимать на кнопку вызова охраны, но в лицо парня продолжала улыбаться.       Проследив движением руки девушки, Ханемия вздохнул, пытаясь подавить раздражение и выдать более-менее спокойный ответ. — Слушай, я не могу сказать тебе, в чём дело, но это связано с Клинтон… — не успел парень закончить, как администратор набрала какой-то номер телефона, а затем она указала на лифт. — Тридцать девятый этаж, вас встретят.       Быстро отблагодарив, брюнет ушёл к лифту и, дождавшись его, поехал на нужный этаж. Женщина напряжённо проводила взглядом незнакомца, пытаясь понять, как он связан с владелицей компании.       На тридцать девятом этаже Казутору встретил секретарь, который проводил гостя в кабинет заместителя генерального директора. Шаги Ханемии были уверенными, но в поведении чувствовалась нервозность, когда он вошёл в кабинет Хигути. Секретарь оставил мужчин наедине и, поклонившись, ушёл.       В светлом кабинете была полная тишина, даже звук нажатия на клавиши клавиатуры отсутствовал. Заместитель Клинтон сидел за столом, уткнувшись в документы, но, когда дверь закрылась, он поднял взгляд на гостя, затем сложил бумаги в стопку и отложил их. Обычный шатен с медовым оттенком глаз смотрел на Казутору несколько секунд, прежде чем подняться и указать ему на стоящий в стороне диван. Послушно поменяв позицию, Ханемия сел на кожаный диван, пристально наблюдая за подходящим Хигути. Мужчина сел в кресло напротив и спокойно посмотрел на гостя. — Мне сообщили, что ты знаешь что-то об Элисон. Где она? — его голос звучал холодно и до мурашек угрожающе. Казутора спокойно выдержал его взгляд и протянул записку. — Она точно в Токио. Сегодня я по случайности столкнулся с ней на кладбище… — он замолчал, думая, стоит ли сообщать о Харучиё. С одной стороны, Казутора его не знал, а с другой, Элисон, вероятно, ему доверяла. — Она была в компании не самого приятного типа. — Ты его знаешь? — уточнил мужчина, принимая сложенную в несколько раз бумажку у Ханемии. — Да… В детстве знакомы были, но много сказать не смогу, не очень с ним общался. Знаю только, что он не самый адекватный человек.       Кивнув, Кайоши начал разворачивать листок, вчитываясь в текст. Наблюдая за тем, как карие глаза пробегаются по рукописным буквам, Казутора заметил, что тёмные брови всё больше сдвигаются к переносице мужчины. Это порождало тревожность и множество вопросов.       Удерживая своё любопытство, парень так и не заглянул в записку. Прошло несколько минут напряжённой тишины. Брюнет начал в ожидании тарабанить пальцами по своему колену. — Что там?! — не вытерпев, воскликнул парень.       Позабыв о наличии в кабинете ещё кого-то, мужчина вздрогнул. Сделав глубокий вдох, он взял себя в руки и посмотрел на парня. — Она что-то говорила?       Казутора пристально смотрел на собеседника, будто пытаясь прочитать мысли. Было до ужаса интересно, что Элисон написала, но похоже, что её заместитель не собирается ничего рассказывать. — Нет, не успела, — коротко ответил он. — Ясно, — Хигути поднялся с места, отошёл к столу и убрал записку в выдвижной ящик. — Спасибо, что передал. Можешь идти. Сообщи, если что-то сможешь узнать. Я тоже попробую провести своё расследование… — Но ты же даже не знаешь, где искать! — Ханемия просто не понимал, почему этот мужик так резко закрылся и начал выгонять его. — Я решу всё сам. Свободен, — коротко бросил Кайоши, что только сильнее разозлило парня. — Да пошёл ты.       Казу, будучи раздражённым, покинул здание, решив не устраивать концертов. В любом случае сейчас нужно возвращаться в магазин к Чифую. Вечером он расскажет всё ему, может, Мацуно чем-то поможет…

-{ *** }-

      За окном светило яркое солнце, заливая комнату тёплым светом. Лучи, пробиваясь сквозь тонкие занавески, играли на полу, создавая причудливые узоры. На часах уже далеко за полдень, и в такое время впору слышать за окном отголоски городского шума, вот только в комнате привычно царила кромешная тишина. Правда, в этот раз в этом безмолвии что-то насторожило, и спящая всего секунду назад Элисон открыла глаза, рывком поднявшись в постели. Когда-то холодный компресс упал на одеяло, а в зелёных глазах отразилось непонимание. — Где я? — прошептала она, голос её звучал хрипло и неуверенно.       Элисон огляделась, пытаясь вспомнить, что произошло. Всё вокруг казалось чужим: высокий потолок, комната ощутимо просторнее той, где её держали ранее, нет чёрных и серых цветов, всё выдержано в светлых тонах с красными оттенками, лёгкая тюль с тяжёлыми бордовыми шторами, совершенно не закрытыми, а за окном — лес. — Лес??? — воскликнула девушка, затем резко подскочила и подошла к окну, залипнув в стекло.       За окном и правда было много деревьев, хотя скорее это сад, но даже эта оговорка дела не меняет. Где она, мать вашу? Как попала загород и почему ничего не помнит? Ну не могло же ей быть настолько плохо, что она просто не запомнила, как её сюда перевезли? Да ну?       Со вздохом сев на кровать, Клинтон попыталась вспомнить, что происходило, пока она была без сознания. Пока она была в беспамятстве, в голове всплыли пару воспоминаний о том, как несколько раз она приходила в себя. Только это были не полноценные воспоминания, а лишь обрывки: чьи-то тёплые руки, ослепительный лифт, машина.       Неожиданно дверь в комнату открылась, и на пороге появился Майки. Парень выглядел спокойным и в какой-то степени домашним, что ли. На нём были свободная футболка и спортивные штаны. На лице и в глазах парня, на первый взгляд, не было и намёка на угрозу, но это только больше настораживало.       Элис не сдвинулась с места, напряжённо наблюдая. Видя недоверие девушки, Манджиро хмыкнул и, подойдя почти вплотную к блондинке, положил руку на её лоб.       Девушка сильно напряглась из-за его приближения, не понимая, что он собирается делать. Когда ладонь парня накрыла лоб Клинтон, та вздрогнула, почти отступив, но насильно удержала себя от этого бействия. Её мышцы были напряжены до предела, она неосознанно затаила дыхание. — Расслабься, — тихо сказал он, но в его голосе прозвучала странная, почти гипнотическая интонация. — Я просто хочу проверить твоё состояние.       Клинтон попыталась убедить себя, что это всего лишь проверка, но внутренний голос шептал ей, что что-то не так. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях. Ладонь Майки была прохладной и немного шершавой, но его прикосновение казалось странным, нежным и почти интимным. — У тебя всё ещё температура, — спокойно констатировал Сано.       Постепенно напряжение начало спадать, и Клинтон почувствовала, как её мышцы расслабились. Она открыла глаза и встретилась взглядом с Майки. В его глазах всё ещё была тень, но теперь она казалась не такой пугающей.       Элисон продолжала смотреть в глаза Сано, пока тот и не планировал убирать руку. Словно заворожённый, Майки смотрел в глаза блондинке, обнаруживая всё новые оттенки зелёного и отблески света. Пока девушка просто не понимала проявления таких перемен, его рука неожиданно поменяла положение, и тонкие пальцы парня зарылись в светлые волосы девушки, остановившись на затылке. Пользуясь непониманием Элисон, Манджиро, чуть сжимая пряди волос у корней, вынудил её поднять голову и бестактно накрыл губы в жадном поцелуе.       Его губы были мягкими и тёплыми, а поцелуй — настойчивым и требовательным. Клинтон почувствовала, как сердце забилось быстрее, а тело неожиданно начало реагировать на его близость. Майки нежно провёл языком по её губам, вызывая у девушки дрожь и тихий стон.       Рука Майки скользнула по её шее, опускаясь ниже, к груди. Он начал ласкать её через тонкую ткань футболки, заставляя Клинтон дрожать от возбуждения. Его прикосновения были нежными и уверенными, заставляя её тело откликаться на каждое его движение.       Майки медленно отстранился, и его руки, удерживающие Клинтон, безвольно упали вдоль тела. Он смотрел на Элисон с лёгкой улыбкой, и в его глазах она увидела нечто большее, чем просто желание. Там была глубина, которую она не могла постичь.       Всё также молча Майки заправил её волосы за ухо и, подхватив на руки, подошёл к кровати, чтобы уложить начавшую упираться блондинку в постель, накрыть одеялом и прижать за плечи, не позволяя встать. Находясь в паре сантиметров от её лица, Манджиро прошептал. — Сделай одолжение, отдохни нормально. Не хочу снова обхаживать тебя в течение трёх дней, — резко выпрямившись, парень встал и ушёл, оставив удивлённую Клинтон одну. — Что?       Клинтон лежала в кровати, ошеломлённая и растерянная. Его слова эхом звучали в голове: «Обхаживать в течение трёх дней». Что это значит? Почему он так сказал? Она не могла понять, что происходит.       Блондин больше в комнату не входил. Элисон лежала в кровати, пытаясь осмыслить происходящее. «Я пролежала три дня без сознания?! Но как?» — мысли перескакивали от одного воспоминания к другому, пока пазл не складывался от слова совсем. — «То безэмоциональный и жестокий, то спокойный и нежный. Он даже улыбнулся!» — сначала похитил и изнасиловал, а сейчас заботится — это странно. — «У него биполярное расстройство?» — это бы объяснило его перепады настроения, но что-то не сходилось. Его вспышки «ярости» совсем не были похожи на депрессивный эпизод, скорее походили на кратковременный всплеск. Но может это только из-за неё? Всё это время он явно не отличался доброжелательностью… Возможно, появление самой Клинтон как-то побудило его к спокойствию?       Сразу после этой мысли по телу пробежали мурашки. Воспоминания о насилии и удушье были слишком свежими, что в щепки разбивало это предположение. «Да что с тобой не так, ПТСРщик хренов!» — с тяжёлым вдохом Клинтом попыталась ещё раз всё обмозговать, но пришла только к выводу о том, что заботится он, только когда она не перечит. Ссоры вызывают сильные эмоции, и он «отключается», после чего творит то, что хочет, обычно причиняя боль. Тех двух эпизодов достаточно, чтобы сделать нужные выводы: нужно вести себя послушно, тогда и он будет спокоен, может, даже не уступки пойдет.       Как только мысли перестали занимать голову, ощущение его поцелуя вернулось. Было странным то, что тело так отреагировало. Как он вообще может её возбуждать после того, что сделал? Собственные ощущения ставили в тупик. Разум кричал о помощи, а чувства сводили с ума. Странное тепло от его прикосновений и… Что это вообще был за стон???       Перевернувшись в кровати на живот, девушка уткнулась в подушку, чтобы её не было слышно, и закричала. Она не понимала, что происходит. Не может же быть, что он ей всё ещё нравится? Это же была просто подростковая влюблённость. К тому же он чуть Элисон не убил!       «Боже, какое же это дерьмо…» — блондинка смотрела в одну точку на белой подушке, куда через пару мгновений упали несколько горячих слезинок, мгновенно впитываясь в наволочку. По щекам начали катиться слёзы, но Клинтон пыталась сдерживаться, не поддаваться истерике. Перед глазами стоял силуэт Такаши, а в висках неприятно пульсировало. В ушах начинало звенеть, температура снова поднималась, от этого мозг будто плавился. «Как же тебя не хватает…» — бессильно рухнув на спину, девушка устремила взгляд зелёных глаз в потолок. Проносящиеся перед глазами воспоминания вгоняли в депрессию, а пальцы непроизвольно потянулись вверх. Она уже плохо осознавала свои действия. Лихорадка давила на ослабший организм каменной плитой. Казалось, что вот он, Такаши, стоит рядом и ухаживает за заболевшей невестой… — «Пожалуйста, забери меня с собой…»       Через какое-то время трясущаяся рука, перестав получать сигнал от мозга, безвольно рухнула вдоль тела, а сознание погрузилось во мрак, наполненный кошмарами и бредом.

-{ *** }-

      Свет луны, пробивавшийся через стекло, освещал комнату тусклыми бликами. Они танцевали на стенах, создавая причудливые узоры, но Майки не замечал их красоты. Его взгляд был прикован к Клинтон, которая спала, свернувшись калачиком, её дыхание было прерывистым, а на лице отражалась боль. Тени от мебели были густыми и беспросветными, словно поглощали весь свет в комнате, создавая атмосферу отчаяния.       Часы на стене тикали медленно, отсчитывая минуты, и их монотонный звук казался эхом из другого мира. Майки сидел на кровати рядом со спящей Клинтон с книгой в руке, но он не мог сосредоточиться на чтении. Его мысли были заняты тем, что он снова не мог помочь ей.       Он был тем, кто причинил ей боль. Он был тем, кто разрушил её жизнь. Он был тем, кто убил Такаши, и это стало началом конца для Клинтон. Она не должна была быть с ним, она не должна была страдать из-за него. Но он не мог отпустить её, не мог позволить ей уйти.       Манджиро провёл рукой по волосам, пытаясь собрать мысли. Он чувствовал себя беспомощным, не зная, как помочь ей. Его разум был полон воспоминаний о том, как он потерял контроль, как он причинил ей боль. Его сердце разрывалось от чувства вины и ненависти к самому себе. Но в то же время он просто не мог позволить ей быть с другим. Никогда.       Он знал, что ему нужно что-то сделать, что-то изменить. Но он не знал, с чего начать. Он не знал, как вернуть её доверие, как вернуть её любовь. Он знал только одно: он не может потерять её снова.       «А если не полюбит снова, то я заставлю её», — пронеслось где-то на подкорках сознания. От этой мысли голова начала болеть. Сано зажмурился, попытавшись успокоиться.       Майки повернулся и посмотрел на Клинтон. Её глаза были закрыты, но он знал, что она не спит. Он знал, что она чувствует его взгляд. Он знал, что её сердце бьётся так же быстро, как и его. И он знал, что это его единственный шанс.       Приблизившись к кровати, блондин сел на пол и взял руку девушки в свою, чуть сжимая. — Выпьешь жаропонижающее? — почти прошептал парень. Он попытался сымитировать вопрос, но слова всё ещё походили на приказ.       Приоткрыв глаза, Элисон увидела потолок. «Зачем я проснулась? Почему ещё жива?» — эти мысли пролетели всего на мгновение, но показались куда осознаннее, чем всё, о чём она думала раньше. Ей искренне хотелось закрыть глаза и больше не проснуться…       Подавив желание съязвить, девушка медленно повернула голову к своему похитителю. — Я в порядке… — глухо ответила она и прикрыла глаза.       Горячие слёзы медленно скатились по вискам, но прикосновение прохладных пальцев Майки стёрло влагу с её глаз. Элисон снова открыла очи и столкнулась с чёрными, как мгла, омутами Сано, который, привстав, сейчас нависал над ней. В таких бездонных и пугающе пустых глазах сейчас можно было увидеть отголоски встревоженности и волнения. Удивительно, ведь всего несколько дней назад, он швырнул её в тумбу и изнасиловал. Внутри горела неопределённость. Сейчас такой нежный, но что будет завтра? Снова причинит боль? Попытается убить? Наставит дуло пистолета? Как же это всё надоело. — Могу попросить кое-что? — голос девушки был слабым и каким-то безжизненным. Она протянула руку к щеке Майки, слегка проведя большим пальцем по залёгшим под глазами мешкам.       Удивленный её прикосновением, он поспешно ответил, как завороженный смотря в её глаза и будто блуждая по вечно зелёному лесу. — Конечно. — Пообещай, что больше никогда не причинишь мне боль, и я больше никуда не уйду, — сразу продолжила девушка.       Она прекрасно понимала, что, вероятно, это обещание он забудет с первой же ссорой, как только она начнёт перечить, но что оставалось делать? Сбежать не получится так же, как и незаметно подготовить максимально успешный план.       Майки молча смотрел на неё, его взгляд был напряжённым, но в нём проскальзывало что-то новое. Он словно пытался понять, что она чувствует и как реагировать на её просьбу. Его пальцы осторожно сжали её руку, и он слегка наклонился ближе, словно хотел услышать каждое слово. — Обещаю, — тихо сказал он, его голос звучал почти шепотом, но в нём чувствовалась искренность. — Я больше никогда не причиню тебе боль.       Элисон закрыла глаза, чувствуя, как напряжение медленно покидает её тело. Она не знала, можно ли верить его словам, но в этот момент она просто хотела верить. — Спасибо, — прошептала она.       Моральная и физическая усталость жгла все чувства синем пламенем. Глаза снова слипались. Долгожданного чувства безопасности не возникало, но надежда на то, что его хватит хотя бы на какое-то время, успокаивала. В любом случае, умереть уже как-то не страшно…

-{ *** }-

      Температура у Клинтон не спадала ещё пару дней, а позже она пошла на поправку. Дом, что даже не подвергалось сомнениям, принадлежал Сано. Его территория была достаточно большой, и на ней находился небольшой сад с беседкой. В саду росли разнообразные цветы и кустарники, цветущие деревья, наполняя воздух нежным ароматом. В центре беседки стоял небольшой круглый столик из светлого дерева, окружённый удобными стульями с мягкими подушками. Стены беседки украшали вьющиеся растения, создавая уютную и уединенную атмосферу. Там Элисон стала часто проводить время в отсутствие Манджиро: пила чай, рисовала, просто наслаждалась тишиной. Делать было больше нечего, за территорию дома её не выпускали, вокруг была охрана и камеры.       Постоянное наблюдение и отсутствие какого-либо социума угнетали. Майки возвращался пару раз в неделю, а охрана и приходящая и уходящая прислуга молчали, не решаясь заговорить с «собственностью» босса. Элисон не понимала, что с ним не так. Она делала всё, чтобы Майки начал доверять, но он будто и не планировал этого делать, держал в клетке, как какое-то животное, время от времени навещая, чтобы оно не забыло, кто его хозяин.       Она пыталась занять себя, чтобы не сойти с ума от скуки и одиночества, но даже это не помогало. Дни тянулись как резина, становились похожими друг на друга. Это утомляло даже больше, чем визиты Майки с ночёвкой. Не успевали следы от зубов и засосы сойти, как он оставлял новые. Он не был так же груб, как в первый раз, но и сдерживаться не планировал.       Девушка понимала, что с этим необходимо что-то делать, ведь чем больше времени проходило таким образом, тем чаще она ловила себя на мысли взяться за нож. Появлялось желание снова почувствовать ту безмятежность, а каждый взгляд на руку, покрытую шрамами, возвращал к прошлому и тому, как Такаши вытащил её из депрессии. Это было единственным, что удерживало от повторной попытки умереть. Если всё вернётся, то его старания сойдут к нулю.       В один из дней Клинтон сидела на своём привычном месте с книгой в руках. В абсолютной тишине не услышать звук двигателя автомобиля, подъехавшего к гаражу, было невозможным. Но, не смотря на это, блондинка не сдвинулась с места. Если Майки хочет её видеть, то придёт сам.       Так и произошло. Всего минут через пять в саду появилась знакомая беловолосая макушка. Фигура Майки медленно проходила мимо деревьев и цветов, двигаясь в сторону беседки, где совершенно неподвижно сидела Элисон. Манджиро остановился у порога и облокотился на колонну. Девушка даже не подняла на него взгляд, её глаза были опущены к страницам книги в её руках, а на лице была спокойная безмятежность. Но когда парень оттолкнулся от колонны, собираясь заговорить, она начала первой. — Скажи мне, я похожа на птицу, может, я попугай? Или кошка, которая обязана дожидаться хозяина в одиночестве? — она захлопнула книгу, напускным спокойствием посмотрев в глаза парня. — Что? Нет, — он непонимающе посмотрел на девушку, наблюдая, как она медленно встаёт с кресла. — Хорошо… Тогда скажи, почему я должна в одиночестве сидеть здесь, дожидаться, — она на мгновение замолчала, остановилась напротив Майки в полуметре и посмотрела в глаза. — Дожидаться чего? Второго пришествия?! — теряя самообладание, Элисон повышала голос. — Почему бы мне тогда не умереть? Сдохну, и дело с концом. Не достанусь тогда ни тебе, ни другим!       Решимость в её голосе говорила о правдивости её слов, и парня это бесило. Да что она несёт? Умрёт? Неужто он настолько ей не нравится? Всё ещё хочет к Такаши? Чем дальше заходили его мысли, тем сильнее он начинал раздражаться. Сжав пальцы в кулаки, он попытался успокоиться, прежде чем натворить новых глупостей и стереть подчистую их неидеальные, но хоть какие-то взаимоотношения.       Посмотрев на парня ещё раз, Элисон почувствовала, как по телу пробежал холодок. В глаза бросились потемневшие омуты Сано. Тело инстинктивно двинулось назад, а воспоминания о предыдущих инцидентах всё ещё внушали страх.       Видя, как блондинка отступает, Майки надвигался на неё, зажав у стены. Его голос стал низким и угрожающим: — Что ты несешь? С ума сошла? Забыла, кому принадлежишь?       Элисон отпрянула, упираясь спиной в холодную поверхность стены. Сердце бешено колотилось, но она не собиралась сдаваться. — Может и так. Ты сам-то сидел в четырёх стенах под постоянным надзором, но без возможности с кем-то поговорить? Я тут как в тюрьме, в одиночной камере, где даже единственные гости в виде прислуги со мной общаться не желают, потому что боятся тебя! — А ты не боишься? — его голос был холодным, но в нём чувствовалась какая-то печаль. — Думаешь, я не вижу, как ты проводишь со мной ночи, но постоянно желаешь сбежать? Не боишься, что однажды сорвусь? Нарушу обещание?!       Элисон почувствовала, как дрожь пробежала по телу. Она не могла отвести взгляда от его потемневших глаз, полных боли и отчаяния. В воздухе повисло напряжение, готовое взорваться в любой момент. — Раз уж на то пошло, то почему я должна плясать под дудку того, кто убил мою любовь и держит меня в клетке?       Майки замер, услышав эти слова. Его лицо исказила смесь гнева и боли. Он сжал кулаки, словно хотел ударить, но вместо этого отступил на шаг, тяжело дыша. — Ты не понимаешь, — тихо, но с нажимом произнёс он. — Я делаю это ради тебя. Ради твоего блага. Ты не представляешь, насколько опасна наша жизнь. Ты не видела, что происходит за пределами этого дома.       Элисон горько усмехнулась. — А ты думаешь, я не знаю? Я видела достаточно, чтобы понять: ты и твои люди — это монстры. Вы убиваете, разрушаете, калечите судьбы. И ты хочешь, чтобы я была счастлива с таким, как ты?       Майки закрыл глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Когда он снова открыл их, в его взгляде читалась решимость. — Я не позволю тебе уйти. Ты моя. Ты принадлежишь мне, и я сделаю всё, чтобы ты это поняла.       Элисон почувствовала, как её охватывает отчаяние. Она знала, что спорить с ним бесполезно. Он не отступит. Но она не могла просто смириться. — Я ненавижу тебя, — прошептала она, стараясь, чтобы её голос звучал твёрдо. — И я сделаю всё, чтобы вырваться отсюда, – Майки шагнул к ней, но Элисон отпрянула. – Не подходи ко мне. Я не хочу, чтобы ты ко мне прикасался.       Он остановился, его лицо потемнело. Всего несколько её фраз приводили к ужасному внутреннему диссонансу, понять который парень не мог. Её слова о ненависти причиняли боль сильнее любого ножа. Невыносимо. Это совершенно невыносимо…       В глазах парня пропали все эмоции, а через мгновение с губ зеленоглазой слетел вскрик. По саду прокатился шлепок пощечины, а через секунду, пальцы Сано сжимали горло собеседницы.       В саду повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и звуком их шагов. Майки стоял напротив Элисон, его лицо оставалось каменным, но глаза горели яростью. Девушка задыхалась, её пальцы вцепились в его запястье, пытаясь оторвать его руку от своего горла.       Он не колебался. Больше нет. Холодно смотря на брыкающуюся Клинтон, он не чувствовал ничего. Ему не доставляло никакого удовольствия, наблюдать, как в её глазах гаснет надежда и любое сопротивление. Он знал, что она не уйдет, не сможет.       От сильного сжатия запястья парня пальцы девушки деревенели. Любые попытки сопротивляться разбивались о его силу. Не в её силах хотя бы чуточку ослабить его хватку. В глазах начинало темнеть. Тело не слушалось, а пальцы медленно соскользнули с его руки.       Когда Элисон почти отключилась, пальцы разжались, и девушка скатилась на пол безвольной куклой. Она отчаянно кашляла и хватала ртом воздух в попытке прийти в себя. Наблюдая за этим, Манджиро отступил на пару шагов. — Надоело сидеть в четырёх стенах? Хорошо. Через два дня пойдёшь со мной на вечеринку, — с этими словами он начал уходить, но на пороге остановился. — Санзу тебя заберёт.       Немного отдышавшись, Элисон напряжённо провожала Майки взглядом. Сано скрылся в доме, а всего через несколько минут машина у гаража завелась и покинула территорию особняка. Сжатые до скрипа зубы провоцировали волну боли от пощечины, но, наплевав на это, блондинка поднялась на ноги и вернулась в дом.       Она злилась в первую очередь на себя. Злилась на своё бессилие и неспособность держать эмоции в узде. Вслед за гневом пришло отчаяние, на глаза проступили слёзы, а силы, держащие на ногах, в мгновение иссякли. Она рухнула на пол ванной, начав истерично всхлипывать. Никаких сил не осталось. Зачем он это делает? Что с её жизнью не так? Где она так провинилась? За что расплачивается?       Элисон обхватила голову руками, стараясь заглушить внутренний голос, который продолжал кричать от боли и обиды. Она чувствовала себя разбитой и потерянной, словно её жизнь превратилась в бесконечный кошмар.       Прошло несколько часов, прежде чем она смогла успокоиться и подняться с пола. Слёзы высохли, оставив на щеках следы соли, но внутри неё всё ещё бушевала буря. Она подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла натянутой и фальшивой. Взгляд спустился по отражению на запястье, а вслед за этим и на лежавшее на полке лезвие…       Опомнилась она, только почувствовав тёплую струю собственной крови, стекающей по запястью. Жгучая боль растекалась по руке от эпицентра. Страх прошёл, как и все истерики. Стало легче. Такая знакомая боль возвращала странный покой. Окровавленное лезвие упало в раковину. Элисон села на пол. Тихо дыша, она зачесала волосы назад, наблюдая, как кровь сворачивается, застывает и стягивает кожу.

-{ *** }-

      Через время, приведя себя в порядок, Элисон пошла спать. Дом, где она чувствовала себя чужой, наполнен лишь красивой мебелью и пустотой, оглушая своей тишиной. Каждая мысль казалась громкой и звенящей, но, в конце концов потерявшись в их потоке, девушка уснула.