Как не следует усыновлять ребёнка

Тобирама вылетает из здания администрации, охваченный приступом раздражения и негодования, который он не намерен скрывать. Его чакра бурлит вокруг него, яростный прилив, и его сила раскалывает деревянную скамейку, когда он проходит мимо. Позади него, через открытое окно кабинета Хокаге, с грохотом распахивается дверь, и он может отдалённо слышать, как Изуна рявкает: - Брат! Иди контролируй своего проклятого Сенджу, прежде чем я буквально подожгу его! Возможно, прорычать Изуне убраться с дороги, когда Глава Клана сказал только «доброе утро», было немного чересчур. Тобирама не может заставить себя особенно беспокоиться. Попадание в засаду трёх из четырёх старейшин клана Сенджу и их всё более неистовые требования, чтобы он начал планировать рождение наследника, сумели мгновенно испортить его довольно приличное настроение. Будучи ребёнком, он хотел выглядеть равным своему брату. Теперь, когда он получает то же самое преследование, которое было дано Хашираме до рождения Цунаде, Тобирама злобно желает, чтобы он мог избавиться от него. - Тобирама! Одна из самых настойчивых старейшин сердито выходит из здания вслед за ним, её мантия развевается от скорости её шагов. Тобирама ехидно доволен; он не видел, чтобы кто-то из старейшин двигался быстро, со времён правления его отца, и быть тем, кто выталкивает их из их величественного скольжения, приятнее, чем он ожидал. Однако это не компенсирует общего раздражения от ситуации. - Я собираюсь тренироваться, - огрызается он, и любой другой воспринял бы это как угрозу, которой он намеревался сделать это, но Энко даже не приостанавливается. - Тобирама, - резко говорит она, и Тобирама полулениво задаётся вопросом, как сильно Хаширама будет кричать на него за наложение на неё печати обратного призыва и её активацию. - У тебя есть долг перед своим кланом и перед силой твоей крови... Тобирама останавливается, потому что, очевидно, этого не избежать. Даже если ему это удастся, в следующий раз, когда они решат настаивать на этой теме, Мадара может быть с ним, и если Мадара подумает, что каким-то образом ограничивает Тобираму, он будет размышлять об этом дни. Никоим образом у Тобирамы нет терпения для чего-то подобного. - У моего брата есть ребёнок, - указывает он, и это едва ли вежливо. Это, думает он в такие моменты, как этот, очень хорошо, что Мадара был выбран в качестве Нидайме вместо него; у Тобирамы также нет терпения на политику. - Наша родословная продолжается. Если этого недостаточно... - Ты знаешь, что нет, - укоризненно говорит Энко, резким движением поправляя очки на носу. - Каким бы блестящим ни был твой брат, у тебя есть свой собственный набор навыков, и потерять его было бы низостью для Конохи в целом, а также для Сенджу в частности.   Это пятый раз за много дней, когда Тобирама слышит какую-то вариацию этой лекции, и он раздражён ею - тот тип раздражения, который обычно заканчивается тем, что его команда генинов назначает себе миссии как можно дальше от него, и, возможно, целые кладбища восстают из мёртвых, если он чувствует себя по-настоящему вспыльчивым. Одновременно с этим его взгляд привлекает вспышка тёмных волос и бледных одежд. Сын уничтоженного клана Яшагоро, призыватель змей, только что вышел на площадь, по-видимому, направляясь к зданию администрации. Он выглядит усталым и бледным, измождённым так, как Тобираме слишком хорошо знакомо после детства, проведённого на войне. Мальчик - один из учеников Сару - Орочимару, думает Тобирама - но он потерял своих родителей всего несколько дней назад, на задании, которое закончилось катастрофой. «Набор навыков», - думает Тобирама, а затем: - «Ага. Двух врагов одним кунаем». - Я понимаю вашу точку зрения, старейшина Энко, - говорит он. Возникает подозрительная пауза. - Понимаешь, - отвечает она, скорее утверждением, чем вопросом, и её глаза сужаются за овальными очками. Тобирама предлагает ей свою самую вкрадчивую, самую невежливую улыбку. - Конечно, и я согласен. Такие навыки не могут быть утеряны, но также не могут быть и доверены кому попало. Однако я уверен, что вы прекрасно знаете о моей привязанности к Хокаге. - Поверь мне, Тобирама, - сухо говорит Энко, - никто не упустил эту деталь. Игнорируя это, Тобирама продолжает: - Поскольку я отказываюсь разрушать наши отношения исключительно ради наследника, мы решили усыновить. - Что?! - полукричит Мадара позади него. Тобирама игнорирует и это, протягивая руку, чтобы схватить проходящего Орочимару за плечо и развернуть его лицом к Энко. - Это мальчик. Он будет большим приобретением для Конохи и клана Сенджу. Орочимару моргает. Когда широко распахнутые золотые глаза останавливаются на нём, Тобирама очень многозначительно смотрит в ответ, пытаясь сделать игру как можно более ясной. Удар. Пауза. А затем Орочимару поворачивается к Энко и вежливо кланяется. - Доброе утро, старейшина, - говорит он. - Для меня удовольствие познакомиться с вами. Энко уставилась на него, одна бровь медленно скользит к линии роста волос. Она вздыхает, щиплет переносицу, а затем устремляет на Тобираму взгляд, полный глубокого упрёка. - Я буду через месяц, чтобы посмотреть, как твой сын устроился, - многозначительно говорит она, затем поворачивается на каблуках и склоняет голову к Мадаре. - Хокаге-сама. Поздравляю со становлением отцом. Мадара зияет, совершенно безмолвный. Подняв подбородок, Энко проплывает мимо него, словно крошечный старый линкор, к тому месту, где двое других старейшин, которые сопровождали её, чтобы преследовать Тобираму, всё ещё съёживаются возле главных дверей. Она собирает их так, как любой другой мог бы собрать ненужный багаж, прежде чем повернуть обратно в сторону района Сенджу. Орочимару долго смотрит ей вслед, затем снова украдкой смотрит на Тобираму. - Я не думаю, что всё прошло так, как вы предполагали, - говорит он, гораздо более осведомлённый, чем имеет право быть любой шестилетний ребёнок. - Энко - ведьма, - соглашается Тобирама, хотя и не может скрыть всего неохотного восхищения в своём тоне. Энко была одной из подруг его матери, и она не столько постарела, сколько заострилась. - Я надеюсь, ты готов стать сыном Хокаге. Мадара издаёт хрип, который и Тобирама, и Орочимару игнорируют. - Значит ли это, что вы собираетесь научить меня своим дзюцу? - торжественно спрашивает Орочимару, и только тогда Тобирама вспоминает, как Сару рассказывал о том, каким гением был его ученик. Может быть, всё сложится лучше, чем он предполагал. - Я сделаю это, - соглашается он. - У тебя есть дела, которые нужно закончить здесь, прежде чем мы уйдём? Орочимару качает головой. - Я пришёл подать заявку на жильё. - В этом больше нет необходимости, - заверяет Тобирама и кладет руку на его плечо, чтобы провести его мимо брызжущей слюной фигуры Мадары. - Наш дом неподалёку. Сначала я отведу тебя собрать и забрать твои вещи. - А теперь подождите-ка всего одну минуту! - взрывается Мадара. Тобирама невозмутимо выгибает на него бровь, делая паузу в знак согласия. - Да? Орочимару бросает на него быстрый взгляд, затем поворачивается, чтобы посмотреть на Мадару широко раскрытыми, грустными, торжественными глазами на бледном и слишком худом лице. Тобирама действительно видит момент, когда воля Мадары рушится. Возможно, он не ожидал, что конфронтация пройдёт именно так, думает он, одаривая своего нового сына одобрительной ухмылкой, но это не такая большая катастрофа, какой она могла бы быть. - Ужин будет в шесть, - говорит он Мадаре, уже направляя Орочимару в сторону улицы. - Не опаздывай. Мадара пыхтит что-то, смутно звучащее как «я - Хокаге, ты не можешь указывать мне, что делать, ты, ублюдок», но ради его достоинства Тобирама притворяется, что не слышит этого.

|End|