Teen romance

1: Хеллоуин. 2005 год, Стэнли и Ксено по двенадцать лет.

      Ксено тихо сидит и кропит над очередной задачкой из сборника, что он откопал в захламленной домашней библиотеке, когда слышит разговор справа от себя. В любое другое время ему было бы все равно на то, о чем там шепчутся одноклассники, но его внимание привлек голос Стэнли:       — Нет, я не пойду, мы с Ксено будем заняты. Но спасибо что позвал, — спокойно отклоняет чье-то предложение Шнайдер и даже не глядит в сторону парня, что с ним заговорил. Тот пожимает плечами и уходит вперед по ряду, чтобы начать приставать к другим детям.       — Что он спрашивал? — ненароком интересуется Ксено, не прекращая выводить уравнения в тетради. Он почти закончил, главное не сбиться с мысли.       — М? А, да насчет хеллоуинской вечеринки.        Ручка Уингфилда остановилась над бумагой.        — Какое сегодня число?        — Тридцать первое, разумеется.        — Черт, Стэн, мы что, не будем праздновать? Я не подготовил костюм!       — А ты планировал? Когда я спросил, ты что-то отрицательно промычал и сказал не мешать тебе несуразными вопросами.        — Так я проводил опыт, Стэн, конечно я не слушал, о чем именно ты меня спрашивал! — Ксено уже не пытался продолжить решать уравнение, все равно цепочка потерялась в его недовольстве. — Нам нужно срочно найти наряды.       Стэнли задумчиво клонит голову набок, обрабатывая возмущения друга, отчего брови немного сгибаются в очертаниях домика:       — Да, прости, не подумал, — Шнайдер неловко чешет затылок. — Хм, после уроков у нас будет время зайти в магазин.        — Все нормальное уже наверняка раскупили.. — Ксено складывает руки на груди и начинает откровенно дуться: на себя, за то, что забыл про такой день, и заодно на Стэнли, ведь мог и получше момент найти, чтобы спросить.        — Что-нибудь придумаем, — утешительно кивает Стэн, явно настроенный выполнить созревшее обещание. 

***

      Ксено, на удивление, почти спокойно досиживает оставшиеся занятия. Последней была физкультура, так что там в принципе не было желания думать о чем-то, кроме глупых нормативов, которые им сегодня пришлось сдавать.        Стэнли спокойно шагает по асфальту, пока Уингфилд уныло плетется рядом, уставший от интенсивных нагрузок на его бедное тело.        Они заходят в первый попавшийся магазинчик, украшенный в тематику хеллоуина, и принимаются досконально изучать ассортимент оставшихся костюмов.        — Как тебе? — раздается за спиной голос Стэнли, и Ксено оборачивается, вонзаясь взглядом за синюю порванную рубашку, серо-зеленый грим и кучу всяких деталей для образа зомби.        — Совершенно не элегантно, — отмахивается мальчик, и Стэн послушно возвращает вешалку на место. Ему повторять никогда не приходится, сразу все понимает и не настаивает. — Мы уже наряжались так пару лет назад, да и то, покруче.        — Как скажешь.        Ещё полчаса уходит на безрезультатный поиск чего-то стоящего. Стэнли устает, а Ксено всё больше дует щечки, одним словом — они на грани отчаяния.        — Давай я закрытыми глазами вытащу нам костюмы и мы их купим, — предлагает Шнайдер, обречено вздыхая на очередной отказ Ксено. А ведь образ Горгоны неплох…        — Ладно, — сдается он, и отворачивается, чтобы самому не увидеть, на что падет рука Стэна.       — Так, это у нас… — Шнайдер пару секунд молчит и этого достаточно, чтобы заинтересовать Уингфилда.        — Что ж.. в этом году мы обычные привидения.       — Тебе не нравится? — единственное, о чем волнуется Стэнли, на сам костюм ему изначально было как-то наплевать.        — Сойдет, — значит, так оно и есть, Шнайдер не собирается спорить. — Пойдем на кассу.

***

      — Все нормально? Мы можем их не надевать, если тебе не нравится, — уверяет Стэнли, глядя на то, как Ксено задумчивой статуей прожигает лежавшую на кровати пару одинаковых костюмов. Откровенно говоря, похожи они были на обычные наволочки с отверстиями для глаз, ничего особенного. Элегантность, как выразился бы Ксено, напрочь отсутствует.       — Нет, все хорошо. Просто жаль, что весь вечер не смогу видеть твоего лица, — жмет плечами Уингфилд, словно действительно раздосадован этим упущением.        Стэнли неловко прокашливается:        — Неужели не насмотрелся за столько то лет? — спрашивает он, отводя взгляд.        Ксено полностью разворачивается и кладет руку на заметно потеплевшую щеку друга.        — Мне всегда будет недостаточно, Стэн.        Стэнли лишь сильнее краснеет. 

***

      — Все взял? — Ксено закрывает за собой входную дверь дома.        Стэнли повыше поднимает пластиковую тыкву и начинает трясти оной прямо у Ксено перед лицом:       — Конечно, — на спине у него небольшой рюкзачок с вещами для плана «Б».       — Тогда пойдем, — командует Уингфилд и сам же сбегает по ступенькам вниз, оставляя Стэнли позади.        — Лучше бы ты так на физре нормативы сдавал, — хмыкает мальчик и получает несильный тычок в бок, когда равняется с Ксено, отчего тут же прыскает.        Уже стемнело и улица выглядела просто потрясающе: везде развешан тематический декор, горят теплых оттенков лампочки и снуют туда-сюда дети в самых разных костюмах.        — Помнишь дядьку, у которого мы украли парочку проводов из щитка?        — М-м, тот, что тебя ненавидит? Помню. Джеймс, вроде, — кивает Стэнли и идет рядом, шаркая кедами по асфальту.        — Джейк, — исправляет Ксено. — Нужно начать с него, в этих костюмах он нас не узнает.       Шнайдеру не нужно гадать или видеть лицо Ксено, потому что он знает, что сейчас тот очень гаденько ухмыляется, — об этом также сигнализируют его глаза и изогнутые брови.        — Тогда пойдем, — спокойно соглашается Стэнли, ведь что бы Уингфилд не придумал, что бы он не захотел — Стэн всегда поддержит. Ксено сбоку довольно мычит и слегка бодает друга в плечо, Стэнли в ответ трепещет его по голове, отчего костюм немного съезжает. В груди разливается тепло — Шнайдер ценит такие моменты больше всего на свете, бережно хранит в своей черепной коробке и нередко вспоминает с улыбкой на лице.        Мальчики, абсолютно не стесняясь, проходят на чужую лужайку, двигаясь к входной двери, что увешана антуражем с ведьмами и скелетами. Слева огромная тыква с горящей свечей внутри корчит им ехидную гримасу.        Стэнли трижды стучит по дереву, для верности еще нажимает на звонок, и они с Ксено принимаются ждать. Слышатся шаги, за ними — поворот замка и щелчок, после которого из дома показывается приветливая физиономия мужчины. Он окидывает взглядом пришедших и тут же кривит губы, останавливая взор на Ксено.        — Trick or treat? — раздается быстрее, чем тот успевает что-то сказать.        — Уингфилд, ты можешь хоть выкрасить волосы, нарисовать грим или полностью закрыть лицо, но пока твои поганые глаза будут видны, поверь, я узнаю тебя всегда, — злобно чеканит Джейк-Джеймс-да-плевать. Стэнли уже хочется кинуть в него за такие слова в сторону Ксено тыкву, уже не важно — настоящую или пластиковую.        — Так дашь конфет или, может, хочешь «шалость»? — невинным голосом интересуется Ксено, игнорируя напряженную атмосферу.       — А ну прочь отсюда, маленькие негодяи! — вскрикивает мужчина и начинает махать руками. Когда мальчики никак не реагируют, — только Стэнли вышел чуть вперед, чтобы закрыть собой Ксено — ничуть не впечатленные такой эмоциональностью, Джейк грузно вздыхает и захлопывает дверь.        Парни продолжают стоять и, когда проходит от силы десять секунд, Джейк снова показывается: на его лице смесь смирения и недовольства, но он все таки кидает парочку — паршивых и совершенно невкусных — конфет в корзинку, что Стэнли услужливо протягивает вперед.        Довольные, они покидают чужой участок.

***

      За вечер они собрали достаточно сладостей и даже не прибегли к плану «Б», на случай, если бы им отказали, а именно — не обматывали близстоящие кусты туалетной бумагой. Ксено даже предложил план «Б» для плана «Б»: если растительности не оказалось, Стэн бы просто закинул на крышу развернутый рулон. К счастью, — и к сожалению Ксено — ничего подобного мальчики не провернули, — все, кроме Джейка, охотно вручали им вкусняшки и хвалили костюмы, хотя казалось бы.       — Ого, далековато мы забрели, — говорит Стэнли, осматривая окрестности. Они так увлеклись, что ушли от своих домов километра на три-четыре. Вроде немного, но силы на обратный путь еще нужно поискать.       — И впрямь, — вздыхает Ксено обреченно. По факту, устал тут только он. — Понеси меня, хотя бы десять минут.        — Конечно, залезай, — кивает Шнайдер и передает рюкзак Ксено. Тот ловко запрыгивает на подставленную спину, забирает у Стэна корзинку и хватается крепче стоит тому начать двигаться.        Стэнли даже не пыхтит, — это похвально, думает Уингфилд, пока рассказывает о предстоящем эксперименте по запуску ракеты. Не такой грандиозный, как хотелось бы, но с чего-то нужно начинать. Стэн почти ничего не отвечает, но внимательно слушает, — Ксено знает, что это так. Ему даже хочется погладить друга по голове за то, что он у него такой хороший, да только приходится потерпеть, пока они проходят мимо дерева, из-за чего Стэнли аккуратно пригибается, чтобы Ксено не задело ветками. Когда зелень больше не закрывает обзор, а Шнайдер не занят, Уингфилд охотно выполняет задуманное, — Стэн малость вздрагивает, но сразу расслабляется, немного приподняв голову, подстраивается под ласковые касания.        И тут Ксено замечает, что по Стэнли кое-что ползает:       — Ох, Стэн, на тебе паучок сидит, какая прелесть.       — Что? Где? Убери! — резко отзывается мальчик и пытается каким-то чудом стрясти с себя членистоногое.       — Полегче, Стэн! — Ксено старается удержаться на спине и смахнуть паука, но Шнайдер своими хаотичными движениями только мешает, как и костюм, что начинает лезть в глаза.        Стэнли совершенно не грациозно спотыкается о бордюр, и происходит это: они вместе падают на пожелтевшую, немного влажную после утреннего дождя траву. Пару секунд никто и слова не произносит. Только чуть придя в себя, Стэнли переворачивается и не успевает сфокусироваться на чем-то конкретном, как Ксено забирается сверху и откидывает с его лица уже надоевший кусок белой ткани. Костюм Ксено сполз еще во время фиасочного падения. Теперь на него глядит очень растерянное, смешавшее в себе стыд и страх, потное лицо Шнайдера.        — Ты боишься пауков? — первое, что спрашивает Уингфилд спустя минуту немых гляделок. Его руки покоятся на чужой вздымающейся груди, из-за чего чувствуется частое биение сердца. Стэнли настолько страшно?        — Не то чтобы.. — он отводит взгляд, но Ксено разворачивает его за подбородок обратно и не убирает ладонь с кожи. — Может, совсем немного.       — Тогда зачем ты ездил со мной в инсектарий? Ты даже их на руках держал.. — Ксено думал, что Шнайдер был так восхищен и поэтому почти не двигался, с дрожащими зрачками смотрел на членистоногое у себя на запястье. Ксено пытается понять причину, по которой Стэнли так пренебрег своим комфортом.        — Ты же меня попросил, как я мог отказать? — вздыхает он, пока Уингфилд сильнее хмурит светлые брови. Ему такой ответ совсем не нравится.       — Не хочу, чтобы тебе приходилось делать что-то, что тебе не нравится, тем более — из-за меня. Стэн, я бы не расстроился.       — Хорошо, прости. Может ты уже.. — Шнайдер прочищает горло. — слезешь с меня? Тут холодно и мокро, а я хочу довести тебя домой раньше одиннадцати.        Повторять не приходится, Ксено встает и протягивает Стэнли руку, за которую тот крепко хватается, поднимаясь. Они собирают разбросанные вещи, и Ксено снова запрыгивает на чужую спину, стоит Шнайдеру на это намекнуть кивком. 

*** 

      Ночью, уже лежа в своей кровати, Стэнли радуется пауку и страху впервые в жизни, иначе он ни за что бы не объяснил Ксено причину учащенного дыхания и громкого сердцебиения, когда тот восседал сверху и трогал лицо Стэна своими ласковыми руками. Стэнли и себе вряд ли объяснит.. Пока что.

***

2. Первый взлет. 2005 год.       Стэнли тихо закрывает за собой дверь класса и подходит к парте, где вовсю кипит работа. Ксено ставит на поверхность стола кучу всяких материалов для грядущего эксперимента. Шнайдер обводит их взглядом и задает лаконичное:       — И как из этого получится ракета?       Ксено хмыкает и берет в руки пустую алюминиевую банку из-под газировки.       — Водород, в качестве экологически чистого топлива, в реакции с кислородом сможет организовать нам небольшой запуск в лабораторных условиях, — поясняет Уингфилд. Кабинет химии у них не самый навороченный, но есть все необходимое для проведения задуманного. Ксено берет пробку и отвертку, передает их вместе с банкой Стэну. — Пробей на дне одно отверстие, а потом закрой его. Я пока остальное оборудование приготовлю.       Стэнли кивает и ловко справляется с задачей за считанные секунды. Он наблюдает за возней Ксено и спрашивает:       — А это что за громадина?       — М? Ах, это — аппарат Киппа, смотри, сейчас все покажу.       Ксено ставит на демонстрационный столик банку с отрезанной крышкой вверх дном и закрывает большое отверстие влажной фильтровальной бумагой. Далее он начинает заполнять «ракету» снизу водородом с помощью газоотводной трубки. Стэнли смотрит как его друг крутит туда-сюда выпускной кран и начинает сомневаться в безопасности этого эксперимента. Особенно когда видит на столе пачку с лучинками.        — Так, вот это, — Ксено указывает подбородком на «громадину». — Лучше убрать под парту.       Шнайдер послушно выполняет чужую просьбу и ждет последующих действий.       — Сейчас в нашей маленькой ракете находится смесь кислорода с водородом. В атмосфере земли всего двадцать один процент кислорода, поэтому в при обычных условиях водород с ним практически не взаимодействует, но если… — Ксено удаляет пробку с днища банки под заинтересованным взглядом Стэна. — Смотри очень внимательно, — он зажигает лучинку и быстро подносит ее к отверстию, отчего «ракета» молниеносно взлетает вверх с громким звуком хлопка.       Стэнли успевает только открыть рот, прежде чем понимает, что банка прилетела прямо в пожарную сигнализацию.       — Ой, — неловко протягивает Ксено, когда они сталкиваются взглядами. Скорее всего, в сигнализации из-за столкновения повредился датчик, отчего та начала вопить.        — Сваливаем, — Стэнли хватает друга за запястье и бежит в сторону выхода.        Вместе с ними из классов постепенно начинают выходить и другие ученики, убежденные, что где-то произошло возгорание. Особенно испуганы те, что услышали звонкий хлопок.       — Куда.. т-ты меня.. ведешь, — запыхавшись от интенсивного бега, спрашивает Ксено. Стэнли не на секунду не останавливается.       — Нам очень прилетит, если поймают.        — У нас еще один урок, нельзя прогуливать.       — Мы его сорвали, не думаю, что детей впустят обратно, пока не разберутся, где сработала сигнализация и по какой причине.        В принципе, аргументы Стэнли кажутся довольно весомыми.        Когда они убежали достаточно далеко от школы, Ксено резко затормозил, отчего остановился и Стэн.       — Всё, пожалуйста, — он, опираясь ладонями о согнутые колени, вздыхает, набирая побольше спертого воздуха. — Я больше не могу бежать.       — Прости, что-то я увлекся, — Стэнли неловко чешет затылок. — Зато запуск был впечатляющим.        — Ох, не смейся, я просто не посмотрел на потолок, — ворчит Ксено и складывает руки на груди, окончательно придя в себя.       — Мне правда понравилось, — уверяет Стэнли, подходя ближе. — Рад был поучаствовать в эксперименте, — и ерошит волосы друга, пока сам Ксено стремительно краснеет. 

***

3. Трюки и травмы. 2007 год.       Стэнли здоровается с матерью Ксено и проходит по лестнице на второй этаж, где приветливо открыта дверь в комнату Уингфилда, куда он сразу и сворачивает.        Ксено сидит в своем кресле спиной к нему, поэтому Шнайдер тихонько стучит костяшками о дверную раму, чтобы уведомить о своем присутствии. Ксено не реагирует, поэтому Стэн подходит ближе, заглядывает через чужое плечо и кладет на него руку:       — Чем занят?        — М-м, мне телефон новый подарили, смотрю, что тут есть.        Стэнли переводит взгляд на вещицу и с интересом оную рассматривает.        — Тут есть камера?       — Ага, полезная штука.        — Давай сфоткаемся?       Ксено вскидывает голову вверх и впервые за разговор смотрит на друга.        — Зачем? — он поворачивается к столу, где в рамках стоят несколько их совместных фотографий.       — Хм, а почему бы и нет? Заодно качество проверишь.       Слышится тихий вздох, Уингфилд пожимает плечами и послушно открывает камеру. Стэнли пригибается, чтобы их головы были на одном уровне. Секунда, слышится щелк, Ксено разворачивает телефон обратно. Фотка получилась не смазанной на удивление, но разрешение картинки было не из впечатляющих — их лица отчетливо смешались с едва заметными пикселями.       — Прикольно. А видео тут можно снимать?        — Можно. А тебе зачем?       — Я купил велик, будет круто, если ты меня поснимаешь.       Велосипед у Стэнли и впрямь появился, правда двухколесный, на котором он ни разу не катался. Зачем он так внезапно предложил это Уингфилду останется загадкой и для него самого. И ведь слова обратно не возьмешь, придется как-то выкручиваться. Ксено и то умел, хотя совсем не фанат такого рода активностей — его велик давно заржавел где-то в сарае за домом.        — Ох, правда? Ты же не умеешь кататься.       Стэнли закусывает губу. Все то он знает.        — Умею, даже трюк тебе покажу.       — Трюк, значит? — Ксено ухмыляется, явно понимая, что Шнайдер сейчас натурально привирает. — Тогда очень жду.       Кажется, Стэн немного попал.

***

      Научиться кататься было еще половиной беды, Стэнли мальчик способный, быстро понял, что к чему. Другое дело придумать, как ему впечатлить Ксено. Знакомых или друзей у него с такими увлечениями не было, а значит нужно было спасать себя от своего же языка самостоятельно. Ведь, если он все-таки расскажет Ксено как обстоят дела на самом деле, тот точно будет его ближайшее время троллить, а этого лучше избежать. Ему хватило случая, когда он навернулся прямо у входа в магазин, зацепившись новыми шлепками за порог. Ксено тогда очень долго хохотал, а Стэнли краснел и смотрел на свой порванный сланец, как на врага народа.       — Все, я снимаю! — кричит Уингфилд, чтобы Стэнли вдалеке его услышал.        А Стэн держится за руль и медленно выдыхает. У него в планах импровизировать на месте, так как ничему особо интересному он так и не научился к сроку, — разумеется, вымышленному. Шнайдер начинает крутить педали, быстро набрав приличную скорость. Ксено становится все ближе и ближе, а Стэн все еще без понятия, что бы ему такое сделать. В итоге он немного поворачивает раму и тормозит в пару шагах от друга, и, казалось бы, на этом всё. Сейчас Ксено с хитреньким лицом поинтересуется, в чем проблема, а Стэнли ему все честно выложит. Но, видимо, резкий поворот и остановка движения не сыграла ему на руку, потому что Стэна на ровном месте заносит вперед. Перед глазами Ксено с телефоном, а потом небольшой кувырок в воздухе и острая боль.        — Scheisse, — ругается Шнайдер, когда приходит в себя и видит окровавленное колено и поцарапанные ладони. — Кажется, на камень наехал.       — Ты в порядке? — слышится рядом обеспокоенный голос Ксено, и Стэнли ловит на себе внимательный взгляд черных глаз в совокупности с нахмуренными бровями.        — Бодрячком, — заверяет его Шнайдер, аккуратно поднимаясь с места. — Все хорошо, Ксено, не смотри на меня так.       — Придурок, зачем делал, если не умеешь, — Ксено прикрывает веки и щипает себя за переносицу. — Пойдем, раны обработать нужно. Не поверю, что с тобой все нормально, пока у тебя идет кровь.        — Справедливо, — хмыкает Стэнли, ему эта ситуация уже кажется донельзя забавной, но колено все еще немного болит, а руки щиплет, поэтому посмеяться можно будет и чуть позже.        До дома Ксено они добираются достаточно быстро, — тот согласился везти велик, пока сам Стэн плелся рядом и слушал нотации по поводу понтовства.        Родителей на месте не было, поэтому парни размещаются в гостиной, где Уингфилд находит аптечку и сажает Стэнли на диван, принимаясь самостоятельно обрабатывать ранки.        Когда он щедро заливает перекисью чужое колено, Стэн даже не морщится, вызывая у Уингфилда немое восхищение, — все-таки ногу он стер в мясо, асфальты у них с мелкими камушками, наверняка это очень больно. Но Шнайдер хорошо держится, — вырастет настоящим мужчиной, как выразился бы отец самого Стэнли.        У Ксено же очень низкий болевой порог, он бы кряхтел и шипел в такой ситуации.        — Вот и все, — когда с лечением было покончено, Ксено похлопал Стэнли по плечу, а после, недолго думая, аккуратно приобнял. — Ты был крут, Стэн, но давай поменьше травм, хорошо?       — Да-да, — Стэнли улыбается, когда видит серьезное лицо напротив. — Обещаю, — брови Ксено разглаживаются и теперь он тоже усмехается, доставая телефон.       — Кстати, как насчет того, чтобы пересмотреть твой безумный трюк?       Стэнли прикрывает ладонями глаза:       — О ужас.       И они правда включают видео, где Стэнли крупным планом грохнулся с велика, и, когда мать Ксено возвращается с работы домой, в гостиной ее встречает хохот двух друзей.

***

4: Переживания. 2009 год.       Стэнли знает, что он влюблен. Давно и безвозвратно, просто сначала это было по-детски наивно, приятно и малость непонятно. Сейчас ему шестнадцать, бушуют гормоны, а нежные, едва уловимые чувства сменились более осознанными и прочными. Стэнли уверен — они с ним до конца жизни, что-то вроде аксиомы, которая всегда неоспорима. Стэн всегда будет любить Ксено. А вот сам Ксено..        Шнайдер шестой раз за минуту меняет положение в постели и пытается успокоить свой мозг.        Он же пообещал себе, что не будет зазря надеяться и тешить себя мыслями о взаимности, ведь Ксено.. Ох, ему нет дела до таких сантиментов, у него с детства была цель и полная преданность делу. Наука — вот его любовь, не Стэнли. И, как человек уже более эмоционально зрелый, Стэн понимает свое очень шаткое и крайне неудачное положение, — с удачей у него вообще всегда как-то на «Вы» и шепотом.        Да и в целом как-то много всего наложилось за последнее время: его чувства; Ксено, который все реже выходит из комнаты, готовясь ко всему на свете; развод родителей; выбор, куда ему идти после выпуска, в общем — светлые деньки закончились, пора взрослеть.  Но Стэнли не боялся перемен, они ему просто не то чтобы пришлись по вкусу. Особенно неправильно ощущается частое отсутствие Ксено рядом. Они реже стали проводить время вне школы, и Стэн чувствует себя паршиво оттого, что все не наберется смелости прийти первым, проявить инициативу. Ему бы, по-хорошему, нужно с Ксено поговорить, причем серьезно, и нет, не о чувствах. Их он в себе скорее похоронит, нежели сдастся с повинной и разрушит их прекрасную дружбу. Пока что ему достаточно с нескрываемым обожанием глядеть со стороны, как Уингфилд трудится в классе химии или проводит эксперименты; изредка касаться и таять под ответным проявлениям тактильности, — все таки с возрастом они стали реже к подобному прибегать. Точнее, сам Стэнли поставил себе запрет, чтобы не обжигаться лишний раз. Поэтому он выбрал тему не менее важную, но, тем не менее, более безопасную, а именно — его решение идти в армию, а не колледж.        Стэнли смотрит на настенные часы и пытается разглядеть в кромешной темноте хоть что-то. Тщетно. Но сейчас уже точно за полночь, завтра рано вставать, а Ксено наверняка еще не спит, и Шнайдер испытывает острую необходимость завалиться к нему домой через окно, как в старые добрые.        «К черту», — думает он, когда вскакивает с кровати и надевает первую, попавшую под руку, одежду.        И ведь правда, как раньше, залезает на дерево, откуда перебирается на массивный подоконник, — на нем стоять одно удовольствие — стучит в стекло и ждет пару секунд, прежде чем плотные шторы отодвинут и включенный свет больно ударит по привыкшей к темноте сетчатке. Затем появляется Ксено с его уставшим лицом и открывает окно.        — Ты чего вдруг пришел?— спрашивает он и кривится, когда Стэнли плюхается на кровать прямо в уличной обуви.        — Ты сильно занят? Хочу поговорить, — после этого Стэн замирает, внезапный мандраж пробирает все тело и становится уж очень волнительно.        — Да не, я уже спать собрался. О чем разговор? — Уингфилд хрустит шейными позвонками и медленно подсаживается рядом.        — Я после школы решил пойти в армию, — уверенно говорит Стэнли и внимательно наблюдает за чужой реакцией: сначала Ксено замирает, видимо, обрабатывая информацию, а после, так и не посмотрев на Стэнли, кивает.       — Не сказать, что неожиданно.       — Будешь навещать? — бросает он в шутку, но ловит то, как хмурятся чужие светлые брови, и слабая улыбка сходит с лица. Кажется, зря Стэнли это вообще сказал. Зря потревожил Ксено, зря пришел, зря-       — Постараюсь, там с этим сложно, — Ксено легонько толкает Стэна в плечо. — А то как ты без меня, а? Скучать же будешь.        — Очень.        Без Ксено ему будет тошно. Без Ксено будет совсем не то, совсем не так.        Ксено снова отрешенно кивает. По нему видно, что его тема волнует, но он не скажет пока не посчитает нужным.       — Армия меняет людей, Стэн, не боишься?        — Я останусь прежним, обещаю.        Ксено тихо вздыхает, на его лице растягивается невзрачная грустная улыбка.       — Я тоже, — и Ксено говорит не про обещание остаться таким же.       Стэнли чувствует, как его сердце сжимается.

***

5. Тоска. 2010 год.       Ксено пустым взглядом смотрит в монитор и не может сосредоточиться на статье, отчего потихоньку начинает закипать. Ему не нравится когда что-то мешает работать его мозгу. А все из-за Стэнли, который уже совсем скоро уедет на два года, оставит его, Ксено Уингфилда, совсем одного. Мысли об этом действительно жгут чем-то неприятным в груди, вызывая отторжение. Ксено утыкается подбородком в раскрытую ладонь и бесцельно пялится вперед, пока краем глаза не замечает несколько фотографий, что уже несколько лет стоят верным атрибутом на его столе.        Он берет свободной рукой одну из рамок, где они в десятилетнем возрасте пошли в только открывшийся парк и ели сахарную вату, улыбаясь во все тридцать два зуба, — хотя у Стэнли тогда выпал молочный клык и выглядел он донельзя забавно. Ксено грузно выдыхает, сталкиваясь с реальностью. С настоящим, а не прошлым. Стэн.. его Стэн изменился. Стал менее тактильным и инициативным, но все еще таким улыбчивым, как раньше. Да, его улыбка слепит Ксено постоянно. Ему всегда нравилось наблюдать, как медленно растягивались губы Стэнли, обнажая ряд зубов, особенно, когда тот стал их красить. Не просто бальзамом с едва заметным оттенком, а именно насыщенных цветов помадой. Ему очень идет, подчеркивает глубокий цвет его глаз и просто притягивает к себе больше внимания.       Ксено резко ставит рамку на место и останавливает свой мыслительный процесс. Нормально ли ему думать о губах лучшего друга, смотря на его детскую фотку?  Не то чтобы у них было в дружбе все как-то однозначно и стереотипно.. Уингфилд даже как-то поцеловал Стэнли, разумеется, в сугубо научных целях. Он тогда вычитал в статье, что шестьдесят шесть процентов людей закрывают глаза во время поцелуя, и Ксено стало уж очень интересно, входит ли Стэнли в это большинство. Как оказалось, и да, и нет. Ох, какой у него был взгляд поначалу, но стоило положить руку на его выбритый затылок, как он прикрыл веки и послушно продолжил эксперимент.        Ксено, правда, малость увлекся, уж очень приятно это оказалось, — как никак, десять тысяч нервных окончаний делают свое дело. Единственное, что смутило его после — реакция Стэнли, когда он объяснил причину таких действий, и свое же впечатление о поцелуе. И если второе, в принципе, с биологической точки зрения объяснить легко, то вот разбитое выражение лица Стэна вызвало уйму вопросов и ноющая боль в груди, как будто Ксено его очень наглым образом предал, тоже.        Они так и не поговорили об этом. Точнее, Ксено даже не пытался. Все-таки, целовать друга детства — хреновая идея, если вы не планируете потом думать о возможных к нему чувствах. Уингфилд не планировал, но думал, наверное, даже больше, чем это дозволено. Возможно, поменялся как раз таки не Стэн, а Ксено.        И сейчас его эти недосказанности сковывают, незакрытые гештальты не дают нормально вздохнуть. Через несколько дней он увидит Стэнли крайний раз за ближайшие пару лет, а между ними все еще висит натянутая струна неоговоренных чувств, — только тронь, и она лопнет, больно ударяя и Ксено, и Стэнли. А ранить Шнайдера никогда не хотелось. Ведь он им так дорожит, так ценит и так его…       Ох.       Внезапное осознание больно ударяет по самообладанию. Не будь он сейчас в своей кровати, ноги бы обязательно предательски подкосились. Уингфилд недоволен тем, сколько времени ему понадобилось, чтобы понять простую истину.

***

      Провожать кого-то близкого всегда нелегко, особенно, не ожидая и не зная того, что с ним может случиться. Уингфилд смотрит на Стэнли внимательно, тот отвечает спокойствием и тоскливым взглядом.        — Надеюсь, по приезде ты отрастишь волосы обратно, — хмыкает Ксено, взъерошивая чужую бритую под ежик голову. Не то чтобы Стэнли не идет.. Просто Ксено любит его длинные волосы и..       И Стэнли любит.  И почему это начинает съедать его изнутри, когда они вот-вот попрощаются?        — Мне пора, мою фамилию уже назвали, — тихо говорит Стэнли, опуская глаза куда-то в пол, пытаясь скрыть от Ксено поглотившую его печаль.        — Стэн.        Ксено не уверен, но он слышал, что любовь — хороший стимул вернуться. Это вообще не в его стиле — что-то делать, не проверив достоверность, и полагаться на какие-то слухи, но выбора и нет особо. Времени тоже. Уингфилд берет Шнайдера за руку и, не найдясь в словах, целует своего друга во второй раз. Сейчас он не смотрел за глазами, так как свои собственные были закрыты. Какая жалость, он входит в те самые шестьдесят шесть процентов.        — Ксено? Что ты-       — В этот раз без экспериментов, Стэн.        Стэнли на это молчит достаточно долго, чтобы его фамилию сзади вновь прокричали и попросили поторопиться.        — Я вернусь и мы все обсудим, так?        — Обязательно, Стэнли, обязательно. Тебе пора.        Ксено продолжает держать его ладонь в своей.       — И впрямь, — Стэн улыбается так лучезарно, что Ксено на секунду просто залипает. У них было столько времени, но он ни разу не видел своего друга таким. Воодушевленный, счастливый и окрыленный. Разве можно с подобным лицом уходить в армию?       Ксено смотрит, как постепенно спина Стэнли все больше отдаляется, отчего хочется протянуть руку навстречу, побежать следом и никуда не отпускать. Он не знает, на что обрек себя и Стэнли своими чувствами, не думает о том, как справится с этим без самого Стэна рядом. 

***

      Сначала было не так уж и плохо. Ну, первые часа два. Потом на Ксено накатило полное осознание их ужасного и, быть может, немного трагичного положения. Одно дело понимать, что его Стэнли в соседнем доме, всего рукой подать. Другое — знать, что тот даже на звонки не сможет ответить.        Ксено достает из ящика стола чистый лист бумаги и принимается его гипнотизировать в попытках найти слова, которые Стэнли будет приятно прочитать.       Он думает, думает, думает.       Скомканный лист летит в мусорное ведро, а Ксено, вздыхая, откидывается на спинку кресла.        Будет непросто.

***

      Они списываются в конце каждого месяца, за который что-то да успевает произойти. Ксено рассказывает о том, как проходят занятия, Стэнли — жалуется на паршивую еду.  В своем первом отправленном письме Уингфилд установил такие рамки не спроста: так он точно будет знать, когда ожидать ответ от Стэна и начинать волноваться, если тот задерживается.        Он хранит все конверты, что Стэн ему прислал, тоскливо перечитывает в самые плохие дни, а в остальное время занимает себя учебой и исследованиями. Тоска — чувство совсем не приятное, а наука — единственный якорь, что позволяет не тонуть в печали и откровенной привязанности к одному чистокровному немцу. Ксено оказался так морально слаб без своего Стэнли, что это даже пугало. Так привык к постоянному присутствию человека, что жить порознь казалось иррациональным. Уингфилд все чаще размышляет, как бы все сложилось, будь он более внимательным к своим чувствам. И к Стэнли.  Была бы разлука более тягостной?        Как же он скучает по своему милому Стэну.

***

6. Изменения. 2012 год.       Ксено не спал практически всю ночь, он был так взбудоражен. Прошло непозволительно много времени с их крайней встречи, наверняка столько всего поменялось. В той же внешности, например. Уингфилд заметно вытянулся, немного похудел, что вкупе с его ростом выглядело малость болезненно, — что поделать, рацион, состоявший из редких перекусов утром и вечером, а также ненормальное количество кофе, что он в себя вливал, малость сказалось на здоровье. Но в целом, это все.        А вырос ли Стэнли? Есть ли у него теперь шрамы на лице или на других открытых участках кожи? Будет ли отращивать волосы обратно или прическа-ежик ему понравилась больше?        Ксено в предвкушении сидит на одной из лавочек вокзала, куда с минуты на минуту прибудет Стэнли.       Пальцы отбивают неизвестный никому ритм по коленке, а взгляд то и дело скашивается на часы. Отдаленно слышится шум, издаваемый колесами о рельса, и Ксено замирает.        Когда у платформы останавливается поезд, Уингфилд не бежит вперед всех, а принимается ждать на месте. Он сидит практически у выхода, поэтому шанс пропустить мимо Стэна минимальный. Толпа обычных людей и военных в форме выходят из вагонов, заполняя собой уйму пространства. Ксено наблюдает за воссоединением парочек, где девушки прыгают в объятия своих возлюбленных, радостно улыбаясь. Видит, как кто-то в одиночку, не встреченный никем, быстро уходит из людного места. У каждого своя история, и Уингфилду на них абсолютно плевать, у него тоже есть, вообще-то.        Проходит минут десять, а затем людей становится все меньше, чему несомненно стоит радоваться, но Ксено не может, — его взгляд так и не зацепил знакомую фигуру и на душе появилось волнение. Он подскакивает с лавочки не в силах более терпеть, проходит вперед и также резко тормозит, когда видит долгожданную картину:        Стэнли Шнайдер собственной персоной, в очень красивой форме с забавной фуражкой стоит у маленького ларька и распаковывает новенькую пачку сигарет.  Ксено цепляется за этот неприятный факт и думает, что изменения точно произошли. Он так и не делает шаг первым, изучая Стэна со стороны, — тот его не замечает, слишком погруженный в свои мысли. Взгляд Стэнли стеклянный, потухший и блеклый, словно его зрачки превратились в изморозь, пробирая до костей своим холодом — Ксено это не нравится, становится не по себе. 

— Армия меняет людей, Стэн, не боишься? 

— Я останусь прежним, обещаю. 

      Нет, нет, и еще раз нет. Не останется.       — Ксено? — от упоминания собственного имени Уингфилд вновь фокусируется на друге. Он так давно не слышал голос своего Стэнли и так по нему скучал, даже если тот изменился и стал более хриплым, даже если сам Стэн изменился.        Они стоят друг напротив друга, и Ксено не может не заметить, что на него Стэнли смотрит совершенно иначе, как раньше, — с теплом, обожанием и.. любовью.        Шнайдер, в отличие от него, все-таки шагает навстречу, выкидывает в сторону окурок и обнимает, утыкаясь подбородком в плечо, крепко прижимается, обвивая спину Ксено руками. Стэнли тоже вытянулся, на пару сантиметров выше самого Уингфилда, — подкачался, отчего стал шире в плечах и пропала его подростковая костлявость, сменившись твердыми мышцами, что чувствуются через ткань одежды. А еще от него пахнет табаком, а к этому придется привыкнуть.       Но сейчас как-то вообще не хочется думать об этом, главное, что вот он — его Стэнли, который так чувственно прижимает Ксено к себе. Они снова могут быть рядом.        И реакция Ксено до того, как Стэн с ним заговорил, кажется такой неправильной, чуждой. С любыми изменениями можно будет справиться вместе. 

***

      Дома у Стэна их встречает его отец, который Ксено учтиво кивает, а Стэнли жмет руку и заключает в крепкие, но недолгие объятия.        Старший Шнайдер никогда не нравился Ксено, Стэнли на него совершенно не похож, как характером, так и внешностью, — в общем, вырос весь в мать, которая, кстати, не смогла больше выдерживать этого человека рядом с собой и умчала обратно в Германию, как появилась удобная возможность. Уингфилд знает, что Стэн любит свою маму гораздо больше, чем отца, но на ее предложение покинуть вместе с ней Америку он ответил отказом, оставшись со своим непутевым родителем.        Но Стэн никогда на него не жаловался, а сейчас старик приготовил им ужин, так что можно и потерпеть.        Пока они едят, Стэн чуть ли не мычит, вспоминая, какого это — класть в рот что-то вкуснее картошки. Его отец интересуется деталями службы, а Стэнли на таких вопросах заметно холодеет, стараясь отвечать кратко и по делу. Ксено сжимает в руке вилку до побелевших костяшек, потому что держаться становится все тяжелее, — ему неприятно наблюдать за дискомфортом друга, но он, стиснув зубы, ждет пока его уставший Стэнли вдоволь наестся.       Лучше бы они пошли домой к Ксено, — уж его мать готовит повкуснее старшего Шнайдера. 

***

      Уингфилд, пока Стэнли полоскается в душе после поездки, решает переодеться в домашнюю одежду: берет в шкафу Шнайдера безразмерную футболку, какие-то мягкие спортивки и шустро ослабляет свой галстук, снимает рубашку, вешая ее не плечики стула, и накидывает сверху классические штаны.  Стэн возвращается как раз, когда Ксено заканчивает натягивать на себя потертую серую ткань шорт.        — А ты быстро, — Уингфилд смотрит на часы. — Минуты три от силы прошло.       — Многому научился за два года, — кивает Стэн и совершенно не элегантно плюхается на кровать.        Ксено ложится рядом и немного задумывается о словах Стэнли. Например, тот явно стал ходить более четко, ритмично, — пропала подростковая расслабленность, с которой он расхаживал по городу.        — Курить тоже, — упрекает Уингфилд и ничуть не кается в содеянном.        — Ага, — тихо хмыкает, а Ксено наблюдает за его профилем. — Это единственное, что помогало хоть как-то расслабиться и.. — у Стэнли опускаются уголки губ, от маленькой улыбки не останется и следа. Снова возвращается тот тусклый взгляд, который довелось увидеть на вокзале, и Ксено замирает. — Забыть ненадолго тот кошмар.       Ксено понимает — это не про сны. Он нащупывает кончиком пальца чужую ладонь и переплетает их руки в поддерживающем жесте.        — Бросать планируешь?       Шнайдер ему не отвечает, но молчание вполне себе исчерпывает вопрос.        — Ладно, пока не об этом, — капитулирует Уингфилд и поднимается на один локоть. — Ты устал. Хочешь поспим?        На лице Стэнли снова улыбка, теперь яркая и благодарная:       — Хочу. Иди сюда, — он тянет Ксено к себе, ждет пока тот удобно устроится на упругой груди, и начинает мягко гладить по спине, останавливаясь на лопатках.        — С нами все будет хорошо? — со рта срывается волнующий вопрос, которым Ксено мысленно интересуется уже как два года.       — Разумеется, — Стэнли мягко целует его в висок, и Уингфилд от этого тает. — Иначе и быть не может.       — Хорошо. А теперь спи давай.       Если Стэн так уверен, то Ксено будет тоже.        Впервые за период разлуки он засыпает с счастливой мыслью о том, что завтра его Стэнли снова окажется рядом. 

***