Исцеление.

Темнота постепенно обволакивала тело, а возможно и само сознание, выжигая на теле некрасивые узоры. Дышать с каждым мигом, когда густая, липкая и черная субстанция добиралась со самых легких, становилось тяжелее. Страх клокотал в груди, заставляя пальцы находить себя яркими отметинами на теле, кровь, смешавшаяся с осколками тьмы, отрезвляла. Это ли безысходность? Наверное. «Помогите!», — умоляла, но вместо слов из уст вырывались лишь беспомощные всхлипы с раздирающим горлом кашель, голос взял и потерялся в кромешной тишине. Она полностью утратила ощущение собственного тела, нет, её это сейчас вовсе не волновало, кажется, боль распространялась только в грудной клетке. Невозможность позвать на помощь лишь усиливала агонии, оставляя железный привкус на девичьем языке. Попытки взвыть на помощь продолжались мучительно долго, заканчиваясь огромным провалом — у нее не выходило. — Хаяси, — прозвучал где-то вдалеке знакомый голос, слишком знакомый, но в этот момент он был ей слишком чужд, чтобы обратить на него внимание. Тем временем страдания продолжались, она чувствовала, как сводит пальцы на руках, а из видимости ее взору предоставлена кромешная темнота, в которой кровь бензиновыми разводами поднималась вверх, почти сливаясь с чернотой. Она сильно жмурит глаза, до появления пестрых, разношёрстных мушек, не желая видеть больше мрачных картин.

***

Начинать новый день с кошмара — всегда неприятно, а кому же хорошо? Но мысли, что в разгаре дня, сон забудется, а я более не придам этому никакого значения, вправляли обратно в колею. Да и, наверное, вид собственной крови меня всегда успокаивал, кровь давала знать, когда стоит остановиться. И давала осознать, что я все ещё живая — состою из плоти и её производных, также как и остальные люди. Наверняка, оттого у меня и ярая любовь к страданиям и бесконечным, изводящим тело тренировкам. Причуда, отнюдь, требовала развития, ей необходимо уделять время и силы, иначе давнишняя мечта стать героем, так и останется неосязаемой мечтой. «— И откуда во мне столько пессимистичности? — глухо отозвалось в моей голове.» — Широ! — кто-то стянул с моего лица тонкое зелено-серое покрывало, скидывая оное на пол, — будешь разлёживаться опоздаешь, — как всегда коротко сказала мать. Она что… опять без стука вламывается в мою комнату? Хотелось взбеситься, я даже успела коротко вдохнуть, чтобы высказать свое недовольство, но освобождения моей агрессии не последовало, ибо я промолчала. Иногда из-за моей молчаливости я и впрямь начинаю хворать. И я благодарна людям за такие термины как «психосоматика» — напрямую отвечает на большинство собственных вопросов. Кое-как разлепив свои заспанные глаза, я по инерции убрала короткие, вечно мешающие волосы. Мне нравится, когда на свету мой шатен становится ярко-золотым или даже рыжеватым, но сейчас окна зашторены так, будто я столетний вампир, а бледность лица говорит, что занавески никак иначе загвоздины. Выпрямившись и растянув все свои затекшие позвонки, я слабо нагнулась, поднимая плед, выкинутый на пол, возвращая то на законное место. И кто из нас свинья, мама? — И в кого ты такая безалаберная? — продолжила упрекать меня родная матушка, убираясь из комнаты прочь. Браво, она еще и в грязной обуви прошлась по чистому ковру. «В тебя», — ответила я в своей голове, тяжело вздыхая. Первый день в академии, в которую меня взяли лишь с божьей помощью, обещал быть очень тяжелым, раз уж даже мать так взъерепенилась. Нет, правда, я кое-как прошла проходной на письменной и практической части. Если уж в тестах я могла набрать балы ответив наобум, в практике мне не хватило ловкости, ума и времени. Чертовое время. Я терпеть не могу, когда меня торопят, подгоняют и пытаются навязать свою волю. «— Вот было бы в сутках больше, чем 24 часа… Жизнь была бы счастливее.» Пока я благодушно искала новую школьную форму в разных кучках одежды по углам, в коридоре послышался громкий щелчок закрывающейся двери — женщина ушла на работу. Облегчение быстро застелило недавнее раздражение, а когда желаемые тряпки, наконец-таки оказались в моих руках, сделалось приятнее. Ну почти. — Наверное если опоздать в первый же день, со мной ничегошеньки не случится, — странная привычка разговаривать с пустотой дома, — по крайней мере я хочу так думать. Новая форма мне не шла — юбка была коротковата, несмотря на все просьбы добавить к ней хотя бы пару сантиметров. В рукавах рубашка немного давила на плечи, вызывая постоянное желание ее поправить и приспустить вниз, но я скорее оторву эти рукава к ебени матери. Волосы сегодня даже не попытались уложиться, после того как я отрадно, с особой жестокостью, палила их кипятком из утюжка, в попытках спрятать завивающиеся локоны. Ну хоть макияж вышел адекватным, если не смотреться в зеркало. Ладно, без сарказма и преувеличений, один только пиджак меня пока что всем устраивал, хоть при первом оценивающем взгляде вызвал волну скепсиса. Мама бы сейчас сказала, что я безумная привереда, но тут даже и не поспоришь, я и в выборе еды дотошно скрупулёзна и стараюсь не есть то, что было изготовлено не мной. Все же пакостей я много делала, мало ли, отравят, а зная мстительность и обидчивость моей матери — лучше так вообще помалкивать в тряпочку. Тишина в моем доме вызывала странный дискомфорт. Скорее всего, все так рано ушли, так как отец наконец-то починил свою машину, чтобы воспользоваться услугой бесплатного водителя. Только вот их шумность он не вытерпит, и будут все ходить пешком — это я точно говорю. — А КАК ЖЕ Я?! — вскрикнула я, да так, что, наверное, услышали соседи с другого участка. Они снова забыли про меня! У меня же ужасные мозоли, как я доковыляю?! — Ксо, и когда там уже кончается триместр? — прозвучало в тишине комнат, пока я завязывала шнурки на кроссовках. По сравнению с нульцевой формой, обувь выглядела так, будто я отобрала её у бездомного. Нет, правда. Она сильно запылилась песком, что некогда синий цвет стал словно серая дымка. На выходных обязательно постираю, а пока мне нужно торопиться, иначе я и впрямь опоздаю.

***

Пришлось бежать, оказывается они все так рано свалили, потому что время было уже позднее, а как говорит одна хорошая пословица… — Семеро одного не ждут, Широ! — кричала в телефонную трубку мама, превышая децибелы, пока я задыхалась от длительного бега. — Почему ты… Не разбудила меня?! — я уже откровенно ныла, хоть и делала это ужасно скрипучим голосом. — Ты же будущий герой, учись ответственности, — она что-то проворчала себе под нос, а после положила трубку. Замечательно! Я же пошутила про опоздание, я не собираюсь позориться в первый же, мать его, день! Я торопливо спрятала телефон в сумку, чувствуя, как мои лёгкие горят от резких движений, а левый бок пронзает острая боль. Н-да, бег — это действительно не мое, я очень жалею, что моя причуда — это не телепортация или не какие-нибудь турбо-ускорители в ногах, это бы упростило мою жизнь вдвое… Нет, втрое! В одной только средней школе учителя, не вытерпевшие моих вечных опозданий, стали закрывать кабинет изнутри на чертов ключ. Сказать, что я была удивлена, — ничего не сказать! На самом деле я была без понятия, какой прок могла дать моя причуда, кроме захвата, небольших атак и защиты. Учитывая, каким изощренным способом я ломала этих роботов на экзамене… Коротко не описать. Лучше создам кроткую анкету своих способностей. Манипуляции тёмной материей. Вызывает отравление и сильные ожоги из-за чрезмерного использования. Это максимально сугубо сказывается на здоровье. Из-за сложности в создании предметов, я приспособилась вить нити, которые разрушают молекулярные связи цели и поглощают материю, но из-за того, что из поколения в поколение причуда утратила былую силу, полного поглощения материала или вещества не происходит. Пользователь, точнее я, может уплотнять или придавать тёмной материи свойства твёрдого тела, варьируя уровень плотности от жидкого состояния до твёрдости металла и выше, но я так делать не научилась, все попытки создавать простейшие предметы заканчивались провалом из-за отсутствия представления состава предмета. Причуду можно сравнить с управлением водой и способностью её заморозки, но вода в отличии от материи не привносит в мое тело пагубного вреда. Шрамы, шрамы со мной на всю жизнь, несчастные случаи преследовали меня всегда. Особенно мне было стыдно на противный шрам на лице, тянущийся длинной полоской по левой щеке Что же до самого экзамена? Из-за того, что я слишком сильно волновалась, я зарилась на роботов побольше, которые давали, естественно, больше баллов, не обращая внимания на тех, что поменьше, то кое-как прошла. Это и стало моей главной ошибкой, из-за чего я и не смогла как следует проявить себя. Но меня ждёт три года обучения и последующая стажировка, за это время я должна отточить свои навыки до совершенства, чтобы приносить пользу в мир, а не причинять вред, причем на только миру, но и себе. Первый дался мне тягостно, так как на него зарилось ещё около двух человек, а так как драки между участниками были недопустимы, пришлось действовать хитрее. Я разрушила его изнутри. Пока тот был отвлечен на других я вскарабкивалась ему на спину, пытаясь добраться до шеи — было очень неуклюже. Я начала создавать темную материю, проникая в мелкие щели швов и винтов, пока не добралась до систем. Не пришлось долго ждать — махина отключилась, как только моя причуда разъела микросистему внутри. То же я проделала и с остальными попавшимися железками на пути. Всего вышло 29 очков за победу над «злодеями» и 28 очков спасения, итого 57 баллов. Кого я там спасла — без понятия, но спасибо, что хоть и это учли. Так бы и не поступила вообще! Письменный экзамен же был смешнее — в моих кроссовках было до невозможности много шпор, но из-за того, что я вспотела, они все расплылись и ничем мне не помогли, зато прибавили вместе с платформой пару сантиметров в рост.

***

«— Интересно, а меня могут отчислить в первый же день?» Всё было не слава богу: один коридор вызывал в моей голове приступы топографического кретинизма, не говоря уже про лабиринты лестниц, которые вскружили и так плохой вестибулярный аппарат. Звуки кроссовок эхом раздаются по этажу, под монотонный бубнеж, видимо, учителей. Помимо проблем с базовыми навыками ориентировки в местности появилась и проблема с близорукостью — между прочим её у меня отродясь не было. Вдалеке виднелся ярко-жёлтый мусорный мешок, который преграждал, скорее всего, путь в нужный мне кабинет. Папа учил избавляться от насущных проблем. Закатив рукава, я оценила масштаб проблемы и, приноровившись к предстоящей физической нагрузке, сделала несколько размашистых шагов к… пакету? Переступать это не хотелось, наверное из меры своей воспитанности, — я нагнулась и схватила это нечто за край. Почти элегантно начала тащить его от дверей. Словно мешок с навозом, ей богу. — Ну и мусора вы тут развели, — я с особым скулежем и появляющийся болью в пояснице продолжила монолог, — разве после каникул скапливается столько хлама? — разговаривала я больше для себя, чем для остальных, мне казалось, что так я выгляжу менее глупо. «—А чего это они на меня так вылупились? Никогда не видели жестов доброй воли?» Глаза веснушчатого парня округлились в пять копеек каждые, рот неестественно открылся, а рука тряслась и указывала пальцем то-ли в меня, то-ли в пол. Он заика или прикидывается? Но недолго пришлось ждать, как нечто из мешка отозвалось громким возмутительным кашлем. А я ведь даже оттащила его на полметра. — Ксо! — я вскрикнула, отскакивая на безопасное расстояние, — Мусор поднялся на новую ступень эволюции?! Ещё несколько секунд и нечто, что недавно подавало признаки жизни поднялось, расстегивая спальный мешок. И вот теперь мое лицо неестественно вытянулось, а лицо от стыда просто загорелось, словно я стояла над кипящей кастрюлей, а пар хлестал мне прямо в лицо. «— Надо же, а я даже и не поняла., — руки потянулись к лицу, скрывая смущение.» Мужчина поправил свои густые волосы, открывая нашему взору его характерную щетину и безумно уставший взгляд. По-моему, я не ошиблась в своем первом мнении — ему место только на свалке, с остальными бомжами. Бледность лица, тёмные круги под глазами, нечесаные, взлохмаченные пакли беспорядочно лежали на плечах. Он ещё и сутулился, у него определенно будут проблемы с кифозом грудной клетки, по крайней мере, что-то такое говорили на уроках в школе. А мы ведь чем-то похожи. Я так же с неприязнью описывала некоторые аспекты своей внешности. «— Слава Ками, что я не пошла в педагогический.» Он повернулся ко мне торсом, одаривая взглядом полного скептицизма, а после как ни в чем не бывало зашёл в кабинет. Интересно он тот тип, что припоминает промашки и мстит, или тот, что спускает всё с рук? Я чуть потупила, посмотрела на надпись 1-A и, исчерпав все сомнения, вошла следом. — Потребовалось аж 17 секунд, чтоб вы притихли. Жизнь коротка, дети, вам всем бы здравого смыслу чуток воспитать, — и это он нам говорит? Внешний вид этого… человека, или чего-то похожего на живое существо, заставлял не верить ни единому слову. Тем не менее, он говорил заготовленную речь, ибо так, без капли эмоции, рассказывать что-то из головешки почти нереально. Без сомнений, он долго тренировался у зеркала. Хотя кого я обманываю? Не думаю, что про существование зеркал он вообще в курсе. — Я вас классный руководитель, Айзава Шота. Рад знакомству. А теперь переодевайтесь. Сейчас же. — Его тон был непоколебим. — А затем идите на спортивную площадку. — строгий и требовательный, не повезло мне, или точнее нам, с этими словами я оглянула всех своих одноклассников. Глаза загорелись. Я видела людей, от которых даже не хочется убежать, все мы пришли за одной целью сюда — стать героями, и все они волнуются, но у каждого свой способ скрыть волнение. У кого-то на лице застывший монумент, кто-то громко смеётся и хихикает, а кто-то так же, как и я, тихонечко помалкивает, оценивая остальных со стороны. На удивление стадный метод меня хоть где-то выручил, я шла за своими одноклассницами, пока мы не очутились в раздевалке. Тут было довольно мило. Скажу, что в средней школе, не было настолько благоприятных условий. Всего нас было семь — хороший знак, извольте, наверное только для меня. Из-за того, что я нагло пришла к самому началу, я не успела ни с кем познакомиться. А сами девочки были до безумия интересны и полны энтузиазма, но желание проявить загадочную холодность ко всем давило на меня намного сильнее. Странная у меня черта характера. Но если вспомнить все мои переводы в разные школы, я всегда такой была, — боялась что меня могут затравить, как это происходит с любыми новенькими в классе. К сожалению, травля не редкость в наше время, я и сама печальный тому пример. Жертва случая, не больше не меньше. Не повезло оказаться не в том месте, не в том времени. С тяжелым вздохом глаза упали на пол, пытаясь увидеть там хоть какое-то спасение от застеливших воспоминаний, что комом встали в горле. «— Первая плитка. Вторая плитка. О чем я там говорю?» О, ну и ещё одна напасть. Форма. Она была обтягивающей. Слишком. Хотелось сжаться в калачик и передвигаться методом ежа или перекати-поле. Но я пересилила себя и, скрестив руки на груди, попыталась смириться. Короткие волосы, как раз кстати, застелили моё лицо, побледневшее от стыда. Ноги словно ватой сами нарисовали себя на этой самой спортивной площадке. Взгляд скучающе прошелся по головам моих одноклассников. «— Ого, какая высокая, — удивленно отметила я девушку с высоким хвостом на макушке. А какая у неё фигура… — Выглядит грациозно.» Пока мои витания в облаках неспешно продолжались, в классе начался странный движ. Блондин скверного характера метнул мяч, используя причуду. Взрывы заставили меня вздрогнуть — так же громко звучит звук разбивающейся посуды, когда взбешенная мать возвращается с работы. О, теперь ясно. Сдача нормативов с использованием причуд, ну и идиотизм, конечно. Мне казалось, что не у всех в классе причуды способны повышать физическую силу, да и экзамен был тоже немного идиотским. Столько действительно полезных причуд и способностей отсеяли, только потому что они не смогли справиться с железками. Да что уж там говорить! Я сама кое-как смогла. Например, та невидимка, в улучшении физических навыков её причуда ей ничем не поможет. Что же до способностей других… Я могу только догадываться. Все они мне неизвестны, разве что я мельком видела их на письменном тесте, да и всего-то. Мои уши вновь уловили новую фразу: — Ученик, набравший меньше всех баллов, будет считаться «безнадежным», — лицо учителя помрачнело, а маниакальная улыбка окрасила все наши лица в беспокойство, — тут же будет исключен. «— Мне это будет сниться в кошмарах.» Если честно, он ужасный мотиватор. Лично мне захотелось выкрикнуть что-то вроде: «А можно сразу документы забрать?», но бросать мечту, даже не постаравшись, безмерно глупо. Пока кто-то возмущался о несправедливости, хотя её вроде зовут Очако (выцепила из чужого диалога), я думала о том, что с моей причудой можно сотворить, чтобы не сплавить свои руки к чертям к концу пыток урока. Первым испытанием стал бег дистанцией 50 метров. То, как я разинула рот, увидев двигатели в ногах одного из учеников, надо было видеть. Интересно, он родился с такими штуками или их вживили как имплант? Фе, больно, наверное. А если уж он таким и родился, его мама во время беременности пищала в проемах металлоискателей? Например, в метро или аэропорту… «— Ками, хватит думать о всякой чепухе! Попробуй послушать учителя, несмотря на то что он уже и отбил всё желание его слушать.» Я же в отличие от остальных ничего не смогла придумать… Цеплять свои нити банально не за что; мешать другим, цепляясь за ноги, — бред; пытаться познать стиль прыжков с шестом, не имея опыта, ещё ужаснее, ибо мне на шесте разве что… покрутиться. Пробежать пришлось самостоятельно, но из-за ужасной выносливости я выжала из себя 9.8 секунд. Плохой результат. Второе испытание на силу хвата. Еще интереснее. Я максимум смогу его сломать, об пол, и то не факт, хотя в голову и пришел один хитроумный план. Создам подобие перчатки, тем самым придется немного потерпеть, но результат должен оправдать себя. Эту самую перчатку начну утолщать, создавая характерное на динамометр давление, а после начну аккуратно (чтобы не раздробить свои пальцы в порошок) повышать её плотность до твердости металла, сжимая кулак. Кисть скрылась за темной пеленой, перчатка покрывшая руку не отражает даже свет, а частицы по краям тихо трескались. Цифры перед глазами медленно возрастали, пока наконец не достигли 78кг. Быстро избавляюсь от причуды, слегка щурясь от болезненных ощущений. Оцениваю состояние руки — пострадали лишь пальцы: на внутренних сгибах кожа треснула, а костяшки от трения с твёрдой поверхностью истёрлись. Устройство же, почти не пострадало, крепкая, оказывается вещь, но чего еще ждать от UA? Они и славятся своим дорогим оборудованием. С третьим и четвертым я не справилась. Сдала чуть лучше, чем сдавала в средней школе, да и всё на этом. «— Да пропади всё пропадом. Буду я ещё изворачиваться! Пусть отчисляют, — я начинала шипеть на свою же беспомощность.» Собственная бесполезность порой удручает настолько, что хочется зарыться в глубокую яму где-нибудь в чаще леса. Мысль об одиночестве меня улыбнула: «Мечтай, дорогуша». С тяжелым вздохом я смотрела как преуспевают мои одноклассники, по всей видимости, которые скоро станут бывшими, хотя зеленоволосый тоже очень нервничал, не находя применения причуде. Нужно будет с ним поболтать, пока не вышвырнули от сюда. И наконец, метание мяча. С метанием у меня тоже было нехорошо. Если так подумать, отвратительный из меня герой: кого убивать будут, а я преступника не догоню! Надо было всё-же идти на врача или учителя и не выкаблучиваться. Я тупо посмотрела в пол, смакуя разочарование, пока моё имя не огласили. — Широ Хаяси, — спокойно промолвил учитель. Нужно. Просто. Закинуть. Как можно. Дальше. Мяч уже находился в руках, пока я начала производить в голове мыслительные процессы. Попробовать сделать лассо? Прокрутить, а потом избавиться от причуды. Осуществление не заставило себя долго ждать. Из моих пальцев начали виться длинные сгустки, словно вода, переплетаясь и создавая на вид хрупкую веревку. Нити были подвижны: искрились, дергались, будто отображая мои внутренние сомнения. Положила мяч на землю, тёмная материя начала изгибаться вокруг мяча, пока наконец во мне не появилось ощущение, что он крепко зацеплен. Снова чувство стыда проникло в мою голову. Почему мне кажется, что это глупо? Разве я могла сделать по-другому? Глубоко вдыхаю. Рука резко поднялась вверх, делая вращательные движения. Раскручиваю его по боковой оси относительно своего тела, что-то типа применения центробежной силы, кроме тех опытов на уроке физики. Причуда начинает кусать пальцы, сплавляя кожу. Я же просила добавить перчатки в спортивный костюм, они посчитали это ненужным? Хотя, получить химический ожог ещё неприятнее. «—Сейчас.» Причуда пропадает, рука слабо повисает около меня, сжимаю ладонь в кулак до побеления костяшек, пытаясь не обращать внимания на боль. — 167,8 — повторно смотрю на результат, чтобы удостовериться. «— Лучше чем ничего, — меланхолично подумала я». Последним вызвали кучерявого, у которого еще глаза копейками были. Вот так вот. Если подумать, он единственный нигде не применил своей причуды, но он же как-то прошел вступительные экзамены? Наблюдаю со стороны, как он делает больно старательное лицо, а после… — 46,8 «— Чего.» Айзава Шота чем-то с ним обмолвился, а после начал закапывать свои глаза. Причуда отменяющая причуды, теперь понятно. На самом деле это было действительно полезно, особенно в обучении неуравновешенных детей, чьи способности могут в момент слететь с катушек. Ему дали второй шанс. Но, запустив мяч, его палец со звоном треснул, мгновенно покрываясь гематомой. Он сломал палец? Что же это за причуда такая? Она намного сильнее вредит ему, чем, например, моя черная материя. Может быть, ему нужны дополнительные примочки, типа перчаток, которые в теории могли бы поглощать часть его силы, уменьшая вред телу.

***

Остальной день прошел сумбурно. С одноклассниками у меня даже не вышло поговорить, какая-то бешеная нагрузка в этой академии. Либо я с непривычки. Изнурительно переминаю свои ноги в сторону выхода, смех, хохот и крики студентов смешиваются в единый шум, ударяя в виски. Руки неприятно ноют, больно даже пошевелить, не затронув участков без кожи на кончиках пальцев. Писать на лекциях приходилось так же с болью, хоть мне и предлагали сходить к Исцеляющей девочке, но я отказалась. Не хотелось доставлять другим неудобства. Я заслужила эту боль. Не успела я одуматься, как в ноги бросается рыже-черный котёнок черепашьей окраски с яркими зелёными глазами. Невольная улыбка появляется на лице, а теплота где-то под ребрами быстро наполняет грудь. Даже сердцебиение с устало-вялого переменилось на трепетно-волнительный. Присаживаюсь на корточки, протягиваю руку, чтобы погладить. Он оббегает меня вокруг, трется носом в ладонь, тянется, чтобы почесать ушко, сладко мурлычет. Я вовсе про всё забываю: скучные лекции, головная боль и ссадины больше не докучают своей назойливостью. Я даю ему ложную надежду. Ложную надежду, что его заберут домой и будут любить, что у него будет крыша над головой, постоянная еда и забота. Я не могу ему ничего предложить, кроме пятиминутной ласки. Разве это справедливо? Разве не нужно было не обращать на него внимания, чтобы он знал, что бросаться в ноги незнакомцам — не самая лучшая идея? Живодерство с каждым годом только сильнее и сильнее процветает, что заставляет моё сердце сжиматься. На самом деле, я безмерно любила животных, хоть всем отвечала и наоборот. Старалась вытачивать из себя холодную и немного чёрствую натуру, чтобы защитить себя так от нежелательных людей. Вижу, что внимание животного рассеивается, а ушки пригибаются, оглядываюсь по сторонам, замечаю высокую темную фигуру и стремительное исчезновение теплого комочка около меня. Классный руководитель вышел через служебную дверь. недалеко от выхода, шурша тяжёлым пакетом корма. Вижу, как животное трётся уже об чужие ноги, громко и жалобно мяукая. Я даже немного приревновала, кота, естественно. А мой взгляд приобретает спокойствие. Высокая фигура лишь понуро посмотрела на меня, а после подбирая кота на руки скрылась за дверью. Несмотря на мрачность, сердце у Шоты всё же было. «— Значит о нем есть кому позаботиться. Вот и славно.»