Сцена

      — Может, мне всё же стоило заняться твоим воспитанием самому, — мрачно хмыкнул Итачи. Прижатый к стене щекой подросток сглотнул, рванулся, но ничего не вышло. — Ты ни на что не способен. Надо было убить и тебя вместе с родителями. Бесполезный мальчишка.       Саске поморщился от чужой хватки, но через секунду его вдавили только крепче. Скула уже ныла, но, сколько он не трепыхался, вырваться не получалось.       — Ты за всё ответишь! — прошипел он. — Ненавижу!       — Очевидно, недостаточно сильно, — Итачи просто глумился над ним. В следующую секунду хватка самую малость ослабла, и на покрытые пылью драки шорты опустился неожиданно противный шлепок. — Тебе давно пора было преподать урок, — снисходительно сообщили за спиной, и Саске едва не взвыл. След чужой ладони загорелся немилосердно.       Итачи скалился, резкая боль ошпаривала зад раз за разом, пока…       — Сцена сто двадцать семь снята.       Отпущенный Саске, наконец, вздохнул полной грудью и пошатнулся, отлепляясь от стены.       — Ты как? — тихо спросил Итачи, всё ещё стоящий слишком близко к нему и успевший поддержать под локоть. Подросток, потирая красные щёки, только раздражённо зыркнул на него.       Выскочивший из ниоткуда режиссёр принялся хлопать их по спинам. Была у него такая дурная, очень раздражающая манера.       — Ладно, парни, чёрт возьми, это было убедительно! Я поверил, — Саске закатил глаза. — На сегодня всё, вы хорошо поработали, увидимся завтра утром!       — А этого не мало будет? Три раза по десять… — раздалось с другого конца площадки.       — Это сцена унижения, а не расправы, — направившись в сторону голоса кого-то из съёмочной группы, принялся эмоционально объяснять режиссёр. — Если окажется мало, вставим повтор крупного плана и изменим вот здесь…       — Мы свободны? — окликнул Итачи, укладывая ладонь Саске на плечо. Мужчина только махнул на них рукой, чуть громче отозвавшись:       — Да-да, спокойной ночи.       Уставший Саске даже не сразу сообразил, что можно идти. Если бы Итачи не потянул его за собой, он бы так и остался стоять на месте, наблюдая за поредевшей к вечеру съёмочной группой. Наруто ещё пару часов назад забрал отец, у Сакуры вообще был выходной, так что компании лучше Итачи у него сегодня не предвиделось.       Гримёрка, благо, была пустой.       Пока он переодевался, наплевав на забившуюся всюду искусственную пыль, и собирал свои растащенные по разным углам вещи, Итачи успел помыться и высушить волосы. Пока шумела вода, Саске как раз рассмотрел свой пострадавший ради кинематографа зад — тёмно-розовые пятна выглядели довольно внушительно. «Пара дублей», ага, как же… Ещё один — и Саске стал бы вырываться уже по-настоящему. Он и так шипел довольно натурально не из-за большого таланта, а потому что ему под конец уже действительно было больно. Бутафорские же шлепки казались режиссёру слишком наигранными. Сам бы попробовал, старый придурок…       — Тц, не завидую я твоим детям.       — М? — приподнял брови Итачи, застëгивая рубашку.       — Да ты мне всю задницу отбил! — нарычал из-за дверцы своего шкафчика Саске, зыркнув на парня в щель.       Вот был бы он повыше, Итачи бы хоть тоже неудобства испытывал. Но, играя двенадцатилетнего мальчика, пятнадцатилетний Саске ни ростом, ни внушительной комплекцией не отличался. Родители обещали, что он ещё вытянется, потому что оба сами были высокими, но Саске предпочёл бы стать выше и хоть немного шире в плечах уже сейчас. Ну чисто на зло Итачи. Тот, впрочем, в свои двадцать четыре тоже был довольно тощим, Какаши вон на голову выше него.       — О, бедняжка, — иронично отозвались с другого конца гримёрки. — Пожалеть? Хочешь, подую?       — Отстань! — возмутился Саске. — Себя пожалей, садист.       — Ради сцены можно и потерпеть, — вроде бы серьёзно, но всё равно с долей насмешки сказал ему Итачи, подходя. — Мне тоже не доставляет удовольствия твой тощий зад, поверь.       — А по-моему у тебя есть все наклонности маньяка.       Саске хлопнул дверцей шкафчика.       Итачи оказался ближе, чем он думал, всего в полушаге, и Саске чуть не подпрыгнул от неожиданности. В чужих тёмных глазах, которые под камерой смотрели с безразличием или пренебрежением, сейчас искрилось искреннее мягкое веселье.       — Знаешь, не завидую я твоим родителям.       Саске угукнул было, но потом до него дошло, и он взвился:       — Чего? Эй, ты на что это намекаешь?       Был бы здесь Наруто, они бы препирались уже оба, но Итачи возмущения Саске никогда не пронимали. Без особых усилий он сгрёб брыкающегося подростка в объятия и крепко прижал к себе, миролюбиво предлагая:       — Всё-всë, уймись.       Саске пошипел ещё немного для приличия, прежде чем повиснуть на старшем, довольно укладывая подбородок на чужое плечо. Усталость давила, и ссориться дальше как-то не особенно хотелось, но сам бы он вряд ли замолчал. Признался:       — Знаешь, мне за них обидно иногда.       — За родителей? — хмыкнул Итачи. — Да уж, ты не подарок.       — Я про персонажей, — буркнул Саске, мстительно боднув его в подбородок. Вздохнул. — Они… Они заслужили счастья. Оба через столько прошли, и что в итоге? Он умирает, а его брат травмирован на всю жизнь и… И вообще у него непонятно что с судьбой творится!       — Это, к сожалению, не сказка, — спокойно произнёс Итачи. — В жизни очень мало историй с хорошим концом. И в какой-то степени он добился своей цели, он же хотел, чтобы брат стал героем и возродил клан.       Саске помолчал немного, обдумывая его слова, а потом пробубнил, уткнувшись носом в остро пахнущую одеколоном шею:       — Всё равно грустно.       — Надо же, и кто бы подумал, что легендарный наследник Учиха окажется таким сентиментальным? — усмехнулся Итачи, заблаговременно уворачиваясь от пинка коленом, но не выпуская шипящего Саске из рук.       — Что? Да ты сам вообще не такой…       — Какой? — плечи парня уже подрагивали от сдерживаемого смеха.       — Иди к чёрту, — сдался Саске. Возмутился: — И вообще, хватит меня тискать! Поздно уже.       — Спешишь домой зализывать раны? — протянул Итачи, всё же выпуская его, и быстро отступил на шаг. Смеялся он уже в открытую.       — Да Итачи! — взорвался Саске, швыряя в него попавшей под руку толстовкой. Итачи примирительно поднял перед собой раскрытые ладони в знак капитуляции.       — Ладно-ладно, — и мягко предложил: — Тебя подвезти?       Саске фыркнул и увернулся от растрепавшей волосы руки. Отказываться он не собирался.

***

      — Что значит «сцену вырезали»? Да вы что там все, совсем ох…