Догорает лето

      Подкрадывается окончание дня. Летнее солнце медленно перекатывается к горизонту, обращаясь в зарево. Залив шуршит, нежно оглаживая причал. Я скинула бы платье и с головой нырнула в эти теплые воды, но мне не хочется разрушать мгновение. Затаив дыхание, я наблюдаю за бегом кисти по холсту.       Этот человек – художник. Он работает самоотверженно и сосредоточенно, преобразовывает этот мир по своим правилам и управляет формой, светотенью и цветом так же легко и естественно, как дышит. Я люблю его, но этого пока никто не признал.       – Так красиво, – улыбаюсь я. – Сегодня хороший день.       – Красота не так важна, – размышляет он, – как ясность чувства.       Сегодня мой художник исследует цвет. В основе рисунка – глубокие синие очертания, тени, переходящие в зелень, и бледно-голубые открытые пространства. Скованная холодом палитра откладывается в сторону, и появляется другая – по ней разлит красный. Бордовый, розовый, алый.       Пальцы пачкаются в новых слоях краски, и красный объявляется на холсте широкими мазками, открытыми шагами того, перед кем открыты все дороги и кому нечего стыдиться.       – Не так важно, что перед нами закат. Здесь нет ценности сюжета, – продолжает мой художник, озаряя синеву. – Это нечто примитивное, отчего и сильное.       Я не могу прочитать выражение его лица. В работе он всегда один.       – И кровь, и слёзы, и любовь?       – Жажда, ярость, азарт, страсть.       Подол клетчатого платья слегка взлетает под порывом ветра и оголяет мои ноги. Волосы развеваются во все стороны. Губы улыбаются одними уголками. Я снова заглядываю в абстрактный пейзаж:       – Красный на синем горит.       – Да, – отвечает человек, которого я люблю. – Это наивысшая точка, ярче которой не достичь. По крайней мере, мне сейчас.       Холст усеян пылающими следами. Красный пожар синевы – бурление жизни; пронзительное время, которое проносится слишком быстро. Яркость тускнеет, но след остается и заседает глубоко внутри, как пятно краски на дереве. Конечно, никакой момент нельзя повторить, но мне бы хотелось создавать новые вместе с этим человеком, работающим рядом за мольбертом.       – Не знаю точно, о чем ты думаешь, но мне кажется, что ты идеалист.       Я присаживаюсь на край причала и окунаю ноги в воду. Тепло и приятно, как мягкость, обволакивающая мое сердце. Лето догорает. Всё гораздо проще, чем кажется.       – Зато ты понимаешь, – доносится мне вслед.