Намного больше, чем твои глаза могут увидеть

Утром было настолько яркое солнце, что Дарий щурился всю дорогу до дома Сухраба. Солнце приятно грело его, распространяя тепло по всему телу, казалось будто оно проникает прямо под кожу. Его мокрые от душа волосы быстро высохли, поскольку жара испарилась всю влагу из тёмных локонов. И это было здорово с точки зрения Дария, потому что мокрые волосы делали его похожим на утонувшую крысу. Когда он постучал в дверь дома друга, изнутри послышался шквал копошения, а затем крик: «Хода хафез!». И Сухраб вышел на солнечный свет. На мгновение Дарий потерял дар речи. Свет падал на темные волосы Сухраба, придавая им золотистый оттенок, соответствующий его коже, и даже темные глаза, казалось, отражали настроение, сияя радостью, которая всегда танцевала вокруг парня. Он ухмыльнулся, увидев Дария, и от этого действия у него сморщились щеки. Дарию захотелось ткнуть друга в кончик носа по причинам, которые он не хотел не мог объяснить. Проскочил удар сердца, затем ещё один, а затем ещё (с такой скоростью, которая была достаточно быстрой, чтобы напугать любого уважающего себя кардиолога). Внезапно он понял, что пялиться, как олень в свете фар. "Эм" Он попытался вымолвить хоть слово. "Хэй!" Воскликнул Сухраб, очевидно, не обращая внимания на внутренний кризис Дария. "Сегодня я хочу показать тебе что-то новое" "Тогда вперёд" Энтузиазм Сухраба был таким заразительным, что брюнет уже начал улыбаться. Дарий следовал за парнем, пока они проходили заброшенное футбольное поле (когда он спросил, Сухраб объяснил: "Я готов терпеть огромное множество осиных укусов, чтобы играть в футбол. Но не волнуйся, это было прошлым летом. Сейчас их, вероятно, уже здесь нет") и редкие деревья. Сосредоточившись на том, чтобы избегать возможные места скопления ос. Дарий даже не заметил куда они вышли, пока Сухраб не начал говорить. " Сюда я приходил после школы, когда не хотел играть в футбол. Здесь очень спокойно, понимаешь? " О да, Дарий понимал, что он имеет в виду. Пара стояла на берегу пруда, окружённого деревьями, стремящимися в небо. Солнечный свет, который раньше почти ослеплял, теперь просачивался сквозь слои листьев и ветвей, чтобы достичь их, покрывая землю пятнами. Несколько птиц спокойно скользили по пруду, едва колыхая воду вокруг себя. Это место казалось нереальным, маленький пузырь тишины. "Да, это... здесь спокойно." "Просто спокойно?" Поддразнил Сухраб. "Заткнись." Проворчал Дарий. "Ты понимаешь, о чем я." Сухраб упал на землю, скрестив ноги, второй последовал его примеру. Сухраб небрежно перекинул руку через его плечо и указал на утенка, делающего первые попытки плыть. Дариуш мог сочувствовать его неловким, спутанным движениям. Близость к Сухрабу заставила его грудь сжаться – это была не совсем тревога, а скорее нервная, трепещущая энергия, которая взяла его и без того несовершенные социальные навыки и задушила их подушкой. Он очень надеялся, что Сухраб не чувствует, как учащается его сердцебиение, когда он пытается дышать и не краснеть слишком сильно. Некоторое время они сидели молча, только они вдвоем, утки и стрекозы, порхающие над водой. Постепенно рука Сухраба перестала напоминать фактор «о боже, что происходит» и стала скорее успокаивающей. Дарий наблюдал, как утенок смело окунул голову под воду, и мысленного подбадривал того. Он сомневался, что крики поддержки будут оценены по достоинству. "Дариуш, могу я тебе кое-что рассказать? " Голос Сухраба был тихим "Да, конечно" "Из-за тех ребят я почти перестал играть в футбол. Однажды я просто… перестал приходить. Это было глупо, но они... они меня действительно раздражали. Если бы мама чуть не вытолкнула меня за входную дверь, не думаю, что я бы вернулся." "Ох, Сухраб, извини. Это действительно отстой." Черт, это реально лучшее, что он мог придумать? "Они придурки. Футбол так важен для тебя. Я рад, что ты не остановился." "Я тоже, Дариуш. Я… я чувствую себя трусом. Они не должны добраться до меня. Я впустил их в свою голову. Если бы мой отец…" Его голос сорвался, Дарий оглянулся и увидел, что голова Сухраба упала ему на руки. Плечи парня слегка дрожали. Вот дерьмо. Дарий не был уверен, что знает, что делать в такой ситуации. "Эй, эй нет, послушай. Не глупо не хотеть быть рядом с людьми, которые с тобой грубы. Я чуть не забросил футбол после одной тренировки сними, а ты тусишь с ними уже адски долго. Конечно тебе нужен перерыв." Дарий сжал плечи Сухраба, надеясь, что это хоть отдалённо похоже на объятие. Сухраб, казалось, на мгновение задумался, все еще держа голову в руках, а затем заговорил тихо, еле слышно. "Когда-то мы с отцом каждый день вместе играли в футбол, тогда я был маленьким. Он так гордился мной. Когда я забил первый гол, он относился ко мне, словно к герою. Он бы не хотел, чтобы я бросал футбол." "Он бы также не хотел, чтобы над тобой издевались каждый день. Хорошие родители счастливы, когда счастливы их дети." Дарий не мог помочь, но на секунду подумал о своем отце, а затем покачал головой, чтобы прояснить мысли. Ему нельзя было тоже заплакать. "Я… ладно. Ты прав. Я знаю, что ты прав. Иногда просто труднее почувствовать, что ты прав" Сухраб наконец поднял взгляд. Его глаза были слезящимися и красными, а длинные темные ресницы слиплись от слез. Это был тот взгляд, который Дарий привык видеть в зеркале (глядя на себя, он больше походил на стоунера , режущего лук, но все же), но он определенно не привык к такому взгляду у Сухраба. Глаза Сухраба должны быть сморщены от смеха, а не… это. Это зрелище было настолько душераздирающим, что Дарий готов был сказать что угодно, лишь бы оно исчезло. К сожалению, его мозг, способный принимать правильные решения, не действовал первым. "Думаю мне нравятся парни" Выпалил Дарий. Блять. Блять, блять, блять. Сухраб моргнул. Потом ещё раз. Его глаза были широко раскрыты. "Ты гей?" "Эм, ну. Я не.. слушай, я просто хотел.. я имел в виду.. эм. Возможно" Слова вылетали из его рта быстрее, чем он мог понять что говорил, константы спотыкались друг о друга в беспорядочной попытке оправдать то, что он только что сказал. Это была не совсем школьная GSA , и Дариус внезапно вспомнил о прочитанных им новостях об избиениях или убийствах геев в Иране. Потребовалось около трех секунд размышлений, чтобы прийти к выводу, что Сохраб легко выиграет в бою между ними. Сердце Дария колотилось в ушах, а в желудке скрутило. Блять. Сухраб просто смотрел на него несколько секунд с непроницаемым лицом. «Дариуш, ты когда-нибудь слышал о Саади Ширази?» Удивленный, Дарий мог только пробормотать "Нет", не понимая, к чему тот клонит. "Он был великим персидским поэтом сотни лет назад. Его работы… прекрасны. Однажды я провел целый месяц, читая их. Иногда, когда писал о любви, он писал именно о своей любви." Сухраб сделал паузу, и его лицо смягчилось. "О своей любви к мужчинам." Подождите. Сухраб.. похоже не собирался его избивать. "Меня не волнует, гей ли ты, Дариуш. Живи своей жизнью. Пока ты счастлив и не причиняешь вреда другим людям, никто другой не сможет тебя остановить." Зрение Дария было затуманено, и он внезапно понял, что плачет, прислоняясь к Сухрабу в поисках утешения. Сухраб же позволил ему выплакаться. Он просто обнял парня крепче и сидел рядом, пока дыхание Дария не замедлилось до более или менее нормального уровня. "Я думал ты возненавидишь меня" Пробормотал он. "Может быть, некоторые иранцы так бы и сделали, но бахаи не осуждают других за такие вещи. Я не осуждаю других за такие вещи. Я забочусь о тебе и хочу, чтобы ты был счастлив. Так что меня не волнует, гей ли ты." Дарий не сразу смог найти слова, чтобы выразить свою благодарность, поэтому просто мычал и смотрел на уток перед ними, собираясь с мыслями. "Спасибо, Сухраб. Я… Я никому больше не говорил. Ты мой лучший друг." Он проигнорировал то, как его сердце пропустило удар, когда он сказал «лучший друг». Одного главного секрета, которым он поделился, было достаточно на сегодня. "Ты тоже мой лучший друг" Ответил Сухраб. Дарий улыбнулся про себя. Возможно, когда-нибудь он расскажет Сухрабу немного больше о своих чувствах, но сегодня он был счастлив наблюдать за утками с первым лучшим другом, который у него когда-либо был.