освещаемый луной

      Там, где в обычный день можно было бы расслабиться, сегодня Юнги понимает, что ничто не может успокоить его нервы. Через несколько часов луна взойдёт высоко в небе, полная и круглая, и его судьба будет решена. Альфа смотрит на рябь воды, отражающую лазурное небо, и тяжело вздыхает.       Он не видел Чимина с их последней пробежки по лесу. Джебом держал сына взаперти, узнав, что Чимин был в лесу, по совпадению, в то же время, что и Юнги.       Чонгук сам лично видел, как они вернулись, но Юнги было на него наплевать. Альфа свирепо посмотрел на будущего вожака, вместо того чтобы отвернуться, потому что только предкам позволено судить его. Только не Чон Чонгуку.       Нетрудно догадаться, что Чимин, скорее всего, тоже в ужасе от сегодняшнего вечера. Сейчас он, наверное, уже переоделся в белые меха и от волнения прикусил губу.       Последние несколько ночей Юнги снились хорошие сны. Ему снилось, что Чимин — его пара, что они ухаживали друг за другом, и ни один Чон Чонгук не вставал у них на пути. Он мечтал о течке Чимина, о запахе полевых цветов. Ему снилось, как он бежит по лесу в образе своего волка и втаптывает плюшевого омегу в землю, а потом осыпает его влажными поцелуями и обнюхивает своим прохладным носом.       Он видит так много снов в последнее время только потому, что не может по-настоящему выспаться. Только не сейчас, когда он совсем один, в ушах у него звучит эхо пения Чимина о луне, а в волосах — прикосновение его пальцев. Юнги надеется, что впереди его ждёт путь, устланный цветами, но пока что у него есть только надежда.       У Джебома тоже есть надежды. И у Чонгука, и у главного альфы, и даже у предков.       Стая уже собралась у лунного столба, лунный камень сверкает сегодня ярче. Юнги смотрит наверх, и на его глаза уже наворачиваются слёзы, когда он мысленно повторяет те же молитвы, затем вслух.       — Пожалуйста, выберите меня, — шепчет он. — Пожалуйста. Пожалуйста.       Альфа опускает голову и шаркает ногами по земле, направляясь к центру деревни, тревожно сглатывая при виде толпы перед ним. На этот раз он становится рядом с Сокджином, думая, что его искренняя улыбка и ободрение помогут ему успокоиться.       — Ты здесь, — оживляется омега, поворачиваясь к нему и вслепую протягивая руку, чтобы схватить его за руку. — Как ты себя чувствуешь?       Юнги коротко кивает Намджуну, сидящему по другую сторону от своего супруга, прежде чем ответить.       — Не очень.       — Всё будет хорошо, — заявляет старший. Юнги прекрасно понимает, что не всё будет хорошо. Даже если предки выберут его, Джебом устроит скандал и найдёт какую-нибудь причину, чтобы спихнуть сына Чонгуку.       Из-за костра тени подчёркивают хмурое лицо будущего вожака. Это потрясает Юнги до глубины души, заставляя его повернуться в другую сторону, как раз вовремя, чтобы увидеть, как круг расступается и сквозь него неуверенно проходит Чимин, и Суран поправляет ему жилетку.       В белом он выглядит ещё красивее, чем в прошлый раз. Все, чего Юнги хочет прямо сейчас, — это обнять Чимина, прижать к груди и знать, что никто не причинит ему вреда.       Шаги омеги медленные и осторожные, прежде чем он останавливается в центре у столба, не отрывая взгляда от земли.       Главный альфа выходит вперёд, пятнистая шкура рыси перекинута у него через плечо.       — Стая! — кричит Хосок, подняв обе руки. Он утихомиривает гул, привлекает к себе всеобщее внимание и с улыбкой начинает свою речь. — Скоро полночь! Наш Пак Чимин, который уже достиг совершеннолетия, сегодня будет женат, раз и навсегда! Предки выберут ему альфу, пару, которая будет защищать его и служить ему всю жизнь. Мы все вместе желаем ему всего наилучшего, поскольку он начинает эту новую главу своей жизни. На всё воля предков, друзья. Пусть они прольют лунный свет на альфу, который достоин этого!       Настало время предков. Они там, наверху, объединяют свои силы, чтобы выбрать правильного человека.       На мгновение всё вокруг отливает ярким серебром, и этот блеск напоминает иней, только теплее.       Юнги прикусывает губу, готовясь к лучам, которые должны осветить лицо. Или его, или Чонгука.       Лунный камень становится всё ярче и ярче, но потом сияние резко гаснет.       Тишина.       С потерянным взглядом, Чимин пристально смотрит на Юнги, выискивая лунный свет, которого нет.

Предки не выбрали ему пару.

      Стая молчит. Никто не знает, что сказать или делать дальше.       — Предки, должно быть, хотят, чтобы мы сами сделали выбор, — слышится голос главы. – Должно быть, они всё ещё не определились. Если они не могут предложить нам разумное решение, значит, они дали нам право выбора. Стая выберет альфу Чимину самостоятельно.       — Я выбираю Чонгука для своего сына! — крик Джебома прогремел в тишине.       — Нет! — срывается с губ Юнги, не задумываясь. Альфа отпускает руку Сокджина и делает шаг вперёд, лицом к стае, чувствуя, как по коже пробегают мурашки, когда почти сотня пар глаз внимательно следит за каждым его движением. — Хочешь ты это принять или нет, но в последнее полнолуние я был избран в качестве альфы Чимина. Лунный свет падал на меня, а не на Чонгука. Они выбрали меня! — он начинает неуверенно, но с каждым словом становится всё увереннее, глядя на главного альфу, который смотрит на него с презрением. — Они хотят, чтобы я стал парой Чимина. И я тоже этого хочу.       — Ты ошибаешься! Ты единственный, кто этого хочет! — шипит Джебом, и Юнги оборачивается, чтобы увидеть, как омега приближается, оскалив зубы.       — Это не так! — Чимин протестует, отходя в сторону, но Джебом и остальные игнорируют его признание, когда Чонгук делает решительный шаг вперёд.       — Я буду драться с тобой за него, Мин Юнги, — говорит Чонгук достаточно громко, чтобы все услышали, и у Юнги кровь стынет в жилах. Он поворачивается лицом к Чону, бледнея. — До смерти.       Мир исчезает. Стая громко гудит от удивления, Сокджин что-то кричит, но его слов недостаточно, чтобы отвлечь Юнги от зловещих глаз Чонгука.       Юнги начинает понимать, что ему не победить. И он умрёт на глазах у всей деревни.       — Чонгук... — растерянно шепчет он, умоляя альфу передумать. — Мы не должны так сражаться.       — Нет, хён, мы будем, — Чонгук отступает на секунду. Он либо готовится перекинуться, либо нанести несколько сильных ударов. Главный альфа выходит вперёд, выглядя немного озадаченным или даже виноватым, он снова усмиряет стаю.       — Решено, — заявляет Хосок, и Юнги опускает голову. — На счёт «три» вы оба начнете сражаться не на жизнь, а на смерть в своей человеческой форме. Не следует ни отступать, ни покидать круг, ни уступать. Умрите с честью.       Юнги кажется, что жить ему осталось всего три секунды.       Толпа начинает гудеть, одни кричат в поддержку этого заявления, а другие возмущённо требуют прекратить это.       Голос Сокджина теряется, Намджуна сдерживают, когда он пытается двинуться вперёд, плачущая Суран зовёт своего друга, и среди всего этого, Чимин царапает руки Джебома, который крепко обхватывает его за талию, умоляя Главного альфу найти другой выход. Джебом шипит на него, чтобы он заткнулся, и Юнги смутно осознаёт, что Чимин грубо пихает папу локтем под рёбра в знак неповиновения. После этого Джебом душит его, сжимая его живот так сильно, что омега задыхается.       — Вы что, совсем тут все с ума посходили? — кто-то кричит, голос похож на голос пожилого человека. Кажется, что время останавливается — рёв стаи, обратный отсчёт Главного альфы и бешено бьющееся сердце Юнги — всё это утихает в одно мгновение.

Отец Чимина…

      И он в ярости.       — Вам всем должно быть стыдно за себя! — кричит альфа, и его голос звучит громче, чем у Хосока. Стая в ужасе таращится на мужчину с разинутыми ртами, когда он осторожно приближается к лунному столбу. — Драться не на жизнь, а на смерть? Что за хуйня? — выплёвывает альфа, подбегая к Чонгуку и рыча ему в лицо. — Какой-то малолетка возомнил себя кем-то вроде Бога, — рычит мужчина в адрес Главного альфы. — Тьфу на вас! Стыдобень!       Юнги никогда раньше не видел, как Главный альфа съёживается, с чувством удовлетворения наблюдая, как отец Чимина разъёбывает Чонов на глазах у всей стаи.       — Ты действительно думал, что предки выберут тебя, — затем альфа снова насмешливо смотрит на Чонгука, — Когда ты не был и никогда не будешь достоин? Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, пиздюк. А твой папаша… — Седжун смотрит на Хосока. — Изгнал меня из деревни, подстроив то, что было несколько лет назад, чтобы занять моё место Главного альфы. Когда ты умрёшь, а я это быстро организую, Чон Хосок, твой сыночек не будет твоим преемником. А ты… — злой взгляд старшего Пака переходит на Джебома. — Ты всегда был мерзким. И куда я только смотрел? Вот так просто взять и сломать жизнь моему сыну… Не переживай, бумеранг всем прилетит по ебалу, особенно тебе.       Чимин вырвался из цепких рук и побежал к отцу. Он прячется у Седжуна и встречается взглядом с Юнги всего на секунду, поднимая покрасневшие от слёз глаза на отца.       — Пусть это послужит вам уроком, — громко произносит Седжун. — Для всех вас.       Стая медленно кивает. Хосок, Джебом и Чонгук опускают лица от стыда.       — Ну что ж. Сынок, кого бы ты выбрал в качестве своей пары?       Юнги отрывает взгляд от фигуры Седжуна и смотрит на омегу в белом. У него перехватывает дыхание, когда Чимин смотрит прямо на него и демонстрирует свою уверенность.       — Я хочу быть с Юнги, отец, — выдыхает он без колебаний. Сердце альфы колотится от облегчения при упоминании его имени. Седжун понимающе улыбается и целует сына в лоб. — Я выбираю Юнги.       — Очень хорошо, — улыбается Седжун и, наконец, поворачивается, чтобы посмотреть Юнги в глаза. Он замирает на месте, очарованный добротой, которую он видит во взгляде отца. Его переполняют эмоции, когда альфа делает шаг навстречу Юнги и обнимает его.

— Решено. Наш Чимин станет парой нашему Юнги.

      Седжун обнимает детей, а они еле сдерживают слёзы.       — Если я услышу хоть одно негативное слово или увижу, что кто-то из вас пытается их разлучить, я обрушу на вас свой гнев. Стая заслуживает более сильных волков. Я не думаю, что вы осмелитесь на такое, — предупреждает Седжун, вздёргивая подбородок, чтобы усилить свой гнев. — Я ожидаю послушания от каждого из вас. Это ясно?       Стая кивает, но этого альфе недостаточно.       — Я чего-то не слышу, вам всё ясно?       — Да, господин! — срывается с губ у всех, даже у Юнги, и Седжун удовлетворённо улыбается.       – А теперь дайте мне отдохнуть у себя дома, — ворчит альфа. — Думаю, я это заслужил.       Чимин хватает Юнги за руку, возможно, с излишней силой, и приоткрывает губы, чтобы произнести слово «Альфа». От этого по спине Юнги пробегают мурашки, а до его сознания только сейчас доходит, что всё это значит. Чимин, одетый в белые традиционные меха, которые передавались в стае на протяжении многих лет, был официально выбран его омегой.       Альфа сжимает руку, которую держит, и не отводит взгляда от омеги, когда тот ведёт его к их хижине. Они оставляют стаю стоять неподвижно.

Чимин теперь переедет к нему. Он будет жить с Юнги. Со своим альфой.

      Утром он, вероятно, вернётся в свою старую семейную хижину, чтобы собрать свои вещи, и больше никогда туда не вернётся. Юнги рад, что наконец-то под его крышей прозвучит смех и радость Чимина, а затем и их будущих детей, которые вдохнут жизнь в одинокий и пустой мир этого дома.       Омега, не торопясь проходит по двум комнатам хижины. Здесь не так много всего, поэтому он тщательно изучает всё, что есть, проводя кончиками пальцев по каждой поверхности, до которой может дотянуться. Юнги замечает, что он улыбается про себя, и это успокаивает его сердце, пока Чимин не подходит к кровати и не оглядывается на альфу, и в его глазах скрывается что-то странное.       Юнги сглатывает, мурашки пробегают по его рукам и шее.       Конечно, они видели друг друга обнажёнными, но никогда — вот так.       Юнги улыбается, и ему становится легче, когда Чимин проводит ладонями по его груди и приближается для поцелуя. Это мило, но от этого альфа начинает волноваться ещё больше. Сегодня ночью поцелуи будут в другом месте, на нетронутой коже в интимных местах. Что, если он сделает это неправильно?       — Я могу подождать, — шепчет Чимин ему в губы, вторгаясь в его личное пространство. — Стая всё равно больше не сможет нас разлучить.       Какое-то время они молча смотрят друг на друга, а затем начинают лукаво улыбаться, уголки их губ украдкой приподнимаются, как будто они обмениваются какой-то шуткой.       — Ты ведь хочешь этого, да? — тихо спрашивает Юнги, выгибая шею, чтобы обнюхать омегу. Он никогда в жизни не чувствовал такой мягкой кожи.       — Да, хочу, — мурлычет Чимин в ответ, закрывая глаза от прикосновения альфы, прежде чем вслепую поцеловать его подбородок. Это лёгкий поцелуй, едва ощутимый, но он заставляет Юнги покраснеть. Он наклоняется, чтобы уткнуться лицом в шею омеги, вздрагивая от тёплого дыхания, обдающего его кожу.       — Я тоже, — говорит он, и руки Чимина неохотно отпускают его. Затем альфа понимает, что его пара раздевается.       От этого зрелища по лицу и телу Юнги пробегает жар, когда он видит знакомые очертания омежьего тела. Рука аккуратно вешает белые меха на диван, а затем… Чимин пристально смотрит на Юнги, и на его щеках расцветает румянец.

Альфа знал, что это будет неловко.

      Юнги берёт Чимина за руки и медленно ведёт к кровати. Омега всё это время пристально наблюдал за ним, прикусывая нижнюю губу.       — Я не позволю тебе остаться в одежде, — поддразнивает омега, и Юнги закатывает глаза. — Мне нужно добраться до твоего узла.       Альфа с трудом сдерживает удивлённый возглас, вызывая у Чимина искренний смех.       — Это так неловко.

      — Нечего стесняться. Теперь мы пара.

      Чимин шепчет эти слова прямо в губы альфе, в то время как его руки коварно проникают под его одежду.

– Мы пара.

      Эти слова будоражат что-то внутри Юнги. Их следующий поцелуй очень страстный и совсем не похож на те, что были раньше. Чимин царапает его кожу, не сдерживаясь, затем опрокидывает альфу на кровать и забирается к нему на колени. Юнги обнимает Чимина и притягивает его ближе, чтобы снова поцеловать. Прикусив нижнюю губу омеги, он направляется к его шее. Тогда Чимин впервые издаёт стон, и Юнги изо всех сил старается сохранить спокойствие. Руки Чимина перебирают его волосы, его тёплое тело уютно устроилось у него на коленях, а прерывистое дыхание касается его уха.       Альфа проводит руками вверх и вниз по спине Чимина и дальше, прежде чем вздрогнуть, почувствовав что-то влажное и гладкое под своей рукой. Чимин со стоном впивается зубами в его кожу. Омега раскрыт более чем достаточно. Юнги улыбается, а Чимин прикрывает глаза, затем целует альфу и тянется рукой к его члену.       – Охренеть, — отвечает Чимин, как только Юнги оказывается внутри, и альфа разражается смехом.       Чимин выглядит потрясающе в таком виде: запыхавшийся, со спутанными волосами и синяками на шее. Он самый красивый из всех, кого Юнги когда-либо видел. Но главное, что он самый любимый.       Омега обхватывает ладонями лицо Юнги, продолжая раскачиваться взад-вперёд. Это приятно. Быть так близко с Чимином — это всё, чего Юнги когда-либо хотел. Ему доставляет огромное удовлетворение осознание того, что Чонгук проиграл. Альфу уже и не волнует, как он чуть не погиб, когда Чонгук хотел перегрызть ему горло и забрать Чимина против его воли.       — Юнги-хён, — говорит Чимин, и Юнги едва сдерживает слёзы, снова зарываясь лицом в шею Чимина, чтобы прогнать их. Омега тихо посмеивается, поглаживая его волосы. — Альфа, посмотри на меня.       Юнги, несмотря на своё смущение, делает, как говорит Чимин. Его встречают улыбкой, милыми глазами и влажной кожей.       — Мой, — бормочет альфа, прижимаясь носами друг к другу и издавая стон, когда его узел формируется, связывая с омегой, которого он заслужил.       — Теперь мы принадлежим друг другу, — тихо шепчет Чимин, сжимая руку Юнги и переплетая их пальцы, крепко, но всё ещё нежно. Он целует костяшки пальцев альфы, его подбородок, его губы. Юнги игриво кусает омегу за плечо, когда понимает, что узел немного ослаб. Он предупреждает Чимина, прежде чем выйти, и потирает низ его живота, когда тот шипит от боли.       — Извини, — тихо говорит он, целуя омегу в висок, но тот, кажется, не возражает.       Они направляются к реке за хижиной и отмывают свои тела, любуясь лучами лунного света. Все облака рассеялись, и скоро взойдёт солнце, луна бледнеет на светлеющем небе, которое отливает золотом на горизонте. Наконец до них начинает доходить, что полнолуние прошло.       Альфа поймал себя на том, что улыбается, глядя, как Чимин барахтается в воде, беззаботный и радостный, как маленький ребёнок, впервые увидевший реку. В его груди нарастает удовлетворение.       Юнги подходит к Чимину и прижимается к своему омеге, обнимая его и наблюдая за восходом солнца из-за его плеча.       На рассвете они ещё немного играют в воде, прежде чем вернуться на берег реки, держась за руки. Чимин улыбается, а его глаза сияют, когда Юнги срывает для него лютик, растущий поблизости.

Наверное, это и есть настоящее счастье — смотреть в глаза тому, кого ты можешь назвать своей второй половинкой, и это взаимно.