Элегия Кортеса

Над чашей озерной кругом возвышаются горы, Блестящая снежная шапка видна на вулкане. А в чаше лежит, а точнее лежал древний город, Который себя уничтожил моими руками. Завалены щебнем каналы, изрыты дороги, Разбиты до пыли поместья, купальни и храмы. Расстрелянный водопровод, будто бык однорогий, Застыл, и вода изливается кровью из раны. Здесь больше, чем битва, потешились жажда и голод, Здесь черная смерть на костях исполняла свой танец. Поверит ли кто-то, что я ни того, ни другого Не просто не ждал, а не мог себе даже представить? Не раз неприятелям я предлагал примириться И сдаться почетно - бриллиантом испанской Короны, Но каждый из них был свирепей, чем всякий наш рыцарь, И даже пред смертью не менее нас благородны. Они ожидали, быть может, что поздно ли, рано Мы сами уйдем, неудачу терпя многократно. Но мы потому не ушли из-под Теночтитлана, Что нас только гибель ждала по дороге обратно. Вот так мы с врагами ужасно ошиблись друг в друге - Как знать, кто из нас перед Богом за это ответит. Хотел я, чтоб горлицей город упал ко мне в руки, А вышло, что города вовсе не стало на свете.