Tear You Apart

Его влечение нездоровое. Нет ситуации, когда желание разорвать человека напополам приравнивается к чему-то хорошему, но у Бродяги всё сработало именно так. В первую же встречу, в ту же секунду, когда он позволил себе остаться один на один с единственной мыслью – Брута хочется прижать к стене и бесконечно долго мучать. Подобная мысль – совершенно новая, её природа ещё неизведанная, от какого чувства она пришла, если Брут опасностью не пахнет?  Тогда остается думать только одно: это всего лишь легкое влечение. И оно пройдет.  Но с каждым приходом одежда Брута всё больше маралась в грязи или начинала пахнуть костром, а лицо больше не выражало недовольство из-за произошедшего. Бродяга молча наблюдал за добрым и общительным Брутом, с радостью починившим ни один десяток игрушек для детей. Такой ласковый, с маленькими близняшками под боками пытается разобраться почему робот, принесенный в прошлую встречу сломался. Он не хочет вредить им, не хочет вредить никому.  Брут прошёл мимо, случайно задев Бродягу плечом, отчего его буквально прошибло током. Трогать Брута он не пробовал и кажется теперь понял, почему.  Это влечение пройдет. Но что, если это влечение опасно?  Бродяга не знает. Брут старается говорить и с ним. Брут всё больше наблюдает как Бродяга сидит  в своем домике и только из окна видно с каким серьезным лицом он точит ножи для нескольких человек из лагеря. Бродяга всегда напряжен, ожидая удара, но видимо здесь всё же позволял себе расслабиться, потому что от скрипа двери он дёрнулся. Его хмурый взгляд тут же смягчился. — Чего тебе, Браслетник?  — Брут.  — Ну так?  — Может тебе помочь? – Парень присаживается на стул рядом, высматривая какими точными движениями Бродяга точит ножи друг о друга.  Постепенно Брут копирует их, медленно переводя взгляд на свои руки, опасаясь, что сорвется и он кого-то поранит. Старание на его лице выглядит смешно, как кажется Бродяге. Он слабо улыбается, подпирает подбородок рукой и эти мгновения идут целую вечность. Целую вечность Бродяга позволяет себе показать этот интерес к сосредоточенному лицу Брута, к его рукам, безумно красивым рукам. Но стоит Бруту перевести взгляд на Бродягу он быстро заставляет привести себя в прежний вид. Блять. Это плохо. Отвратительно плохо.  Ты молишься о том, чтобы оно прошло. Но оно лишь растет.  — Бродяга? – снова его голос в доме.  Бродяга готов лезть на стену, не в силах спрятаться даже тут. Брут находит его и каждый раз выворачивает его душу наизнанку. И не происходит ничего особенного. Пару дней назад Брут улыбался ему, потянул за руку, чтобы посидеть у костра, Брут касался его, как будто специально поглаживал пальцы и смотрит то на них, то в раскрытые глаза Бродяги. Но всё сводит с ума. Четыре дня назад Брут положил ему на плечо голову и даже уснул, заставив Бродягу не шевелиться до самой ночи, а потом провожать сонного Браслетника до Полиса.  Бродяга действительно сходит с ума. Брут благодарит за помощь и снова улыбается, пока его глаза бегают от рук к глазам, от глаз по всему лицу.  Я хочу прижать тебя к себе.  Услышать нежные вздохи и биение сердца.  Бродяга сокращает расстояние между ними и раздражается. Брут не боится. Брут, блять, не боится! Его прижимают к стене, с животной злостью смотрят прямо в глаза, готовый вгрызаться ему в шею, но Брут не сводит взгляда с губ Бродяги.  Приручить этого волка не так уж и трудно. Вся злость исчезает, заменяя собой губы Брута в поцелуе. Совсем не нежном, как представлял себе Бродяга. Поцелуи Брута казались какими-то нежными, куда лезть совершенно не хотелось, оскверняя тонкую натуру. Но Брут такой же, как он. Он целуется грубо, быстро, хватаясь за шею Бродяги, как за единственное, что вообще осталось в этом мире.  И сейчас единственное желание это сказать правду. Брут не уйдет, Брут прекрасно поймёт, что имеет ввиду Бродяга и ему не потребуется на это несколько месяцев, сколько мучился сам Бродяга.  Остановившись, Бродяга выдыхает в ухо Бруту всего одну фразу:  — Как же блять хочется разорвать тебя на куски, Брут.  Брут улыбается. — Хорошо.