Dying is Awesome

— Я буду сидеть здесь и смотреть, как ты умираешь, Гарри Поттер. Не торопись. Я никуда не спешу. Гарри лежит, и все невероятное напряжение последних нескольких часов покидает его. Все кончено. Не нужно бороться, не нужно уклоняться, не нужно бежать, не нужно думать. Больше не нужно. Странно ли, что это сладкое, особенное облегчение разливается по его умирающему телу? Неужели.. неужели смерть так действует? Зрение Гарри расплывается, высокий куполообразный потолок Тайной комнаты кружится над ним. Краем глаза он замечает Риддла: старший мальчик стоит на коленях рядом с Джинни, поглаживая ее по лбу. — Между прочим, у меня есть ее согласие, — Риддл тихо шепчет, повернув голову к Гарри. — Конечно, мне не нужно твое, но ты также можешь дать мне его. Пусть это будет последнее, что ты сделаешь, последнее осознанное решение, которое ты примешь. Гарри делает над собой усилие, чтобы прищурить измученные глаза и посмотреть на Риддла. Его голова кружится, затуманенный разум отказывается понимать слова другого мальчика. — О чем... черт возьми... ты говоришь? — хриплым голосом спрашивает Гарри. Он смотрит, как Риддл поднимается с земли, чтобы медленно подойти к Гарри и опуститься рядом с ним на колени. Когда лицо старшего мальчика приближается к его собственному, Гарри замечает недавние изменения в его внешности и чертах. Призрачный, туманный свет вокруг него полностью исчез, оставив его четким, ясным и реальным. Это больше не лицо хрупкого воспоминания о человеке. Теперь это лицо человека из плоти и костей. Гарри выдохнул, глядя в сверкающие глаза Риддла. Как же он раньше не заметил, насколько уникальны глаза Риддла? Алые, с более темным малиновым кольцом вокруг каждого узкого зрачка. Как получилось, что эти глаза, висящие в дюйме над лицом Гарри, заставили его медленно выйти из мечтательного, расслабленного состояния "почти смерти"? Как получилось, что эти глаза придали Гарри фокус и ясность?.. — Джинни, — говорит Риддл, его холодный голос заставляет Гарри вздрогнуть и полностью выйти из оцепенения. — Ты думаешь, это я заставил ее сделать это? Что я заставил ее прийти сюда сегодня ночью? Что я заставил ее влить свою жизнь и душу в мой дневник, чтобы сделать память обо мне реальной? Глаза Гарри расширились. — Чт..? Разве ты не..? Губы Риддла кривятся в улыбке. — Все, что она делала, — спокойно говорит он, — она делала по своей воле. Для меня. — Почему? — тихо спрашивает Гарри, не совсем понимая, как он относится к этой информации. — Почему она решила добровольно пожертвовать своей жизнью ради тебя? — Хм... Возможно, это связано с тем, что у нее шесть старших братьев, и ни один из них никогда не заботился о ней, — говорит Риддл непринужденным тоном, по-прежнему держа свои поразительные глаза слишком близко к Гарри. — Возможно, это как-то связано с тем, что ее магглолюбцы-родители заставляли ее ходить в школу одетой и собранной, как бездомная. Возможно, это связано с тем, что человек, в которого она была безумно влюблена, — Риддл делает паузу в своем монологе, давая Гарри понять, о ком он говорит, — казалось, вообще не замечал ее с тех пор, как она его встретила... Гарри чувствует, как кишечник сводит ледяным спазмом. Риддл грустно улыбается, бросая взгляд в сторону лежащей без сознания девочки. — Возможно, это связано с тем, что я был буквально единственным человеком, который заботился о ней, ухаживал за ней, был рядом в любой момент, когда она нуждалась в помощи. Я был ее компаньоном, ее защитником и ее родственной душой; я был тем убежищем, которое она не смогла найти ни в ком из членов своей семьи. Или в тебе. Гарри заставляет себя оторвать взгляд от лица Риддла и посмотреть на Джинни. — Она... — начал он, отчаянно пытаясь собраться с мыслями. — Она не страдает, Гарри. Она не чувствует боли. Этот процесс никак не напрягает ее тело. Она знает, что, как только ей удастся воскресить мое тело, она навсегда поселится в умах и душах волшебников и ведьм всего мира. Ее навсегда запомнят, как героя. Риддл встает и возвращается к Джинни; он продолжает нежно гладить ее рыжие волосы. Гарри зажмуривает глаза, подавленный собственной беспомощностью. Он отдал бы все, чтобы вернуться в свое "почти мертвое", оцепенелое, расслабленное состояние; он отдал бы все, чтобы не чувствовать себя ответственным за все это безумие, происходящее вокруг него. В полусознательном состоянии, он проводит рукой по каменному полу и тут же распахивает глаза, ощутив под пальцами кожаный переплет дневника Риддла. Мысли Гарри снова начинают метаться. Он незаметно пододвигает к себе маленькую книжку, бросая быстрый, тревожный взгляд на Риддла. Старший мальчик по-прежнему стоит на коленях рядом с Джинни. Гарри никогда не считал себя исключительно умным, но простая причинно-следственная связь не выходит за пределы его понимания; он осознает, что память о Риддле не может существовать без своего сосуда. Пока Джинни жива и процесс "воскрешения" продолжается, у Гарри есть шанс: он может уничтожить Тома, разрушив сосуд его памяти. С колотящимся сердцем, он осторожно оглядывается по сторонам и медленно протягивает руку, пытаясь дотянуться до одного из клыков василиска, разбросанных по каменному полу. Чувствуя, как на лбу выступают капельки пота, Гарри нащупывает один из клыков кончиками пальцев и медленно подтягивает его к себе. Осторожно положив дневник на грудь, Гарри крепко берет клык двумя руками и поднимает его острым концом вниз, целясь в маленькую книгу. Тишина. Гарри чувствует, как дрожат его руки. Просто сделай это, чертов идиот, — в отчаянии думает он. Он бросает еще один взгляд в сторону Риддла. Тот по-прежнему стоит рядом с Джинни, спиной к Гарри. Ты же знал, что он все еще стоит к тебе спиной, — думает Гарри, злясь на себя. — Ты, черт возьми, знал, что он не смотрит на тебя. Зачем было бросать на него взгляд? Почему ты все еще колеблешься?! Ничего. Просто проткни этот гребанный дневник! Чувствуя непреодолимую слабость и разочарование, Гарри медленно опускает клык и прячет его в рукав, тихо выдыхая. — Том, — тихо произносит он. Риддл поворачивает голову к Гарри. — Я не знаю, Том, — говорит он, чувствуя, как на глаза наворачиваются жгучие слезы. — Я, черт возьми, не знаю. Риддл поднимает брови, видимо, побуждая его рассказать подробнее. — За последние пару часов произошло столько всего, что мне даже не хочется прибегать к логике и разуму, — начал Гарри, не уверенный, к чему клонит, но произнесение слов вслух очень помогает ему разобраться в своих мыслях, — тем не менее, я знаю, что, если не воспользуюсь ими сейчас, то позже пожалею об этом. Дело в том, что... я бы с радостью дал тебе свое согласие. Алые глаза Тома расширились. — Я бы с радостью лежал здесь, в этом блаженном царстве, и позволяя этим двенадцати годам непрерывного кошмара раствориться в небытии, — Гарри продолжает. — Я бы с радостью сбросил это бремя, которое копилось годами, с каждым разом все сильнее давя мне на плечи. — ..но? — тихо спрашивает Риддл. Гарри чувствует, как по его щекам катятся слезы, когда он сжимает пальцами клык и медленно вынимает его из рукава. — Но... но позволить и себе, и Джинни умереть здесь... Это не то, что я могу сделать. Это не то, что я бы позволил себе сделать. Я... Мне жаль, Том. Произнеся последние слова, Гарри делает резкий взмах рукой и вонзает острый конец клыка в дневник. Черные чернила выплескиваются из дневника, когда Риддл издает мучительный крик. Зрение Гарри снова затуманивается, он прищуривается и видит, как старший мальчик бросается на него. Гарри не сопротивляется, когда Том вырывает клык из его руки. Гарри не сопротивляется, когда Том делает широкий замах назад. Гарри просто раскидывает пустые руки в стороны, когда Том вонзает клык прямо ему в грудь. Закрыв глаза, Гарри подчиняется боли и наступающему после нее расслабленному оцепенению. Слыша справа от себя тяжелое дыхание, он понимает, что рядом с ним лежит умирающий Том и ничто и никто этого не изменит. Гарри открывает глаза и сквозь тяжелые веки смотрит на своего партнера по смерти. Том больше не похож на человека из плоти и крови; его снова окружает странный призрачный туман. Глаза Гарри устремлены на куполообразный потолок комнаты. — Это удивительно, — шепчет он. — Что удивительно? — хриплым голосом спрашивает Риддл. — Умирать, — коротко отвечает Гарри. Том хихикает. — Ты странный мальчик, Гарри, — шепчет он. — Заткнись и возьми меня за руку. Гарри чувствует особый холод, когда тонкая рука Тома находит его собственную. Он сжимает пальцы на этой холодной, тонкой руке и позволяет блаженным минутам пройти в тишине. Прошла, наверное, вечность или наносекунды, как вдруг протяжный крик с силой вырывает Гарри из его восторженного рая. Огненная птица размером с лебедя – Фоукс – вернулась. Она снижает свой полет и грациозно приземляется прямо между умирающими мальчиками. — Что..? — шепчет Том, когда феникс опускает свою маленькую голову на грудь Гарри. Гарри затаил дыхание, осознав, что делает Фоукс. Из блестящих глаз птицы начинают падать жемчужные слезы прямо на открытую рану в груди Гарри. — Конечно... — тихо говорит Том. — Слезы Феникса... Целебные свойства... Я забыл... Глаза Гарри расширяются. — Нет! — кричит он, — Фоукс, нет! Уходи..! Он поднимает кулак, чтобы прогнать птицу, но Том хватает его за запястье. — Позволь ему, — шепчет он. — Что?.. — ошеломленно спрашивает Гарри, глядя в алые глаза Тома. — Позволь ему, — повторяет Риддл. — У меня будут другие шансы. А у тебя – нет. Гарри снова чувствует, как в уголках его глаз появляются жгучие слезы. Он медленно кивает Тому. — До новых встреч, Гарри, — тихо говорит Том. Гарри зажмуривает глаза и сжимает пальцы, крепко держа руку Тома. Пока она не исчезает.