Может поговорим?

Она похлопала по покрывалу рядом с собой. — Прилягте, вместе полюбуемся небом. Мужчина поколебался пару секунд и все же сняв пиджак, улегся рядом с девушкой. Чуть повозился устраиваясь поудобнее и затих, устремляя взор в яркое голубое небо с рваными облаками, что проплывали мимо. — В детстве мы часто так валялись с Сугуру, смотрели на облака и воображали разное. В больших пушистых громадах видели драконов, что нам подчиняются, давали им имена и будто так было взаправду, говорили о том куда на них летали, — в голосе слышалась улыбка — тогда мечты были почти осязаемыми, казалось, что нет ничего невозможного. Она смолкла ненадолго. И немного грустно продолжила. — Кто же знал, что выростая человек обзаводится мечтами, что казалось бы выполнимы, а на деле легче дракона из сказок оседлать, чем их достигнуть. Он слушал следя за этими самыми облаками и с какой-то откликающейся в душе тоской спросил. — У тебя есть такая мечта? В глазах ее отражалась небесная синева. — Угм, — согласна угукнула, — вы. Сатору сморгнул. Ее слова достигали сознания как-то заторможенно. Но вдруг осознав услышанное, он резко повернул голову в ее сторону и неверяще переспросил. — Что? Она заговорила продолжая высматривать что-то в небе. — Вы та самая мечта, которой я так и не смогла добиться. Он молчал, побуждая ее говорить. — В тот день почти пять лет назад, когда Сугуру нас познакомил, тогда все началось. Вы — молодой мужчина, с многообещающим будущим, и я — зеленая девчонка, что только перешла в последний класс старшей школы. Произвели на меня неизгладимое впечатление. Что тогда, что сейчас всегда выглядели собранным, серьёзным и таким далеким. И в лучших традициях первых несчастных любовей, вы стали для меня идеальным выбором для душевных страданий. — она усмехнулась над собой, — Вы никогда не давали мне повода думать, что между нами что-то может быть. Самой теплой была, пожалуй, только наша первая встреча, и то, полагаю, в силу того, что вы меня толком не знали. Дальше была только нарочитая вежливость и отстраненность. Я должно быть выглядела очень навязчивой со своими вечными попытками оказаться в вашей с братом компании. Я это понимала, пыталась останавливать себя, но все равно заканчивалось с тем, что шла за вами хвостиком. Митсу поправила волосы. Из-за легкого ветерка гуляющего в саду они то и дело лезли в глаза. Сатору смотрел на нее молча все еще не до конца веря в то, что слышит. Меж тем она продолжила. — Сначала я просто хотела с вами подружиться, ведь не зря вы лучший друг Сугуру, значит человек хороший. Потом это желание переросло в нечто иное, более чувственное. Признаться, с моей романтичной натурой исход был ожидаемый. Я вам сейчас даже не скажу когда и почему начала в вас влюбляться, это просто произошло как-то само.- она пожала беззаботно плечами, — Мои попытки привлечь ваше внимание терпели крах одна за другой. Это я сейчас понимаю, что они были смешными и нелепыми. Как вы это только выдерживали? — Митсу хихикнула, — я очень хотела вам соответствовать. Понимала, что соплячка вроде меня будет неинтересна, поэтому старалась демонстрировать свою зрелость, интересоваться вещами вам под стать и с волнением ждала, что как-нибудь мы с вами заговорим на серьезные темы и я сумею круто поддержать разговор. Даже звучит по-детски, не так ли? Такого шанса мне так и не представилось. Вы по-прежнему оставались кем-то недосягаемым. А я все так же была для вас всего лишь назойливой младшей сестрой друга, от которой как бы не хотелось, избавиться не получалось. Она замолчала на несколько минут и даже прикрыла глаза, будто что-то вспоминая. Не открывая их, заговорила голосом чуть тише. — Я тогда была на грани отчаяния, но пришло письмо о моем зачислении в зарубежный университет. Я была на седьмом небе от счастья. Казалось погасший свет надежды, ну мне тогда так казалось, забрезжил вновь. Мне мечталось, что вот я такая никакая уеду, наберусь знаний, закончу универ с отличием и крутая приеду покорять вас уже во все оружии. Тогда мнилось, что повзрослевшая и поумневшая я точно смогу завоевать вашу симпатию. И вот, проходят томительные четыре года, я нарочно не приезжала ни разу за это время, усиливала эффект от своей крутости, так сказать. Боже, как я нервничала в день прилета. Прямо извелась воображая нашу с вами встречу. Что скажу, что сделаю, как буду себя вести. И чтоб вы знали ни один из сценариев не сработал, потому что вы убили все мои чаяния одной своей фразой. Митсу слегка повернулась к нему. — Знаете какой? Сатору заторможенно покачал головой. — Когда я сказала вам, что вы стали еще лучше того, что я помнила, вы ответили мне: А ты все такая же. Она снова вернула взор к синеве небосвода. — Для меня это звучало как — ты все такая же зеленая девчонка, которая ни чуть не изменилась. Это значило, что все мои старания ни к чему не привели, вот совсем. И словно нарисовали ту невидимую линию, за которую вы меня к себе никогда не пропустите. — она глубоко вдохнула и долго выдохнула, — вот так и появилась моя мечта юношества, что так и не смогла стать явью. Наверное, некоторые мечты так и должны ими оставаться. В этом есть какой-то урок жизни. Я буду философом, так проще пережить собственный провал. Митсу вновь обратила на него свой взор и с мягкой улыбкой на губах спросила. — А у вас есть такая мечта, Годжо-сан? Мужчина, смотря ей прямо в глаза, низким голосом сказал одно слово. — Ты. Настал черед Митсу в удивлении распахнуть глаза и открыть рот. — Вы… Сейчас верно шутите? Ее потрясенный вид вызвал у Сатору улыбку. Все-таки она и правда ни чуть не изменилась, такая же простая девушка. — Ты хорошо меня знаешь, насколько сильно я склонен шутить? — вопрос был скорее риторический, — До дня нашей встречи я был уже весьма о тебе наслышен. Сугуру мог трещать часами, что для меня было немного странно, с учетом его любви к долгим разговорам. Все время рассказывал какая у него милая, хорошая, самая лучшая на свете сестрёнка. О твоих каких-то достижениях в школе, о том как вы вместе проводите время, о каждой мелочи связанной с тобой говорил всегда с такой теплотой, что меня невольно стало подмывать познакомиться лично и может даже появилось желание разочароваться в его рассказах. Странно звучит, знаю, но как друг я немного был ревнив, меня крыла мысль, что с кем-то другим ему может быть также интересно или возможно интереснее. И я как-то между делом предложил устроить нам встречу. Тут он глубоко вдохнул будто на что-то решаясь. — Лучше бы я тогда промолчал. Потому что девушка, которую я встретил в тот день лишила меня душевного равновесия на последующие годы. Ты оказалась именно такой, какой он о тебе всегда говорил — радостная, добрая, смотрящая на мир живыми глазами и встречающая его теплой широкой улыбкой. Я тогда впервые растерялся перед новым человеком, сейчас даже не вспомнить о чем мы говорили. Очнулся сидя у себя в квартире, прокручивая в голове все произошедшее. Потом аккуратно пытался узнать у Сугуру как прошло по его мнению. Он вроде ничего не заподозрил, сказал, что все было отлично, а ты еще долго трещала о том, как тебе понравилось. Я выдохнул. Но ненадолго. С каждой новой встречей приходило осознание, что я проникаюсь к тебе, как мне думалось тогда, совсем не теми чувствами, что может и должен испытывать к младшей сестре лучшего друга. Понимая, что ничего не получится, что это неправильно, что ты так на меня не взглянешь, хотя бы из-за нашей разницы в возрасте и моего весьма нелегкого характера, я решил держаться особняком. Старался свести все взаимодействия к минимуму, не допускать ничего лишнего между нами, что может быть истолковано неправильно. Он поднял руку заслонясь от пробивающихся сквозь листву солнечных лучей. Митсу проследила за этим жестом невольно любуясь красивой кистью и длинными узловатыми пальцами мужчины. Как часто она мечтала взять его за руку и переплести пальцы. Представляла как мило смотрелась бы их разница в размере ладони. Отвлеченная своими мыслями, она вздрогнула, когда его низкий голос зазвучал снова. — Но я сильно недооценил свою жадность. Я думал, что наблюдать со стороны будет достаточно, если при этом я найду себе кого-то для отношений из своего круга. Однако, кого бы я ни встретил, все время сравнивал с тобой; во всем — внешность, манера речи, характер, даже стиль в одежде. И каждый раз найдя несоответствие с каким-то внутренним облегчением, пресекал дальнейшее развитие. Я вроде и хотел отвлечься, но безотчетно радовался тому, что мне это не удается, а затем вновь предпринимал попытки, и так по замкнутому кругу. Ты не облегчала мои метания. С каждым разом становясь все привлекательнее и притягательнее. Наверное, ты сама не отдавала себе в этом отчёт, потому что выглядела крайне невинно. И я знаю, что это было не наигранно. Отчасти из-за этого ты должно быть не замечала взглядов окружающих людей. В особенности, мужских взглядов, — он сглотнул, на челюсти заходили желваки, — Мне дорогого стоило не набрасываться на каждого, кого я видел рядом с тобой. Их было слишком много. Мы встречались вне стен твоей школы, но даже так их было достаточно, меня раздражала мысль, что там, где я тебя не вижу, их столько же, если не больше. Отсутствие права на подобное вмешательство выбешивало меня. Кажется, я был слишком высокого мнения о собственной выдержке. Нервы сдавали день ото дня все быстрее. В минуту слабости у меня даже мелькала мысль послать все к чертям и заявить свои права на тебя, сделать так, чтобы все поняли, что рядом с тобой ловить им нечего. Но стоило успокоиться и я ругал себя последними словами за эти вспышки идиотизма. Особенно сильный порыв ветра раскачал кроны деревьев и заставил их не надолго смолкнуть, прислушиваясь к его песне. — Все закончилось весьма неожиданно. На пике моего сумасшествия, ты счастливая поделись новостью о своем поступлении и скором отъезде. Это было очень кстати для моей истерзанной муками совести души. — Сатору криво усмехнулся, — но опять же я не почувствовал того облегчения, на которое рассчитывал. В голове зароились разные мысли — Как долго тебя не будет? Что ты будешь делать одна в чужой стране? Почему Сугуру так спокоен отпуская тебя на другой конец планеты? Черт возьми, а если к тебе там будут приставать всякие придурки, как ты с этим справишься? Ощущение было такое, будто я твой старший брат, а не он. Хотя, знаю, что эти опасения были продиктованы отнюдь не дружескими или братскими чувствами. И это осознание меня встряхнуло. Я укрепился в мысли, что так будет правильно. Ты уедешь, я успокоюсь, и все станет как в старые добрые времена. — он как-то зло проговорил, — идиот, будто это вообще могло сработать. Ты улетела, я остался вариться в чувствах как в собственном соку. У меня морально не оставалось сил ни на что. Ушел с головой в работу, загрузил свой график всеми возможными мероприятиями и встречами. С гордостью могу сказать, что добился в этом деле определенного успеха. — в голос прокралась нотка довольства, правда сменилась сразу же на досаду, — до первого твоего звонка Сугуру, которому я стал свидетелем. Просто звук твоего голоса разрушил все мои тщательно выстроенные старания. В тот день я был погребен под толщей тоски. Разом навалилось осознание того, как я соскучился по твоему присутствию рядом. Но ты не приезжала. Ни разу за четыре года. Я видел как Сугуру это расстраивает. Как-то спросил его о причине, он сказал, что ты и сама не говоришь ничего определенного, просто отмахиваешься от его просьб приехать или самому тебя навестить. Никогда не видел его таким грустным. По-настоящему он радовался только когда разговаривал с тобой, тогда к нему возвращалась былая улыбка. Я чертовски ему завидовал в эти минуты. А после старался оказаться как можно дальше, чтобы ненароком не сорваться и не забрать телефон, чтобы запереться где-нибудь и самому поговорить с тобой. И как-то так пролетели четыре года за моими войнами с самим собой, а ты уже прилетела домой. Когда Сугуру предложил поехать в аэропорт вместе, я честно думал отказаться, но уже измотанный метаниями, сдался и согласился. — он глубоко вдохнул, на выдохе говоря, — Ты ни чуть не изменилась за эти годы, все такая же красивая, желанная. И эта твоя улыбка, будто пытаешься согреть весь мир, и глаза, что смотрят по-доброму на всех и вся, а хотелось бы чтобы нет, — ворчливо вставил Сатору. Митсу в недоумении нахмурилась. — Чего? Мужчина пропустил ее вопрос мимо ушей. — Мои слова о том, что ты не изменилась были комплиментом и благадорностью тебе. Я действительно рад, что ты осталась прежней Митсу. Такой, какую я полюбил в тот далекий день пять лет назад. Он замолк. Теперь, когда признание было озвучено, его словно отпустило. Внутренняя сжатая пружина чувств распрямилась и позволила задышать глубже. Теперь следующий ход за ней. Позволит ли Митсу стать этим чувствам чем-то большим или все закончится здесь и сейчас — просто на произнесенных не таясь словах. Во всяком случае, Сатору ни о чем не жалел. И так слишком долго молчал, а не попытаться вовсе — совсем не в его духе. Они все лежали и смотрели на плывущие мимо облака. Солнце уже слегка клонилось к западу, ветер трепал волосы и мягко раскачивал зеленые листья над головой. Раздался тихий шорох одеяла. Митсу уткнулась лбом в плечо Сатору и несмело взяла его за руку. — Спасибо вам. Он сжал ее пальцы и повернул голову, чтобы взглянуть. — За что это? — За все. За ваши чувства, на которые я не смела даже надеяться, за это признание и за то, что появились в моей жизни. Спасибо и я тоже… люблю вас. Он нежно улыбнулся, чуть сильнее сжимая пальцы. — Благодарности ни к чему, я ведь тоже получил выгоду со всего этого — у меня теперь прекрасная во всех отношениях девушка. Я определенно в выигрыше. Митсу все еще не поднимала головы, но по покрасневшим ушам он понял, что она глубоко смущена. Улыбка на его губах стала более лукавой. Она запинаясь упрашивала. — Перестаньте говорить глупости и лучше подумайте о том, как нам лучше рассказать обо всем Сугуру. Его надо будет подготовить к такому повороту событий. Сатору беззаботно хмыкнул на ее тревоги. — Не берусь утверждать, но мне кажется он обо всем догадывается. Тут девушка резко подняла на него взгляд и уставилась испуганными глазами. — То есть как? Повернувшись к ней корпусом, он пояснил. — Пока я тут метался, мне кажется он что-то понял. В конце концов, Сугуру вовсе не дурак. Поэтому много готовить его к мысли, что мы встречаемся не придется. После его слов вид Митсу сделался мило-смущенным. Она задумчиво прикусила губу, а спустя с пол минуты, застенчиво улыбнулась. — Точно, мы же теперь встречаемся. Так странно это осознавать. Он в очередной раз хмыкнул. Поднес их сцепленные ладони к лицу девушки и сказал. — Ну что ж, привыкай, потому что это навсегда. С этой минуты у тебя нет шансов от меня избавиться. Отсюда и дальше, учитывая, что мы потратили пять лет на глупые страдания, придется ускориться с этапами отношений. Полгода на встречаться, потом свадьба, через год первый ребенок, через еще два — второй. Нам много надо успеть в кротчайшие сроки. Митсу заикаясь переспросила. — Д-дети? Свадьба? Казалось ее совсем сбивало с толку то, с какой легкостью и уверенностью он планировал их совместное будущее. — Нет, дорогая, сначала свадьба потом дети. Но если хочешь можем и переиграть, хотя я хотел бы сделать все как полагается. И думаю твой отец тоже не одобрит такой вариант, поэтому… Рука, взлетела к его рту и плотно закрыла. Красная как рак Митсу, затараторила. — Хватит, прошу, не говорите такие смущающие вещи! Я все поняла! Не надо развивать эту тему, я согласна на ваш вариант. Только перестаньте. Довольный произведённым эффектом, он подтянулся чуть ближе и приобнял ее за талию. — А я говорил, что ты чертовски мило краснеешь? Мне начинает это дико нравиться. Прямо подмывает сказать что-нибудь еще. Митсу стрельнула в него возмущенным взглядом, во всяком случае попыталась. Эффекта это не возымело. Улыбка напротив стала еще шкодливее. Она в праведном негодовании на его выходки, попыталась отстраниться подальше, в идеале оскорблённо уйти в дом, но ей не только не дали этого сделать, но еще и притянули к сильному телу ближе, чем раньше. Митсу уперлась руками в его грудь, выстраивая последнюю преграду между ними. Сверху донесся вкрадчивый голос. — Дорогая, никогда больше не пытайся вырваться из моих объятий, тебе это не удастся, поверь мне. А все попытки будут пресечены в самом корне и более того, соответственно наказаны. Митсу подняла на него робкий взгляд и поинтересовалась. — Это как же? Сатору сполз по одеялу вниз, чтобы быть на одном уровне с ней. — При слабых попытках, как сейчас, это будут поцелуи, — загипнотизированная его голосом и цепким взглядом, девушка громко сглотнула, — в случае посерьезнее это будет… — Сатору приблизился к ее уху и зашептал, глаза Митсу расширились, щеки залились столь ярким румянцем, что помидоры обзавидовались. Мужчина отодвинулся, чтобы полюбоваться делом рук своих и остался весьма доволен. Все еще красная, но уже остывающая, Митсу сбивающимся голосом вымолвила. — А меры наказания начинают действовать с этого дня? Сатору сначала моргнул непонимающе на ее вопрос, а следом расплылся в хитрющей улыбке. — Ты, оказывается, не так проста, но мне нравится ход твоих мыслей, дорогая. Даже очень. После этих слов он навис над ней, низко опуская голову и опаляя лицо горячим дыханием. В считанных сантиметрах от губ остановился, словно бы ожидая чего-то. Казалось он не до конца решается переступить последнюю черту и ему нужна уверенность в том, что он имеет на это право. Митсу поняв его без слов, подняла руки и осторожно обвила шею. Шепотом, стараясь, чтобы голос не дрогнул, чуть дразня выдохнула ему в губы. — Господин Годжо, я хочу получить свое наказание, не заставляйте меня долго ждать. Сатору встретился с ней глазами и увидел в них все, что ему было нужно. Преодолел последние сантиметры и сорвал с ее губ первый, но далеко не последний поцелуй.