Ветер никому не подчиняется

Толстые бамбуковые веревки опутывали Цинсюаня, впивались в изнеженную плоть, позволяя ему повиснуть в воздухе. Он мог бы обойтись и без них — всего-то стоило приказать ветру поднять его над полом, чтобы можно было расслабленно дотянуться губами до уже налившегося кровью члена Хэ Сюаня. Но так было не интересно. Хэ Сюань частенько называл его бесстыжим божеством, и Цинсюань расплывался от этих слов, ощущая, как жаркая волна пробегает по телу, а шальные мысли тают на губах. Предложение устроить маленькую игру вырвалось из него прежде, чем он успел осознать сказанное. То, что Хэ Сюань согласился практически сразу, нисколько не удивило. Его демон — Непревзойдённый Князь Демонов, владыка Чёрных Вод, гроза не только моряков, но и нечисти — всегда соглашался на всё, что предлагал ему Ши Цинсюань. Даже если предложенное казалось полнейшим безумием. А Ши Цинсюань — Повелитель Ветров, единожды связавший свою жизнь с Непревзойдённым демоном, сбежавший за ним на самое дно Чёрных Вод, — и сам давно прослыл безумцем. Даже Хэ Сюань считал, что его безумный (или же глупый) поступок давно снёс ему голову, лишив последних зачатков благоразумия. Он нередко шутил, что слышит, как в пустой голове Цинсюаня гуляет ветер. На редкость нелепая шутка всегда звучала неуместно, и Цинсюаню стоило бы возмутиться подобному отношению к себе. Но толика правды в его словах была. Хэ Сюань — не менее безумный и спонтанный, когда-то пробравшийся на Небеса и бесповоротно влюбившийся в небожителя, — вытрахивал из Цинсюаня не только все возмущения и колкости, вертящиеся на языке, но и все мысли — тоже. Не удивительно, что после стольких бурных дней и ночей, проведенных в одной постели, в голове Ши Цинсюаня сильные шторма возбуждения, сменялись штилем умиротворения. Вот только, к сожалению или к счастью, ненадолго. Хэ Сюань любил его так нежно и страстно, отдавая всё, что имел. Но Ши Цинсюаню всегда хотелось большего. Он и сам готов был подарить Хэ Сюаню всего себя, без остатка. От того оказаться связанным и беспомощным в руках демона показалось ему не такой уж плохой затеей. Ветер никогда и никому не подчиняется. Безграничная свобода — вот, что для Ши Цинсюаня более чем естественно. Но рядом с Хэ Сюанем всё ощущалось иначе.

***

Возбуждение клубится в животе, растекается тонкими струйками под натянутыми веревками. Хэ Сюань сам завязал каждый узел на его обнажённом теле, позволил толстым жгутам впиваться в изнеженную бледную кожу от каждого движения, заставил Цинсюаня замереть в придуманной им же ловушке. «Пусть делает больно», — мысленно выдыхает Цинсюань, зная, что во взгляде Хэ Сюаня никогда не увидит ненависти и яростной злобы по отношению к себе. Он знает, что Хэ Сюань никогда не переступит черту дозволенного, и от того расслабляется, позволяя веревкам держать себя, запрокидывает голову и прикрывает глаза, сосредотачиваясь на прикосновениях холодных рук. Хэ Сюань касается его лица, оглаживает шею и дотрагивается до чувствительных точек за ушами, заставляя Цинсюаня глубоко вдохнуть. В воздухе пахнет солёным морем и мятным маслом. Даже с завязанными глазами Ши Цинсюань смог бы узнать аромат любимого. Во рту скапливается слюна, ему не терпится ощутить его вкус на языке, но хриплый, властный голос не позволяет ему утонуть в развратных мечтаниях: — Посмотри на меня, — произносит Хэ Сюань, и Ши Цинсюань в миг повинуется ему, открывает глаза и смотрит снизу вверх, позволяя себе бесстыдно рассматривать <i>своего</i> демона. Ведь на обнаженное тело Хэ Сюаня едва накинут единственный тонкий халат, который даже не намеревался скрыть раздразненное естество демона. Ши Цинсюаню пришлось очень постараться, чтобы уговорить своего демона на нечто подобное. Но видя, как Хэ Сюань сейчас напряженно сдерживается и едва ли не пожирает его взглядом, Цинсюань понимает — оно того стоило. — Ты действительно этого хочешь? — уточняет Хэ Сюань, подходя почти вплотную, отчего набухший член покачивается от движения перед лицом Цинсюаня. Крепление на балке под потолком скрипнуло. Ши Цинсюань всегда сперва действовал, прежде чем думал. Вот и теперь, стоило Хэ Сюаню оказаться непозволительно близко, как Цинсюань потянулся, чтобы взять в рот его член, но натянутые веревки не позволили ему даже покачнуться, отчего Цинсюань только недовольно клацнул зубами. — Не кусайся, — предостерегает его Хэ Сюань, покачав головой. — Драконы тебя чему-то плохому научили, как я погляжу. Ши Цинсюань сжимает губы, едва сдерживая вырывающийся смешок, а затем корчит жалобное выражение лица: — Ну Хэ-сюн, не жадничай! Мне же очень хочется… — Чего? — Хэ Сюаня щурится так, что его зрачки становятся похожи на змеиные. Ши Цинсюань завороженно смотрит на него снизу вверх, приоткрывает рот, намекая. Хэ Сюань усмехается, но не спешит исполнять его немое желание. Вместо этого он зарывается пальцами в свисающие до самого пола тёмные волосы, проводит подушечками у самых корней, чуть сжимая, заставляя Цинсюаня глухо выдохнуть, зажмуриться, а затем наклоняется к нему и глухо спрашивает, щекоча холодным дыханием чувствительные уши: — Так, чего ты хочешь, а–Сюань? — Тебя, — тяжело сглатывая, отвечает Цинсюань и облизывает пересохшие губы. — Какого из? — допытывает Хэ Сюань, загоняя Цинсюаня в ловушку, заставляя его вновь сказать то, о чем тот не так давно бесстыдно выпрашивал не унимаясь. — Тебя! — в нетерпении выкрикивает Цинсюань. — Обе твои ипостаси — и демоном, и богом! Хэ Сюань усмехается, приподнимает Цинсюаня к себе и накрывает его губы своими. В тот же миг чьи-то теплые руки проводят по напряженным бедрам Цинсюаня, заставляя его дернуться навстречу. Хэ Сюань, или же его двойник, теперь мог быть в двух местах одновременно. Он готов был доставить своему божеству в два раза больше удовольствия, и от того это самое божество, связанное по рукам и ногам, протяжно завыло в холодные губы демона. Ши Цинсюань в нетерпении ёрзает, шипит Хэ Сюаню в губы от того, как грубые веревки всё сильнее впиваются в кожу, но всё равно тянется всем телом, желая прижаться сразу к двум ипостасям своего любовника. Словно в ответ на его просьбу пальцы бога Хэ сжимаются почти у самой головки члена Цинсюаня, проскальзывают вниз и медленно возвращаются наверх, чтобы надавить на тонкую складку. Теплая ласка на члене и холодная на губах и языке заставляют Цинсюаня скулить от удовольствия. Если бы его руки не были сведены за спиной, он бы не задумываясь притянул Хэ Сюаня ещё ближе, впился бы пальцами в его плечи, прижался всем телом, насколько это возможно, или вовсе обернулся бы ветром, желая обласкать в ответ. Но веревки не позволяют ему сдвинуться с места. Даже духовной силы он был лишен! И Цинсюаню только и остается, что принимать ровно столько, сколько Хэ Сюань дает ему: нежные, едва уловимые поцелуи на бедрах, после которых даже следа не останется; длинный язык, проникающий в приоткрытый рот, ласкающий губы и десны, играющий с его языком, посасывающий его; теплые руки, ласкающие его член и бедра, и холодные, сжимающие в пальцах проступившие соски, заставляющие Цинсюаня выгибаться, а веревки только сильнее натягиваться. От их маленькой шалости наверняка останутся следы, и Ши Цинсюань от этой мысли прикусывает губу, когда Хэ Сюань отстраняется от него, губами касается кончика носа, а после — лба. Ши Цинсюань с трудом представляет, как Хэ Сюаню хватает выдержки не взять его прямо здесь и сейчас, не размениваясь на прелюдии. Но Хэ Сюань на то и был Хэ Сюань — он вечно сомневался и оттягивал нужный момент. Даже пожелай он отомстить, ходил бы вокруг да около не менее тысячи лет, прежде чем решиться сделать задуманное. — Хэ-сю-ю-юн, — тянет Ши Цинсюань, широко открывая рот. Слишком хорошо он успел узнать своего демона, чтобы продолжать стесняться перед ним своих желаний. — Положи уже его мне в рот. Теплые ладони бога Хэ сжимают яички Цинсюаня, заставляя его ахнуть, а член демона Хэ толкается в открытый рот, скользит по губе и зубам, проникая во влажное нутро. Ши Цинсюань расслабляет язык и горло, позволяя Хэ Сюаню войти как можно глубже, и чуть ли не давится от этого, глухо вдыхает, почти со свистом, и чуть сжимает челюсти, едва ощутимо прикусывая, заставляя Хэ Сюаня невольно потянуть его за волосы. Член Хэ Сюаня такой же солоноватый и горький, как воды Чёрного моря за стенами дворца, выскальзывает из горячего рта. Ши Цинсюань смеется, нежно прикасается губами к потеплевшей плоти, вновь вбирает его в рот и посасывает словно леденец. Во рту скапливается так много слюны, что она стекает с края губ, марает щеку Цинсюаня, растворяясь в его собственном поту. Но его это не особо заботит. Хэ Сюань двигается со всей осторожностью и, возможно, смущённо отводит взгляд. Ши Цинсюань знает наверняка — у Хэ Сюаня вовсю раскраснелись кончики заострённых ушей. Ох, если бы он только мог это увидеть! Но двойник, божество, с другой стороны продолжает ласкать Цинсюаня, перетягивая всю его концентрацию ощущений на себя. Бог Хэ проводит влажными от масла пальцами между ягодиц Цинсюаня, массирует сжатое колечко, постепенно толкаясь внутрь. Бедра Ши Цинсюаня невольно сжимаются, ему едва удается малейшее движение навстречу ласкающим его пальцам. И вот бог Хэ сперва проталкивается одним, и тут же следом проскальзывает второй. Ши Цинсюань от этого почти задыхается, давится членом во рту и зажмуривается. Пальцы замирают, позволяя ему привыкнуть к ощущению в заднем проходе, а холодная ладонь гладит его по щеке. — Отпусти и дыши, — приказывает ему Хэ Сюань, но Ши Цинсюань мотает головой. Хочет сказать, что он в порядке — он должен быть в порядке, — но сеть духовного общения все ещё недоступна и ему ничего не остается кроме как надавить языком на член Хэ Сюаня, глубоко вдохнуть и продолжить посасывать его. Лишь бы Хэ Сюань продолжал и больше ни на мгновение не останавливался. Минутная боль — ничто, по сравнению с желанием ощутить Хэ Сюаня в себе со всех сторон. Смешок Хэ Сюаня заставляет Цинсюаня отвлечься, а похлопывание холодной ладони по щеке — молчаливо возмутиться. — Жадный, — хмыкает он, и Ши Цинсюань ощущает, как бог Хэ трахает его сзади, разводит в стороны пальцы, растягивая тугие мышцы, совсем немного, чтобы впустить третий палец. Но даже этого достаточно, чтобы заставить Ши Цинсюаня заскулить, поддаться вперед, заглатывая член глубже, вновь почти давясь им. Хэ Сюань больше не останавливается. Он трахает Цинсюаня — пальцами сзади и членом спереди, — доводит до исступления. Кровь приливает к вискам всё сильнее, возбуждение пульсирует по всему телу, желая довести Цинсюаня до пика. И лишь сжимающиеся почти у самого основания пальцы не позволяют ему излиться раньше времени. С новым толчком вязкая жидкость заполняет его рот, а вместе с ней и толика духовных сил проникает в Цинсюаня. «Хэ-сюн, пожалуйста. Я не смогу так долго терпеть», — молит Цинсюань по духовной сети, выпуская изо рта обмякший член. Во рту саднит, а сил произнести желаемое вслух у него попросту не осталось. Ему хочется, чтобы Хэ Сюань доставил ему удовольствие и сделал то, что обещал. Но Хэ Сюань не внимает его мольбам. Он проводит пальцами по его губам, стирая с них белесую жидкость, и толкается в приоткрытый рот, позволяя Цинсюаню облизать каждую фалангу. Меж тем пальцы бога Хэ замирают, а его губы накрывают член Цинсюаня, разгоряченный язык скользит до самого основания, обводит кругами чувствительную кожу яичек и подталкивает их в рот, посасывая. Ши Цинсюань скулит, почти что кричит в духовную сеть, но Хэ Сюань не отвечает. Бог Хэ мигом высасывает из него все духовные силы, и Ши Цинсюаню ничего не остается кроме как прохрипеть вслух: — Хэ-сюн, ты обещал! Стоило ему сказать об этом, как бог Хэ отстранился, а теплые пальцы покинули тело Цинсюаня сзади. Но ненадолго. Растраханные мышцы туго обхватили толкающийся в анус член, позволяя ему, смазанному прохладным маслом, проскальзывать всё глубже. Ши Цинсюань зашипел, стоило богу Хэ протолкнуться в него слишком глубоко. — Не… не вздумай останавливаться! — спохватывается Цинсюань, и ощущает, как бог Хэ перехватывает его поудобнее, вжимается пальцами в бедра и двигается в нем, так медленно, что даже хлюпающих звуков почти не слышно. Но и демон, не собирается оставлять Цинсюаня без внимания. Он проводит членом по его губам, требуя ласки. И Цинсюань обхватывает его головку губами, посасывает, лаская языком и толкаясь кончиком в уретру. По обвязанному веревками телу пробегает дрожь, когда бог Хэ оставляет влажный след на его ступне, отвлекая и позволяя демону вновь протолкнуться в его рот. От буйства ощущений кожа покрывается мурашками. Цинсюань, словно маятник, раскачивается между богом и демоном. Он настолько концентрируется на собственных ощущениях, что теряет связь со временем и реальностью. Только чувствует, как сзади толкается бог Хэ Сюань, слышит громкие, почти пошлые шлепки о собственный зад. Цинсюань чувствует, как горячая ладонь надрачивает его член, а холодные пальцы сжимают соски, невольно царапая длинными когтями кожу вокруг. Хэ Сюань был везде, и от одной этой мысли Ши Цинсюань дёрнугается. По животу в миг разливается влага, тёплая и липкая. Член демона Хэ выскальзывает из его рта, позволяя Цинсюаню глубоко вдохнуть, а двойник замирает, переставая толкаться в него. Ши Цинсюань переводит дух и уже желает возмутиться, что слишком рано. Но бог Хэ не позволяет ему этого сделать. Он сжимает в ладони опавший член Цинсюаня, заставляя его вновь налиться кровью. — Я с тобой не закончил, — глухо произносит Хэ Сюань, наклоняясь и целуя Цинсюаня в уголок губ. И от его слов у Цинсюаня внутри всё сжимается, прокатывается новой волной жаркого желания. — Хочу еще, — хрипло отвечает Цинсюань. Хэ Сюань усмехается. — И кто из нас ненасытный демон? — Ты! — хрипло смеется Цинсюань. — Ты! А я хочу тебя! Хэ Сюань щурится, стоит на коленях у своего божества и ничего не делает. Как можно?! Ши Цинсюань, ощущая, что ему не верят, начинает бешено тараторить: — Я могу принять больше, Хэ-сюн! Я могу стать женщиной, а ты… — Оставайся собой, — шепчет Хэ Сюань и вновь накрывает его губы своими, не церемонясь проникает языком, длинным как у змеи, в рот, вылизывая все оставшиеся ссадины, исцеляя те. Веревки, что долгое время опутывали Цинсюаня, начинают ослабевать. Демон Хэ отстраняется, руками поддерживая Цинсюаня, не позволяя ему упасть, пока его божественный двойник притягивает Цинсюаня к себе. Член всё ещё внутри, и Цинсюань чувствует, как смена положения позволяет ему задеть чувствительную точку, надавить на неё, заставляя Цинсюаня всем телом прижаться к богу Хэ, пальцами вцепиться в его плечи, а губами прижаться к взмокшим волосам. От бога Хэ пахнет сандалом: он частенько, ещё будучи Повелителем Земли в Небесной столице, скрывал за этим ароматом свою истинную сущность. Ши Цинсюань любии и эту ипостась Хэ Сюаня. Таким он был при их знакомстве, в такого Ши Цинсюань влюбился, а, узнав Хэ Сюаня демоном, утонул в любви к нему вдвойне. Сейчас же бог Хэ крепко держал его, прижимая к себе, а Ши Цинсюань пылко целовал его, касался губами лица и шеи — до куда мог дотянуться, пока задом скользил по его члену. Привычно молчаливое божество и теперь не произнесло ни слова, даже жгучие веревки, зажатые между их телами, неприятно натирающие от каждого движения Ши Цинсюаня, не смогли вытянуть из него ни звука. Бог Хэ молча перехватывает зубами губы Цинсюаня, легонько прикусывая их. И Ши Цинсюань от этого жеста прижимается к нему только сильнее, зарывается пальцами в его волосы, стягивая с высоко прихваченного хвоста толстую шпильку, позволяя резной заколке Повелителя Земли с грохотом упасть на пол, а длинным волосам волной прикрыть обнаженные плечи. Инициатива всегда была за Ши Цинсюанем, вот и сейчас он всем телом трется о напряженное тело бога, тянет его за волосы, направляя его поцелуи от губ все ниже, сгорая от желания, чтобы тот поцеловал его шею, прикусил мягкую кожу на ключицами. Ши Цинсюань приподнимается, позволяя члену выскользнуть из него, прижимается соском к губам бога Хэ и протяжно стонет, когда тот со вздохом вбирает его в рот. Демон Хэ обнимает Цинсюаня со спины, касается губами обнаженной плечи, а холодными пальцами — разгоряченного, только что покинутого входа, заставляя Цинсюаня замереть. В отличии от бога, когти у демона были длинные, острые, одно неверное движение и на теле останутся глубокие порезы. Но Хэ Сюань осторожен. Он лишь массирует растраханное кольцо мышц подушечками пальцев, не позволяя Цинсюаню сосредоточиться на ласках его божественного двойника. Бог Хэ прикусывает обласканный сосок, заставляя Цинсюаня опасно дернуться и осесть вниз. Демон же помогает ему вновь насадиться на член бога, поддерживает, не позволяя упасть. Ши Цинсюань, зажатый между двух тел, ёрзает, скулит от каждого движения. Ослабшие веревки сползают с него, оставшиеся от них красные полосы саднит, а Хэ Сюань медленно проводит языком по ним, целуя и прикусывая каждый след. Духовная сила, проступающая от каждого поцелуя, обжигает, бусинами скатывается по спине, закатываясь в ложбинку меж разведённых членом ягодиц. — Хэ-сюн, — скулит Цинсюань, уткнувшись в плечо бога Хэ. — М-м-м? — Войди в меня тоже, — выдыхает Цинсюань. Тело предательски дрожит, сил у него уже давно не осталось, одно только желание терзает его изнутри. — Всё, что пожелаешь, — шепчет Хэ Сюань и прикусывает краешек уха Цинсюаня, заставляя того недовольно приподняться и откинуться назад, прижаться спиной к демону. Член бога Хэ почти выскальзывает из него. Ши Цинсюань напрягает бёдра, не позволяя ему сделать этого, и чувствует, как в него толкается второй. Как разгоряченные пальцы растирают масло по коже, как два члена туго входят в него, трутся друг о друга внутри него, в сбитом ритме, хаотично и непредсказуемо. Ши Цинсюань вздыхает и кричит с каждым толчком всё сильнее. Ему было так хорошо, не передаваемо, не реально. Тёмный дворец расплывался в пятнах перед глазами, все ощущения смазались, растекались по телу. Он ощущал себя ветром, подводным течением на глубине Чёрных Вод, бескрайним и свободным в морской пучине. Любимым самым дорогим и близким божеством и демоном в одном лице. Ши Цинсюань кончает один раз, а после, вновь возбужденный Хэ Сюанем, ещё раз. Обмякнув в его объятиях, позволяет отнести себя сперва в купальню, а затем — в спальню.

***

Среди рассыпанных как попало подушек и одежд, обнаженный Повелитель Ветров напоминал податливую наложницу, чем величественное божество. Он жадно наблюдал, как демон и бог Хэ соприкоснулись ладонями, как воспоминания обоих слились в одно целое, позволяя Хэ Сюаню полностью вкусить каждое ощущение от их маленькой шалости. Тело Хэ Сюаня дрогнуло, стоило слиянию завершиться. Ши Цинсюань облизнулся, наблюдая за ним, и протянул к нему руки. Ни этой ночью, ни следующей, ни даже через тысячу лет он не собирался отпускать своего Хэ Сюаня. Если в голове Цинсюаня и гулял ветер, то был он безумно шаловливый и демонически ненасытный. И лишь Хэ Сюаню дано было справиться с ним.