Грустный понедельник

Выделенная квартира в новостройке. Дерьмовый день, такой же, как и весь месяц, а до этого еще пара месяцев. Примерно двенадцать. Потом счет переходит на года. Мужчина сидит на балконе и стряхивает перел прямо вниз, на редко проходящих людей. Пусть думают, что внезапно пошел снег и быстро закончился. Поднявшись с недовольным бормотанием, Айзава проходит на кухню и всает напротив газовой плиты. Какое-то время просто смотрит, а потом пожимает плечами и включает ее. Отворачивается и уходит спать на диван. Это не так далеко, кухня была совмещена с гостиной. Шум газа успокаивает. В последнее время он так плохо спит. В последнии несколько лет, вроде. Глаза медленно закрываются и Шота расслабляется. И, казалось бы, может было б и до конца жизни остаться таким расслабленным, но стала сильно болеть голова. Это же дерьмовый день, значит и вечер будет такой же, и ночь, и не исправится все за пару часов. Автоподжиг не сработал. Шота, с тихими матами, поднимается и открывает окно. В лицо ударяет прохладный, свежий воздух и мужчина немного улыбается. Потом сильно. Потом несдержанно смеётся, зарываясь руками в волосы и сжимая их у корня. — Придурок, ты же не хочешь умирать. Не хочешь же. Приступ заканчивается достаточно быстро. Надо выключить плиту. В этот раз смог дойти до комната. Отвратительное место. Отвратительное тем, что напоминает о прекрасном. А все, и единственное, хорошее в жизнь было решено забыть. Помнится пару лет назад он также сидел на кровати. Только проснулся, пару раз мотнул головой и, видимо, что-то куда-то встало и появилась мысль убить себя. Просто взять и сделать, какой сегодня день? Пятница. Не такой уж и плохой, бывают хуже. Как вчерашний, например. Надо только подождать, когда уйдёт Хизаши. А он все спит, никуда не собирается. Делать нечего, лучше сходить прогуляться. Утро морозное. Или когда время уже обед, это не утро. Не так важно. На улице много людей, даже слишком. Район не привлекательный, здесь обычно не ходят такими толпами. Сверху, на каком-то здании, вещали новости по плазме. "Вчера вечером на племенника уважаемого С. упал камень и тот умер..." Что-то еще про траур и соболезнования. «Не только у меня день хреновый был.» Возвращается домой, заглядывает на кухню, где сидит уже одетый и бодрый Ямада. — Представляешь, племянника С. камнем по голове убило. — Серьезно? Век технологий, а люди все еще так нелепо мрут. — Парень беззаботно смеётся, собирая сразу два бутерброда. — Интересно, какого цвета был камень. — Белый, может. А глаза у этого племянника.. — Зеленые, я, кажется, видел его. А вот заварки я у нас не вижу. Шота хмыкает и вновь выходит на улицу. Белый камень и зеленые глаза. Грёбаный камень, какие-то глаза, противная погода, еще и цена на любимый чай Ямады подорожала. За спокойным завтраком в обед вспоминается, как пару месяцев назад Айзава сидел на пирсе после ночной смены. Вот ночь тогда было хорошая, красивая, тихая. Сидел он рядом с каким-то парнем. Пару минут назад тот попросил у него огня и сейчас курил. А потом снял ботинки, футболку и прыгнул вниз. Шота сначала непонимающе смотрел на то, как разлетаются брызги, а потом подрывается, собираясь прыгнуть следом, помочь. Но его останавливает какой-то здоровенный мужик. Сам боится, так еще и других останавливает. Еще так сильно сжимает локоть, как будто сам тонет. — Да куда, сам потонешь! Вызывай, что там, блять, в таких ситуациях вызывают! Шота выдёргивает руку и вновь смотрит вниз. Оказывается кто-то уже прыгнул. Почти вытащил. Этого мыжика потом хвалили, а парень, что прыгнул, так и не смог объяснить, как это он так "случайно" упал, перед этим сняв обувь и одежду. Бывает же, что самые незначительные, на первый взгляд, вещи, могут стать главной причиной суицида в определённых обстоятельствах. Был случай, Айзава, совсем молодой еще, жил в мотеле по соседству с каким-то типом. Не ясно было, он сидел или с неблагоприятного района сбежал, татуировки по всему телу, взгляд тяжёлый, но все это до момента, пока не заведёшь с ним диалог. Окажется — добрейшей души человек. Работал он на заводе, карамель делал и разные интересные конфеты из нее. Частенько приносил их с работы. Был у него минус, конечно, любил он выпить. И в этот день он пил. Да столько, что на работу не вышел. А на следующий день возвращается намного раньше, чем обычно, глазами по комнате бегает, руки еле заметно трясутся, и говорит: — Меня уволили. Шота тут же поднимается с дивана, хлопает его по плечу, ненавязчиво ведёт за стол. — Да ладно, найдёшь еще работу, не последняя в мире. — А той работой мужик горел, видно было, что с удовольствием ходил. И, похоже, речь Шота его не вдохновила. Он посидел немного да ушел к себе, закрыл дверь и еще пару часов слышно его не было. У парня закончилась пачка сигарет, а в магазин идти не хотелось. Темно и дорога там не самая лучшая. Решает стрельнуть одну у этого типа. Стучится, стучится, а в ответ тишина. Еще раз и все также. Дверь оказывается не замкнутой. Шота проходит в его номер и чувствует, что дело плохо. Сразу идёт на кухню, выключает газ, открывает окна и залетает в чужую комнату. Пары пощёчин хватило, чтобы тот очнулся. — Ты спас меня. Ты жизнь мне спал. — Бормочет тот, пока его волокут к выходу. — Я теперь тебе тоже жизнью обязан. Обязан он. Сто раз повторить успел. Повторял и когда в руке очередная бутылка была, и когда так заискивающе смотрел на Ямаду, что по-дружески, тогда еще по-дружески, решил заскочить к Айзаве и рассказать последнит новости. Долго говорил, а потом пропал. Ни одно из тех людей он больше не видел. И Хизаши он уже несколько месяцев не видел. Точнее он был везде, куда не посмотри, а самого человека нет. Исчез как и все другие. Не выдержал, наверное. Все когда-нибудь сдаются. Легко рассуждать о суициде вот так лежа на кровати и смотря, как за окном постепенно начинает светлеть, даже отпускает. Или все же попробовать?