Всё началось с кошачьего хвоста

Месть оказалась не такой сладкой, как ожидал Хэ Сюань. Но жизнь в качестве личного питомца Ши Цинсюаня подарила ему хоть и небольшой, но свой лакомый кусочек благословенной судьбы. Хэ Сюань довольствовался жизнью кота, не планируя, чем будет заниматься дальше. Он вкусно ел, сладко спал, иногда скидывал на голову Ши Уду горшки и кувшины, и в нескончаемой череде одинаковых дней стал понемногу забывать, что когда-то носил статус грозного Князя Демонов, Непревзойденного, в чьих водах тонули корабли, а одного упоминания его имени боялись и люди, и демоны. Даже в Небесных чертогах до сих пор с опаской вспоминали его, а имя произносили шёпотом. Все, кроме одного. — Хэ-сюн, я дома! — радостно восклицал Ши Цинсюань, стоило ему переступить порог собственного дворца. По возвращении он всегда первым делом шёл искать своего любимого демонического кота. А тот самый демонический кот, Хэ Сюань, всегда делал вид, что ему на возвращение Ши Цинсюаня всё равно и занят он куда более важными делами. Например, философским рассматриванием облаков за окном и обдумыванием, когда же Ши Цинсюань успел догадаться об его истинной личности. Сперва Хэ Сюань корил себя за неосторожность, за то что позволил себе расслабиться. Потом стал винить во всём Ши Цинсюаня: за то, что тот был до ужаса внимательным и заботливым, за то, что разнежил его, позволил забыться, за то, что вековую злость посмел куда-то забрать и за то, что тот, такой принципиальный и правильный, в какой-то момент ему, Хэ Сюаню, начал нравиться. Неслыханная наглость! Потому Хэ Сюань решил отомстить Ши Цинсюаню, и месть его крылась в долгом молчании, в притворстве глупым кошачьим существом, в не понимающем взгляде в ответ на любые расспросы и попытки узнать, как же он, демонический кот, выглядит на самом деле. Ни долгие уговоры, ни всеразличные деликатесы, ни потакания всем его прихотям не могли сломить стойкость Хэ Сюаня. Он — неприступная крепость, которую никакими усилиями не сломить никому. Даже Ши Цинсюаню. Да и, к слову, со временем сам Хэ Сюань начал забывать, каково это — быть в своём истинном обличии. Ему, прожившему долгие годы бесплотным духом, уже было всё равно, кем быть, убеждал он себя. Ему стоит только захотеть, и вместо кота с легкостью примет образ любого чиновника или же смертного, демона или зверя. Вот как только захочет, так сразу и покажет себя в истинном обличии! Ему просто не хочется, убеждал себя Хэ Сюань. Но понимал, где-то в глубине души он боялся того, что стоит ему показаться демоном перед Ши Цинсюанем, как его сладкая жизнь в роли любимого питомца тут же закончится. И потому он стойко держался под напором расспросов и уговоров. Но настойчивости и упёртости Ши Цинсюаня стоило только позавидовать. — Хэ-сюн, а в твоем настоящем обличии есть хвост? — как-то раз ласково протянул Ши Цинсюань. «Конечно же нет!» — мысленно фыркнул Хэ Сюань, но вслух даже не мяукнул. — А кошачьи ушки? — не унимался Ши Цинсюань; вид у него при этом был такой, словно он услышал его мысленный ответ. Хэ Сюань недовольно мотнул головой, когда Ши Цинсюань нежно сжал его ухо между пальцев. — Ну хотя бы чувствительные усики? «Нет, Цинсюань!» — мысленно воскликнул Хэ Сюань и, заметив выражение лица Ши Цинсюаня, понял, что где-то прокололся. Тот улыбался и говорил с ним не открывая рта. У этого хитрого небожителя откуда-то оказался пароль от духовной сети Хэ Сюаня, а он даже не понял этого! Пароль Хэ Сюань вскоре сменил, но Ши Цинсюаня это нисколько не остановило. Расспросы и попытки подловить Хэ Сюаня продолжались, и это начинало невероятно бесить. Ши Цинсюань решил, что будет отличной идеей брать Хэ Сюаня с собой на задания. Прикрываясь при этом тем, что ему скучно и грустно без него, или называл его своим маленьким хранителем, которому наверняка не хочется сидеть дома одному взаперти. Будто мнение Хэ Сюаня вообще хоть кто-то спрашивал! — С таким грозным спутником мне ничего не страшно, — хихикал Ши Цинсюань, и Хэ Сюань едва сдерживался, чтобы хорошенько не покусать его за такие слова. Только отвлекался временами на пушистую метёлку, теребя её лапой, или на вкусняшки, которые ему всё время подсовывали нежные руки. В мире людей при каждой их вылазке не всё шло гладко. То ли намеренно, со всей присущей Ши Цинсюаню хитростью, то ли случайно от чрезмерной неудачливости тот всё время попадал в неприятности, вынуждая Хэ Сюаня проявлять свои силы. Ши Цинсюань с лёгкой руки мог угодить в плен к мелким демонам или поскользнуться и полететь вниз со скалы, или вдруг заявить, что силы его иссякли. У него! У одного из самых богатейших божеств! Хэ Сюань негодовал, но стойко выдерживал каждую проблему, не сбрасывая с себя свой маленький облик. Только силы демона Чёрных Вод невольно сами вырывались из него, подхватывали Ши Цинсюаня, вновь куда-то падающего, или хлопали длинной тенью по его спине, передавая духовные силы. Каждый раз возвращаясь после очередной вылазки домой, Хэ Сюань считал, что должен придумать для своего спутника самую изощрённую месть из всех возможных. Вот только передохнёт, откушает сладкой рыбки и сразу отомстит! Рыбка, конечно, была слишком вкусной, постель мягкой, а Ши Цинсюань таким нежным и ласковым, что о мести, самой изощрённой, самой коварной из всех возможных, Хэ Сюань быстро забывал. Но на этом уловки Ши Цинсюаня не заканчивались. Он и минуты не давал Хэ Сюаню провести в спокойствии. Решив, что тому скучно одному быть в облике кота, Ши Цинсюань одномоментно менял свой облик. Сперва с мужского на женский, но Хэ Сюань никак не реагировал на это — мало ли, как тому нравится выглядеть. Будь он хоть лысым монахом, всё равно оставался бы всё тем же Ши Цинсюанем! Но когда тот стал преображаться то птицей, то рыбкой, то беленькой кошечкой, а затем задирать Хэ Сюаня и носиться за ним с невыносимо счастливым видом, терпение Хэ Сюаня лопнуло и он, тут же приняв человеческий облик, поймал и приподнял Ши Цинсюаня в облике белого кота за шкирку. — Хватит, — рыкнул Хэ Сюань. — Твоя взяла. Он ожидал, что Ши Цинсюань испугается, вырвется и убежит, а затем созовёт всех небесных чиновников, чтобы выгнать Хэ Сюаня из Небесной столицы. Но вопреки всему, Ши Цинсюань зачарованно рассматривал его, глупо приоткрыв рот. Хэ Сюань никак не мог взять в толк, что тому могло понравиться в нём? Уж точно не осунувшееся лицо и залёгшие синяки под глазами. Тянущиеся из-за спины тени, похожие на тентакли, и вовсе должны были его испугать. Дальше лучше не стало. Ши Цинсюаню было интересно всё: а какой Хэ Сюань демон, а какой у него истинный облик, а есть ли у его демонического облика заострённые уши, клыки и мягонькая шерсть. — Его высочество рассказывал мне совсем немного… У него тоже есть друг-демон, — щебетал Ши Цинсюань как-то вечером, поделившись с Хэ Сюанем вином и фруктами, принесёнными из мира людей. Хэ Сюань слушал его в пол уха, желая сосредоточиться на каком-то новом трактате, который стащил из резиденции богини Литературы. Вот только трактат был нудный, вино — сладким, а голос Цинсюаня — опьяняющим. — Что ты хочешь узнать? — Хэ Сюань прервал очередной поток его мыслей, когда Цинсюань попытался что-то невнятно сказать, глупо подбирая слова, при этом краснея не то от вина, не то от смущения. — Всё! — Это не ответ, — нахмурился Хэ Сюань. — Ты и так уже всё видел. — Это ты всё видел, каждый раз, когда был со мной в купальне. А мне же достался только твой кошачий, чересчур довольный образ. Очень неправдоподобный, знаешь ли! — возмутился Цинсюань, но, взглянув на недоумённый взгляд Хэ Сюаня, расхохотался. — Ты же знаешь, что кошки воду терпеть не могут? — И что? — Хэ Сюань пожал плечами. — Всякие бывают. Ты из-за этого догадался, кто я? — Нет. Не только, — утирая слезы ответил Цинсюань. — Когда видишь кота с двумя хвостами, сложно не догадаться. — С двумя? — Да! Когда ты очень счастлив, у тебя появляется второй хвост! Хэ Сюань стушевался. Ему и правда бывало так хорошо рядом с Цинсюанем, что ощущал себя на грани потери контроля, но он не думал, что это проявлялось вот так. — Прям там?.. — всё же спросил Хэ Сюань, смущённо взглянув на него краем глаза. — Там? — Ши Цинсюань удивленно посмотрел на него, а затем расхохотался. — А! Нет! Второй появляется на голове. С маленькой заколкой! Почти такой же, как на тебе сейчас… С этими словами он потянулся к Хэ Сюаню, но не удержав равновесия выдернул шпильку. Та слетела на пол, а длинные чёрные волосы водопадом упали Хэ Сюаню на лицо. — Прости, прости! Я помогу! — Ши Цинсюань тут же оказался перед ним, помогая убрать пряди с лица. Хэ Сюань поджал губы. Быть котом рядом с Ши Цинсюанем было намного проще. Забота к его человеческому облику ощущалась чем-то непривычным, чуждым. — Готово! — воскликнул Ши Цинсюань, подколов его волосы в высокий хвост. Он опёрся на плечи Хэ Сюаня, чтобы встать, но вновь покачнулся и, не удержав равновесия, прижался к демону. От сладостного аромата Ши Цинсюаня кружило голову. Отчего-то Хэ Сюаню захотелось выплеснуть на него свой гнев, укусить за приоткрывшееся плечо, окончательно стянуть с него дорогие ткани и… — Хватит с тебя на сегодня, — проворчал Хэ Сюань и, подхватив Ши Цинсюаня на руки, отнёс в кровать. Ши Цинсюань же нисколько не возражал. Вид у него был не менее довольный, чем у Хэ Сюаня, когда он ещё был котом. Уложив Ши Цинсюаня в постель, Хэ Сюань на мгновение завис. Раньше он всегда не раздумывая занимал большую часть кровати. Но раньше то он был котом! А сейчас он никак не мог решить, как лучше поступить. Просто лечь рядом было слишком вульгарным, а превратиться снова в кота — чем-то бессмысленным. — Хэ-сюн, мне холодно, — жалобно заныл сквозь сон Ши Цинсюань, прерывая его душевные терзания и притягивая к себе за запястье. Хэ Сюаню ничего не оставалось, кроме как лечь рядом, прямо так, не перевоплощаясь. Ши Цинсюань цепко обнял его, не желая отпускать. Привычный, уже давно ставший домашним, аромат можжевельника и вина приманивал, и Хэ Сюань, окончательно сдавшись, уткнулся в Ши Цинсюаня носом и невольно отметил про себя, что тот теперь не кажется таким огромным, как раньше, а даже наоборот, каким-то маленьким в его объятиях. — Хэ-сюн, ты такой замечательный, — лепетал Ши Цинсюань едва слушающимся языком. — И теплый, и милый, и очень мягкий. И очень нравительный! — Какой? — Понравившийся! — Кому? — Мне! Ши Цинсюань улыбался счастливой пьяной улыбкой. Привычно чмокнул Хэ Сюаня в нос, как-то смазано и неловко, а затем расхохотался и уткнулся в его плечо, щекоча горячим дыханием кожу. Хэ Сюань лежал, задеревенев как статуя. Смущение и гнев пульсировали в голове, а слова Ши Цинсюня так и зависли в воздухе. Хэ Сюань ему нравился, и эти чувства были взаимны. Если он, конечно же, всё правильно понял. Обдумав нелепо сложившуюся ситуацию, Хэ Сюань прошептал на ухо спящему Ши Цинсюаню: — Завтра. Ты увидишь всё завтра, обещаю.

<center>***

</center> Следующим утром Хэ Сюань тихо выполз из спальни и тенью скрылся в глубинах дворца, раздавая указания слугам Повелителя Ветров. Если он хотел воплотить своё обещание в жизнь, всё должно было пройти идеально. Только сомнения всё сильнее закрадывались в его мысли. Затея казалась ему дурацкой. Даже нет, не так. Безумной! И во что он только ввязался? Может, Цинсюань даже не вспомнит вчерашние слова, и о данном в порыве эмоций обещании — тоже. Он и так тогда уже почти спал! Но Хэ Сюань не мог идти против себя — он всегда держал данное слово, и отступить сейчас стало бы ещё большей глупостью, чем проникнуть в Небесную столицу в облике жалкого кота. — Хэ-сюн, тебя что-то беспокоит? — обеспокоенно спросил Ши Цинсюань, сонно потирая глаза. — Ничего, — выдохнул Хэ Сюань, убрав махнушку с его растрёпанной макушки. — Вставай уже, вода в купальне давно согрета. — Почему сейчас? — Ты вчера жаловался, что только я тебя видел нагим в купальне, — пояснил Хэ Сюань. — Я не жаловался! — Значит, не хочешь со мной идти? — Что за вопрос? Конечно же хочу! Счастье расцвело на лице Ши Цинсюаня, словно цветок, и стоило Хэ Сюаню подумать, что может его идея не так уж плоха, как тот потянулся к нему, попросив: — Хэ-сюн, а может ты отнесешь меня? Нет, идея однозначно была дурацкая! Ши Цинсюань, наивный глупый Цинсюань и сам не понимал, в какую опасную авантюру ввязывается. Но на словах «я вчера так перебрал» Хэ Сюань уже поднял его на руки, а «ты такой замечательный», сказанное чуть ли не мурча, и вовсе заставило заострившиеся кончики ушей покраснеть. — Хватит нежиться как кот. — Ну, Хэ-сюн, кому как не тебе знать, как это приятно, когда тебя носят на руках и прижимают к себе, да и… ой! Когда ты успел всё подготовить? — спросил Ши Цинсюань, только заметив, что они уже оказались в купальне. — Спать нужно меньше, — проворчал Хэ Сюань. Купальня во дворце Повелителя Ветров уже успела нагреться, клубы пара повисли над небольшим бассейном, напоминающим по форме ракушку. Воду покрывали сотни лепестков, отчего купальня наполнилась приятным цветочным ароматом. Каменный пол холодил под босыми ногами. Хэ Сюань позволил Ши Цинсюаню осторожно спуститься в тёплую воду, поддел острым когтем тонкие нижние одежды и одним движением стянул их с него, откинув в сторону. — Ты ведь присоединишься ко мне? — взгляд Ши Цинсюаня блестел от предвкушения, на щеках проступил румянец. Пар клубился вокруг него, прикрывая нагую изнеженную фигуру. Хэ Сюаню не нужен был воздух, но всё равно отчего-то дышать стало совсем невыносимо. — Если хочешь, я могу помочь! — отозвался Ши Цинсюань, уже собираясь выйти к Хэ Сюаню из воды, но тот лишь покачал головой. — Не нужно, я сам, — и с этими словами он подцепил край пояса, и не слушающимися от волнения руками стянул его. Пояс глухо приземлился на пол, следом за ним волной легли несколько слоев верхних одежд. Хэ Сюань колебался оставшись в тонком, почти прозрачном нижнем белье. Ши Цинсюань потянулся к нему ладонью, мягко коснулся оголенной ступни. Тёплые струйки воды стекали вниз. Ши Цинсюань не сказал ни слова, лишь жадно следил за каждым его движением, за тем как нижние одежды медленно опустились вниз, оголив бледное тонкое тело. Хэ Сюань не любил свой истинный облик, он напоминал ему о том времени, когда Хэ Сюань ещё был человеком, измученной бледной тенью, израненной сотней глубоких порезов, которые теперь остались лишь красноватыми царапинами. Хэ Сюань не спешил спускаться в воду, позволяя Ши Цинсюаню вдоволь рассмотреть его — ведь этого желал его бог. Пусть Хэ Сюань и не нравился себе, он лишь надеялся, что после сегодняшнего, Ши Цинсюань не прогонит его… Если бы он только знал, о чём на самом деле думал Ши Цинсюань. — Иди ко мне, — попросил он, протянув ладонь. Вода нежно приняла в свои объятия Хэ Сюаня, как старого друга. Ши Цинсюань заворожено проводил пальцем по его коже, нежно обводил каждый рубец. — Напоминает чешую, — прошептал Ши Цинсюань. — А я думал ты демон-кот. — Не совсем, — уклончиво ответил Хэ Сюань, стараясь не смотреть на Ши Цинсюаня, под чьим взглядом ему было неловко. — Если хочешь, могу снова превратиться… — Нет! — прервал его Ши Цинсюань. — Не надо! Ты мне нравишься и таким. — Страшным? — Нет. Откуда такие мысли, Хэ-сюн? Ты совершенно не страшный! Хэ Сюань вопросительно изогнул бровь, позволив себе наконец взглянуть на Ши Цинсюаня. Тот, вопреки всем его ожиданиям, не выглядел испуганным. Заинтересованным — да, смущенным — вполне, но ни страха, ни брезгливости в его взгляде не находилось, только странная, столь привычная нежность, с которой всегда смотрел на Хэ Сюаня. Под непонятным порывом, Хэ Сюань убрал влажную прядь со лба Ши Цинсюаня, тот всегда ворчал когда влажные волосы начинали липнуть к лицу. Ши Цинсюань перехватил его ладонь, потёрся о неё щекой и счастливо зажмурился. — Хэ-сюн, это ведь не единственное твоё обличие? Ещё мгновение назад у тебя были когти. Ши Цинсюань игриво коснулся губами ладони Хэ Сюаня, где ещё недавно кожа была потемневшей — напоминание, оставшееся после длительного пребывания в горе Тунлу, которое он тут же поспешил скрыть. — Не хотел поранить, — честно признался Хэ Сюань. — Мой Хэ-сюн меня не поранит, — рассмеялся Ши Цинсюань, а сердце Хэ Сюаня радостно сжалось на словах «мой Хэ-сюн». Ши Цинсюань же прикусил губами мягкую кожу на его ладони и легонько провёл языком, оставив влажный след, от которого у Хэ Сюаня вырвался тяжёлый вздох. — Ты мне нравишься во всех обличиях, — прошептал Ши Цинсюань. Хэ Сюань не знал, что на него нашло. Он просто наклонился к Ши Цинсюаню, поймал его за приоткрытую губу, зажав своими губами. Ему хотелось просто подшутить над ним, чтобы тот перестал так глупо улыбаться и смущать его безотрывным взглядом. Но Ши Цинсюань прильнул к нему в ответ, обвил руками шею, зарываясь пальцами в собранные в хвост волосы, прижался губами, нежными и сладкими, при том так неумело, что Хэ Сюань невольно улыбнулся. Пол под ногами скользил. Хэ Сюань уперевшись спиной в край купальни, прижал к себе Ши Цинсюаня, не позволяя тому упасть, и аккуратно целовал его, едва касаясь губами. От столь спонтанного поцелуя у него повело голову. Ши Цинсюань ощущался в его руках невесомым, что казалось — отпусти и он исчезнет как мираж. Но Ши Цинсюань был настоящим, неловким и смущённым. Он тянулся к Хэ Сюаню, пылко прижимался к губам, словно целую вечность сдерживался. Каждое прикосновение отзывалось в Хэ Сюане нестерпимым голодом. И этот голод не шёл ни в какое сравнение с тем, что преследовал его после становления демоном. Он жаждал Ши Цинсюаня, а тот — желал его в ответ. Чем дольше Ши Цинсюань целовал его, тем сильнее он преображался. И без того бледная кожа стала совсем белой, почти прозрачной, взгляд мутнел, тёмные зрачки сужались, концентрируясь только на Ши Цинсюане в его объятиях. Всё происходящее казалось безумием. Но жадность затуманивала разум, и демоническая сущность проявлялась всё сильнее. Хэ Сюань ощущал, как от близости с Цинсюанем теряет контроль над собой. Прежде он боялся хоть как-то навредить ему, теперь же страх отступил на задний план, уступая место нарастающему животному желанию. Проступающие чешуйки по всему телу зудели от желания, чтобы к ним прикоснулись, оттянули и погладили. Темнеющими руками Хэ Сюань прижимал Цинсюаня к себе, словно боялся потерять воздушного бога в воде. Выступившие когти невольно царапали нежную кожу. Он обязательно загладит свою вину за это, залижет царапины, не оставив от них и следа. Но это будет потом. Сейчас же Хэ Сюань жадно касался губами Ши Цинсюаня, покрывал поцелуями его щеки и шею, покусывал за острые ключицы и плечи, отчего тот выгибался под его прикосновениями, прижимался к нему всем телом, обхватив ногами за талию, и тёрся пахом о его бедро. — У тебя всё-таки есть хвост? — воскликнул Цинсюань. Вновь появившийся хвост словно змея обвил его ногу, легонько щекоча. — Есть. — Хэ-сюн, ты… дракон? Или всё-таки кот? Ши Цинсюань зачарованно проводил по проступившей на коже чешуе, по плавнику на шее и спине. Хэ Сюань едва сдерживался, чтобы не заурчать под его прикосновениями. — Ни то, ни другое, — ответил Хэ Сюань, притянув Ши Цинсюаня обратно к себе. Впрочем, отметил он про себя, нрав дракона в нём всё-таки был. По крайней мере сейчас он ощущал себя до ужаса жадным драконом, в чьи лапы попал невинный и до головокружения желанный небожитель. Трение кожи о кожу в воде ощущалось жёстким, не хватало масла, которым Ши Цинсюань обычно намазывал себя, принимая ванну. Но Хэ Сюаню хотелось испробовать его на вкус без душистых масел и благовоний. Он провёл шершавым языком по нежной коже, прикусил губами чувствительный сосок. Ши Цинсюань рвано выдохнул, вжавшись пальцами в его плечи. Ладонь Хэ Сюаня легла на его пах, пальцами он провёл по кучерявым жестким волосам вниз. Ши Цинсюань подался бедрами вперед, желая чтобы тот взял член в ладонь, но Хэ Сюань не доставил ему такого удовольствия, лишь осторожно провёл по головке, едва касаясь её когтями. — Сильнее, — выдохнул Ши Цинсюань, прижимаясь и ёрзая от нетерпения, но Хэ Сюань его не слушал, лишь дразнил нежными, почти невесомыми прикосновениями. Вода в купальне помогала ему ласкать Ши Цинсюаня, омывать каждую ложбинку, пока Хэ Сюань оставлял красные следы на его плечах, втягивал губами сосок, посасывал сперва один, а затем, наигравшись, переходил к другому. Ши Цинсюань стонал, изгибался, плавился от удовольствия в его руках, а затем случайно сжал в пальцах чешуйки, заставляя Хэ Сюаня рвано выдохнуть. — Больно? — взгляд Ши Цинсюаня мигом стал чётче, но Хэ Сюань коснулся губами его щеки, оставляя влажный след возле уха, и прошептал: — Нет. Продолжай. Ши Цинсюань дёрнулся под ним, сдавил его плечи, зарывшись пальцами под чешуйки, нежно поглаживая чувствительную кожу. Хэ Сюань недолго думая поцеловал его за ухом, прикусил мочку уха и провел влажным языком по ушной раковине, заставляя Ши Цинсюаня стонать и извиваться от щекочущих прикосновений. Маленькая месть осталась горьким вкусом на языке, а следом сменилась сладостью чужих губ. Ладони Ши Цинсюаня хаотично блуждали по телу Хэ Сюаня, он цеплялся пальцами за чешую, ласкал её, чуть крупную на животе и совсем мелкую в паху. Хэ Сюань перехватил его руку, не позволяя дотронуться до члена и обнаружить, что вместо одного их теперь два. Истинное обличие у Хэ Сюаня сложилось из легенд, и кому-то очень настойчивому нравилось приписывать Непревзойдённому Князю Демонов черты водного дракона. Горящий взгляд Цинсюаня подсказывал, что ему эти черты в Хэ Сюане нравились не меньше. Баночки и флаконы с различными маслами, стоявшие на краю бассейна, едва не разбились, когда Ши Цинсюань, придавленный Хэ Сюанем, оперся руками о каменный бортик. Хэ Сюань потянулся за одним из них, подтолкнув Ши Цинсюаня и коленом заставив его раздвинуть ноги. — Я тоже могу сменить облик, если тебе будет так удобнее, — выдыхает Ши Цинсюань, но Хэ Сюань лишь качает головой. — Позже. Позже они испробуют всё, что Ши Цинсюань пожелает, но сейчас Хэ Сюань хотел его таким, каким всегда его видел. Он выдавил масло на ладонь, и оно тут же стекло по тонким почти прозрачным перепонкам между пальцев. Опасение за собственный вид давно схлынуло; под таким жарким, плавящим взглядом изнеженного небожителя, оно не могло не схлынуть. Только когти он всё же убрал — не хотел поцарапать. Рука, покрытая маслом ушла под воду, ребром ладони Хэ Сюань на ощупь провел меж ягодиц и пальцами надавил на сжавшиеся мышцы. Ши Цинсюань шикнул и прижался к его губам, но у Хэ Сюаня были другие планы. Лёгкий поцелуй в губы, более глубокий в шею, череда мелких покрыла плечи и грудь Цинсюаня, а затем Хэ Сюань скрылся под водой, не переставая целовать его. Будь Хэ Сюань человеком, не смог бы так долго находиться под водой, но демоническому телу было всё равно. Он подхватил Ши Цинсюаня, впился пальцами в бёдра, заставляя опереться ему на плечи. И продолжал целовать его, ласкать языком, а пальцами осторожно толкаться в сжатое кольцо мышц, растягивая стенки. Сперва одним, следом добавляя ещё один. Стоны Ши Цинсюаня доносились до него глухо, словно тот находился очень далеко. Шум воды заполнял всё. В голове Хэ Сюаня не осталось ни мыслей, ни сомнений. Языком он провёл по набухшим венам, прихватывая их губами, посасывая, а затем отстраняясь. Но стоило Ши Цинсюаню дернуться ему на встречу, как Хэ Сюань глубоко вобрал его член, почти давясь. Ши Цинсюань тянулся к нему руками, но едва дотягивался до макушки и в столь уязвимом положении только и мог, что гладить его по голове, слегка зарываясь в волосы. Под его приятными прикосновениями Хэ Сюаню хотелось урчать, вынырнуть и впиться поцелуем в его губы, позволить нежным рукам ласкать его. Низ живота сводило от представленного, но Хэ Сюань не позволил себе поддаться слабости. Он продолжал ласкать член Цинсюаня, всасывая его так, словно хотел испить до дна. Пальцы с трудом входили, прикосновения в воде к коже ощущались жесткими и даже масло не особо помогало им. Хэ Сюань тонул в ощущениях, шумно выпускал член изо рта и заглатывал его вновь, не переставая толкаться пальцами, раздвигать стенки в стороны. Лишь когда во рту стало тепло от выпущенного семени, Хэ Сюань вынырнул и столкнулся с плывущим взглядом Ши Цинсюаня. — Хэ-сюн, — прошептал он, голос его предательски срывался. Хэ Сюань придержал его, не позволяя упасть, прижал к себе и вновь прильнул к его губам, жадно лаская их, покусывая, словно желая удостовериться, что Ши Цинсюань в его руках реальнее всего на свете. И тот был. Такой изнеженный и податливый, тяжело дышал, зарывался пальцами в мокрые волосы, словно тоже боялся, что Хэ Сюань вот-вот исчезнет, растворится наваждением. Щеки Ши Цинсюаня заливались румянцем, тело покрылось испариной, а в уголках глаз проступали слезы. Хэ Сюань, заметив их, тут же слизнул. Его божество не должно было плакать, только получать удовольствие. — Хочу тебя, — с просьбой в голосе простонал Ши Цинсюань, и Хэ Сюань ощутил, как его кроет. Возбуждение ощущалось болезненно, тело требовало разрядки. Набухший член, а точнее два, тёрлись о чужой пах. Рукой Хэ Сюань прижал головку к проходу, а Ши Цинсюань дернувшись, поддался навстречу, насаживаясь, помогая протолкнуться внутрь. Хэ Сюань двигался медленно, осторожно, а Ши Цинсюань выгибался от каждого его толчка, скулил, просил ещё. Его член размазывал жидкость по животу Хэ Сюаня, терся о нежные чешуйки. — Хочу ещё, — просил Ши Цинсюань. — Я могу принять и второй. Хэ Сюань сглотнул. От ощущения тесноты ему и так сносило крышу, а представив, что будет с двумя… — Ты уверен? — Мгм, — моляще всхлипнул Ши Цинсюань и прижался губами к его плечу, нежно посасывая чешуйки. Приятные мурашки пробежали по всему телу, заставив Хэ Сюаня толкнуться в нутро Цинсюаня сильнее. Два члена входили туго. Ши Цинсюань шипел и извивался, но не позволял Хэ Сюаню остановиться. От жара и тесноты кружилась голова. Флакончики с маслом почти закончились, и всё же Ши Цинсюань смог принять в себя оба члена. Хэ Сюань почти не двигался, позволяя ему привыкнуть, ощущая как цепко тот сжимает его мышцами. Ши Цинсюань прижимался к нему всем телом, обжигая горячим дыханием кожу. Хэ Сюань вновь прижался к нему губами, целуя так глубоко, как только мог, и медленно задвигался бёдрами, наращивая темп. Ши Цинсюань скулил ему в губы, кусал их, пальцами цеплялся за чешуйчатые плечи, а телом прижимался так сильно, словно хотел слиться с Хэ Сюанем в одно целое. Вода бурлила вокруг них, а яркие лепестки липли к обнаженным разгоряченным телам. Им было так хорошо, что Хэ Сюань не заметил, как быстро достиг пика. Казалось весь мир замер на мгновение, когда он излился в Ши Цинсюаня. Мягкие члены выскользнули из него, пьянящий морок перед глазами начал постепенно сходить на нет. Демоническое сердце вновь замерло в ожидании, а Ши Цинсюань лишь мягко обнял его, прижавшись губами к уху, и прошептал: — Продолжим в сухой постели? В этот раз я понесу тебя. — Почему? — как-то невпопад спросил Хэ Сюань. — Что значит «почему»? — воскликнул Цинсюань. — Для Непревзойдённого демона ты задаешь слишком глупые вопросы. — И всё же обычно все предпочитают сторониться демонов, особенно в их не человеческом обличии. Особенно Непревзойдённых. — С моей любовью к перевоплощениям думаешь я — обычный? — серьезно спросил Ши Цинсюань. — Скорее глупый и от того бесстрашный. — Ох, Хэ-сюн, ты не представляешь на сколько я трусливый! И как я боюсь потерять демона, которого очень, знаешь ли, очень-очень люблю! — Которого? Я его знаю? — Тебя, — улыбнулся Ши Цинсюань и чмокнул Хэ Сюаня в нос. — Я люблю только тебя. Слова, которые Хэ Сюань не ожидал услышать, разлились внутри приятным теплом. — Демоном или котом? Ши Цинсюань расхохотался. — Во всех обличиях, в каких ты только предстанешь передо мной. Хоть котом, хоть демоном, хоть счастливым карпиком! Хэ Сюань хмыкнул и вновь обратился котом. — Тогда неси меня в сухую кровать, как обещал, — сказал он и, муркнув, добавил: — Я тоже люблю тебя, Цинсюань.