Вкус уязвимости

      Изумительная ошибка.       Или ты не относишься ко мне как к серьёзной угрозе?       Что бы это ни было, но ты остался открыт. Слишком открыт.       Будто провоцируя.       Размеренное тихое дыхание.             Расслабленное во сне тело.       И чувствующаяся даже издалека глубокая усталость.       Ты не боишься меня.       Опасаешься. Не понимаешь. Насмехаешься. Поражаешься. Испытываешь отвращение и пренебрежение.       Лишь однажды ты дал слабину, задрожав…       Но ты не боишься.       Рот раскрылся в оскале.       Очень зря. Ведь ты сейчас — уязвимый смертный, подчинённый правилам моего мира.       Сейчас твоей силы недостаточно, чтобы избежать их. Чтобы скрыться от меня.       Я вижу тебя везде. Ты слишком ярок в моём сумраке.       Я чувствую каждый твой вздох. Твоё дыхание — единственное тёплое в пустом мире с трупами.       Каждая твоя эмоция, реакция.       Ты — единственный, кто не излучает здесь животный страх.       Но ты самозабвенно пытаешься найти способы сбежать.       Тратишь всё, чтобы найти бреши в этом алом капкане.       И выматываешься.       Истощаешься до предела.       Теряешь призрачную защиту.       Раскрывая своё уязвимое тело для меня.       Он усмехнулся, выдыхая на него ледяной дым. Помехи в ответ были слишком слабы, чтобы помешать.       Надо тебе напомнить.       Сейчас в этом мире бог — Я, а не ты.       Сейчас ты — мой.       В хрупком беззащитном сосуде, который может сломаться в одно мгновение.       Существо задрожало от холода, так и не выйдя из сна. Погружаясь сильней в морок.       Я дам тебе вкусить это.       То, чего ты не ожидаешь.       То, чего ты и все телесные разумные боятся.       Для тебя боль — это слишком предсказуемо.       Ты к ней готов.       Ты её ждёшь.       Даже сейчас ОНО защищает тебя от неё, не позволяя разорвать.       Я дам тебе другое.       То, что будет надламывать тебя снова и снова.       Он вблизи рассматривал его, всё более беспокойного во сне, и скалился.       Как бы ты ни был крепок духом. Тебя подведёт то, что ты жаждал вернуть.       Желание тепла и близости.       Наполненное порочными потребностями тело, так стремящееся к безвольности.       Его неподконтрольность и твоя зависимость от него.       Никакая сила не защитит тебя от животной сути.       Дыхание спящего участилось. Он начал немного дрожать.       Каково это — чувствовать ломку?       Каково это — чувствовать, что твоё тело тебя не слушается?       Едва разборчивые сонные ругательства заставили усмехнуться.       Ты не хочешь мириться.       Ты не хочешь принимать.       И всё ещё надеешься, что это ТЫ управляешь телом.       Когти едва коснулись его, остановившись в миллиметре.       Видя часть агонизирующего лица, он оскалился ему.       Но всё ровно наоборот.       Он вслушивался в учащающееся дыхание и звуки, что тот невольно издавал, поглощённый миражом.       Сладостным. Подавляющим.       Если бы ваш вид умирал после одной ночи удовольствия, насколько сильно бы ты боялся? Как остро бы ты реагировал, зная, что это — последнее перед тем, как твоя телесность предаст тебя окончательно?       Когти прошли почти вплотную с дрожащим телом, чудом не задевая.       Впрочем, хорошо, что вы более стойкие.       Ломать таких разумных можно гораздо дольше, успевая насладиться.       Он едва удерживал свои когти, чувствуя постепенно раскрывающийся запах телесного удовольствия.       Столь унизительного для гордого существа.       Тот вдруг замер.       Секунда.       И его окатило такое концентрированное отчаяние со сладкой беспомощностью, что он едва сдержал порыв наброситься, жадно поглощая полученное.       Тело дернулось, будто пыталось вырваться ото сна. Мир вокруг начал рябить.       Звуки стали громче и сбивчивей, смешиваясь с измученными вздохами.       Каково это — ощущать сводящее с ума животное удовольствие?       Живое тело готово раскрыться перед любым, кто подарит ему это восхитительное удовлетворение.       Наплевав на все нормы напускной морали.       Спящий дрожал и в сладком бреду шептал едва различимые проклятья, исторгая отчаянную ненависть.       Постепенно ломаясь.       Слишком маняще ломаясь на его глазах.       С оскалом он навис над ним, лишь едва не касаясь.       Если я сейчас заставлю тебя проснуться в моих когтях, продолжая этот сон, как быстро ты впадёшь в ужас?       Обессиленный, ты сейчас ничего не сделаешь.       Я могу погрузить тебя в этот вечный кошмар, где ты не сможешь ничего контролировать.       Не сможешь сопротивляться, поддаваясь любой моей прихоти.       Неровное дыхание сопровождалось судорожными вздохами, похожими на рыдания.       Запах стал только ярче.       Жаль, что я не могу сейчас вкусить твои слёзы. Нельзя срываться.       Ты мне нужен в сознании.       Я хочу видеть твою ломку вживую, а не через дурман.       Видеть, как ты полностью осознаёшь свою беспомощность.       Наполняешься сладким ужасом.       До боли.       До крика.       Едва заметный, но он услышал.       Всхлип.       Он невольно расплылся в довольном оскале, приблизившись к его лицу вплотную.       Прекрасный мираж, верно? Вкуси его полностью.       Пока я не воплотил его в реальность.       И всё-таки он не удержался.       Приблизившись к уху, он кое-что прошептал ему, отчего существо вздрогнуло сквозь сон.       И прищелкнул зубами, разглядывая камень на его груди, пульсирующий беспокойным светом.       Ты сам позволил мне это.       Именно ты дал мне полную свободу действий.       Теперь ты можешь только принять последствия.       И я помогу тебе в этом.       Неважно каким способом.       

***

***

***

      Он истратил почти все силы.       Плевать.       Инфинит раздражённо выдохнул, облокотившись о стену.       Он снова пытался прорваться сквозь алую паутину. До последнего пытался понять, из чего сделана эта ловушка в небе.       На мгновение ему показалось, что он примерно осознал, что это.       Но паутина отбросила его, оставив полностью обессиленным.       И, на его удивление, даже ёж не появился.       Похоже, слишком занят оказался.       Усталый выдох.       Теперь нужно восстанавливаться.       Пусть уже не так долго, как в самом начале, но это время — самое опасное для него. Ёж очень любит пользоваться его уязвимостями.       Хотя словесно плюнуть и телепортироваться прочь ему энергии точно хватит.       Осмотрев помещение, в которое он суматошно влетел, Инфинит чертыхнулся и сел прямо на пол в темном углу.       Целой мебели не оказалось, а мастерить своё не было ни сил, ни желания.       Он утомлённо прикрыл глаза.       Плевать уже. Не развалится.       Голова начала немного отключаться.       Чёрт.       Нельзя.       Если он уснёт, то вряд ли уже проснётся.       Станет доступным куском мяса.       И пусть монстр пока ни разу не нанёс ему серьёзный вред, в любой момент это могло измениться.       Беспомощные жертвы его сильно возбуждают.       Мысль замерла на мгновение, после Инфинит мрачно фыркнул про себя.       Главное, чтобы не в буквальном смысле. Ему и текущих заморочек хватало.       Инфинит устало прикрыл глаза.       Дыши.       В последние дни он действует уже на износ.       Чёртова паутина.       А ведь почти. Он почти понял, что с ней можно сделать.       Но энергии уходило просто тонны. И не сказать, что он так расточителен.       Но моральных сил почти не осталось для тонкого контроля.       Голову чуть повело. Инфинит опёрся ей об угол комнаты.       Он вдруг осознал, что ещё ни разу не спал. С момента своего осознания в виде призрака он не чувствовал усталости. А после "оживления" его бодрость поддерживал Рубин.       И теперь, когда энергия на дне, он полностью прочувствовал дикую измотанность.       Мысли текли довольно вяло.       Опасно.       Инфинит вдруг ощерился и цыкнул.       Плевать. Если нападёт — так уж и быть.       Боль от когтей его в любом случае взбодрит. Не боль — тоже, уж что бы тот не задумал.       Лучше потратить время на отдых, нежели на пустые размышления.       Он снова прикрыл глаза.       Хотелось бы более теплое и приятное место, но выбирать не из чего.       Он и так забился максимально глубоко в подвальные трущобы.       Инфинит цыкнул.       Вот только вряд ли это поможет. Он лично наблюдал, как ёж находил и вырезал любого в, казалось, самых защищённых и недоступных местах.       Его уж тот точно найдёт.       Он лишь надеялся, что не так скоро.       Что у него будет хоть немного времени.       Сознание начало погружаться в беспокойный сон.

***

      Холод. Опять этот мерзкий холод.       Этот холодящий инородный запах.       Преследует его всё снова и снова.       И всё никак не хочет оставить его в покое.       Холодно. Так холодно.       Наряду с холодом он сквозь сон начал чувствовать что-то ещё.       Какие-то эмоции. Будто чужие.       Он вздрогнул.       Не просыпается. Это уже не сон.       Неужели мираж?       Всё как-то мутно и нечётко.       Страх.       Такой сильный страх.       Колотящий.       Отупляющий.       Сковывающий.       Чёрт, всё-таки мираж.       Значит холод был от него. Неужели он настолько тихо приблизился? И что он собирается делать сейчас?       Если бы убивал, то видение уже прервалось бы.       Как же страшно.       Противно и страшно.       Перед ним — лицо героя, обезображенное оскалом и кровью.       Под спиной — тела замученных людей.       Он начал различать чужие образы.       Первым он увидел знакомую зубастую морду.       Причём слишком близко.       На лицо стекают капли крови с алых глаз.       Руки схвачены. Ноги обездвижены когтями.       Зажат монструозным телом.       Слёзы от бессилия и отчаянного унижения. Отвращающая открытость.       Ненависть и страх, так болезненно бьющие в тело.       Он подсунул ему чужое воспоминание? Опять?       Сквозь мутность сна он начал чувствовать всё слишком явно. Появлялась дрожь от нарастающего со-чувствия чужого тела.       Чёрт.       У него сейчас вообще нет сил, чтобы вырваться. Досадно. Как вовремя этот ёж решил про него вспомнить.       Надеяться, что тот забудет про его существование, действительно не стоило.       Может и зря он истратил всю энергию.       Живот синего монстра раскрылся, обнажая бездонную пасть, обрамленную зубами. Из огромной глотки начали вылезать отростки.       На его язык похоже. Слишком много тех самых язв.       Немного отблескивая в кровавом сумраке, они уже приготовились пронзить его насквозь.       Пожалуйста, скорее.       Согласен.       Инфинит поёжился от ощущения чужого страха и заскрипел зубами.       Он легко вылетит из воспоминания и без энергии, как только почувствует сильную боль. Рубин в этом плане всё ещё удачно нестабилен.       Придётся лишь потерпеть первые секунды.       А если в реальности ёж начнёт его убивать, то будет ещё быстрее.       Пасть на ежиной морде раскрылась в оскале.       — Знаешь. Я передумал.       Удивление.       Синхронное до дрожи.       Инфинит дёрнулся, раздражённо шипя.       Всё сильнее чувствовалось измотанное и обессиленное чужое тело. Ощущение мокрой спины от пота и слипшейся крови трупов под ним.       Всё явней проявлялся не его дискомфорт во всех местах от обездвиженности в странной позе. Или не только от неё.       Он поморщился от проявляющейся липкости на спине.       Нашёл ещё, где развлекаться. Чем его голая земля не устроила?       Инфинит резко выдохнул, с досадой жмурясь.       Раз он ещё тут, то отпускать жертву сейчас явно не собираются.       Когти, несмотря на свои размеры, очень аккуратно прошлись по груди.       Слишком аккуратно.       Он задрожал от меняющегося выражения лица монстра.       Что он ещё задумал?!       — Ты проживёшь немного дольше.       Чужой страх снова прошёлся по его мутному сознанию.       Чёрт.       Всё сложней отделять себя от воспоминания.       Нарастала дрожь.       — Я кое-что проверю, — смешок. Пугающий. — И ты мне поможешь.       Инфинит успел заметить, как чуть изменилось выражение морды. После чего чуть не задохнулся от ошарашенности.       Тот прижал его к себе, ухватив руками за бёдра.       Мокро.       Толчок. Всё больше распирающий.       Инфинит дёрнулся, поражённо выдыхая от нарастающего дискомфорта.       И задрожал в унисон.       Что?!       Дрожь в ответ.       Так горячо внутри.       Так унизительно.       Сквозь мутность восприятия он резко осознал, что это за дрожь.       Отчего это чувство унижения и открытости.       Буквально почувствовал на себе из-за всё большего резонанса с воспоминанием.       Появился ком в горле.       Инфинит зарычал, борясь с паникой.       Тварь!       Ты решил подсунуть мне ЭТО?!       Он сжал зубы, пытаясь дышать спокойно.       Возьми себя в руки! Это не ты! Не ты!       Это не ты сейчас лежишь верхом на трупах, прижатый перевозбуждённым ежом.       Не ты боишься и дрожишь от…       Щеки налились отвратительным жаром.       Да чтоб у тебя хер отвалился!       Хотя это явно не член, судя по нарастающим ощущениям.       У половых органов не бывает подвижных щетинок. И шерсти. И ещё чего-то, что он даже описать не может.       Твою же ж!..       Он зажмурился, стараясь успокоиться.       Если бы он знал, то улетел гораздо дальше.       Наверно, сразу в жерло вулкана, чтобы наверняка.       — Сейчас мы сделаем то, что тебе понравится, — урчащий шёпот возле уха даже сквозь мираж звучал омерзительно.       Копошение внутри. Размеренно давит и массирует, создавая отвратительные звуки хлюпанья.       Что ж он такой деликатный-то, когда не надо.       Разорвал бы уж сразу все внутренности, и ему не пришлось бы тут покорно лежать.       Секунду боли в унизительном месте он бы пережил.       Невольно появилась мысль, заставившая обмереть на миг.       И его сразу же накрыло огромное облегчение, стоило прислушаться к чужим ощущениям.       Твою. мать.       Кишечник у человека вроде чистый.       Плевать на это ничтожество, но хотя бы лично ему не придётся переживать все последствия такого проникновения.       А ведь это был бы идеальный план со стороны монстра. Что ещё более унизительное можно придумать с беззащитным телом?       Давление понемногу усиливалось.       И тут он ощутил.       Внутри что-то затвердевало, и копошение начинало концентрироваться там.       Вызывая импульсы, пробивающие низ живота томительным жаром.       Страх. Отчаянная дрожь.       Оскал напротив.       — Вот и оно.       Нет!       Крик был синхронным.       Чёрт, про это он не подумал.       Тревога нарастала.       Он больше не мог отстраниться, ощущая теперь всё.       Он полностью слился с воспоминанием, переживая в унисон каждый вздох.       Сердце билось как бешеное.       Человек не видел ничего лишнего из-за поворота головы. Только эту гадскую морду.       А уж лучше бы видел, чтобы не чувствовать СЕБЯ насаженным на вертел.       В следующий раз надо оставить энергию, чтобы выбираться из подобной мерзости.       Давление внутри усилилось, воздействуя на найденную точку.       Вызывая приятное напряжение.       Пожалуйста, нет!       Заткнись! Перестань его умолять, раз отбиться не можешь! Всё равно не поможет.       Мертвецам под тобой явно не помогло.       — Человеческое тело порой интересно реагирует, не правда ли?       Капли крови по груди.       Жар разливался всё сильнее по телу, отдавая тяжестью внизу. Он пытался закрыться от чужого изучающего взгляда.       Снова толчок. Так легко растягивая и скользя по внутренним стенкам.       Дрожь до слёз.       Он тщетно пытался закрыться остатками энергии, в омерзении содрогаясь от нарастающих не своих ощущений.       И ведь ни грана боли, тварь. Будто специально.       Мучение от со-чувства распластанности под ежом было лишь моральное, к сожалению.       Он не хотел видеть его рядом с собой так близко. Физически вплотную, ощущая полную беззащитность.       А уж в таком положении — тем более.       Когти нежно провели по груди, марая влажным и красным.       По животу.       Набок, обходя уже пульсирующее возбуждение.       По насильно раздвинутым другими когтями ногам.       И коснулись внутренней стороны бедра, медленно продвигаясь к центру.       Тело нервно дернулось. Громкий вздох.       Унизительная открытость.       Толчок. Очередной всхлип от нежеланных приятных ощущений.       Изнутри давило и мерзко хлюпало.       Что-то копошилось внутри, обволакивая и растирая каждую неровность. Мучая уязвимую точку, вызывающую стыдные звуки и невыносимую горячую тяжесть.       Ему не хотелось этого чувствовать.       Он не хотел быть здесь.       Не хотел быть в таком положении!       Инфинит зарычал, чувствуя то же самое.       До пугающего содрогания.       Синхронность эмоций била по нему сильнее, чем он ожидал. Со-чувствовать отребью до кончиков пальцев ему вообще не хотелось.       Лицо запылало ещё сильнее.       Чёрт.       Ни пнуть, ни обматерить. И этот нытик особо ничего не делает помимо беспомощного подёргивания.       Остаётся только "лежать и расслабляться", пока мираж не кончится.       Или пока он сам не кончится от такого.       Хотя ёж знатно расмеётся, если он умудрится тут сдохнуть.       Оскаленная морда приблизилась к лицу.       Дрожь при виде множества острых зубов.       — Каково это — чувствовать себя настолько раскрытым? — снова движение с хлюпанием.       Он дернулся, пытаясь вырваться.       Тело пробило от сладостного жара.       Не надо!       — Чувствовать такое низменное удовольствие?       Твою мать.       Соник.ехе чуть коснулся его своим раскрытым брюхом, в котором появились привычные внутренние органы вместо пасти.       И лукаво оскалился.       — Лёжа под кровожадным монстром.       Голову туманило. Всё пульсировало.       Волна бессильного раздражения прокатилась по пылающему телу.       Отвратительно, и ты это прекрасно знаешь.       Толчок. Пробирающая сладкая дрожь.       НетНетНет!       Он дёргался, пытаясь хоть что-то сделать. Даже причинить себе боль.       Он хотел умереть хотя бы не так унизительно!       Скрип зубами, едва сдерживая лихорадочное дыхание.       Если бы.       Но раз даже сам ёж сдерживается и не насаживает тебя до горла, то ты уж точно ничего не сделаешь.       Из чернеющих внутренних органов внезапно вылезли отростки и облепили его всего, марая чёрной кровью.       Влажной поверхностью они, едва касаясь, прошлись по возбуждению.       Сука!       Тело буквально подбросило.       Он не мог сдержать этот всхлип.       И отвратительно приятную дрожь внутри. В жажде большего.       Чёртчёртчёртчёрт…       — Какой ты нетерпеливый.       Монстр вдруг полностью прижался к его животу.       И пульсирующий орган буквально прорвал чёрную плоть, застревая в тесной влаге.       Он невольно изогнулся, истерически дыша. Глаза закатились.       Так горячо. Так мучительно.       Это же всё кошмар?       Пусть это будет кошмаром!       Мучительный стон и бесполезные попытки закрыться.       Ещё немного — и он сгорит полностью. Вероятно, не только от стыда.       Ты чертовски прав.       Всё это — извращённый по воле одного монстра кошмар.       Которому вдруг захотелось разнообразия.       Он вдруг почувствовав что-то сжимающееся на коже члена.       Дыхание перехватило.       Зубы?!       — Не дергайся, не откушу. Пока ещё рано.       Лучше бы откусил!       Почему их мысли так схожи?       Он вдруг содрогнулся от странного жжения и рези внутри органа.       Глаза заслезились.       Слишком резко. Слишком ярко.       Что?!..       Соник.ехе оскалился.       — Я лишь показываю, что физичность тела меня не ограничивает.       Страх.       Дрожь.       Оно там?!       Не смей!       Что это?!       — Нравится, когда оно ВНУТРИ? — Соник.ехе с ехидным выражением на морде прижимал его к себе, сдерживая резкие движения.       Он засипел, содрогаясь всем телом.       Что это вообще такое?!       Внутри уретры.       Перебирало лапками.       Почти на грани.       Ублюдок!       Убери это!       Пожалуйста, убери это из меня!       Хотелось завыть.       Его заколотило. Слишком, это слишком!       Он попытался вырваться. Но его лишь прижали сильнее.       — Уже сдаёшься? — оскал.       Завели скованные руки за спину, сгибая в локтях.       Монстр придвинулся ещё ближе. Рассматривая вплотную его пораженное лицо.       — Тебе же нравится.       Оно двигалось. Всё глубже. Заставляя дрожать от страха и ноющего неестественного наслаждения.       Слёзы полились из глаз.       Слишком резко и ярко.       Тяжело. Разрывающе.       Собственное дыхание перехватывало, заставляя сжиматься от малейшего движения и едва ли не скулить от этой рези внутри.       Какая же ты тварь.       Силы вырваться так и не появились.       Толчок. Судорога.       Чёрная плоть в животе начала плотнее сжиматься вокруг него.       Сдавливая сильнее вместе с ЭТИМ внутри.       Он резко дёрнулся. Но сразу пожалел об этом.       Нет!       Крик от невыносимого режущего удовольствия.       Его будто пробило током, заставляя дёргаться в припадке.       Остро. Будто по обнажённым венам.       Дрянь, уж лучше лежи и не шевелись!       Сука!       Почему ему не попался импотент?!       Соник.ехе оскалился.       — Ты не сбежишь от меня.       После чего прорычал на ухо:       — Получай удовольствие, — и надавил на согнутые за спиной руки, прижимая к себе ещё сильнее.       Он пытался отстраниться. Хотя бы уменьшить сладостное трение.       Но ему не позволяли.       Он зажмурился.       Почему?!       Внизу всё хлюпало и сдавливало.       Толчок. Слишком глубоко.       Невольный всхлип с тихим воем.       Слишком много.       Неконтролируемая пульсация внизу, сжимая огромные и всё растущие размеры.       Ноющее жжение внутри давило на все чувствительные точки.       Глаза слезились от острых импульсов чужого копошения ТАМ, где этого вообще не должно было быть.       Почему он получает удовольствие от этого?!       Тело дрожало от всё нарастающей, унизительной жажды.       Инфинит отчаянно дёрнулся.       Почему это происходит с ним?       Чем он заслужил эту участь?       Почему он его просто не убил?!       Он в изнеможении выгнулся от полного со-чувствия чужого, но пробирающего до всех мышц и его наслаждения.       Мучимый теми же вопросами.       Множество когтей мешали сдвинуть ноги.       Хотя бы отвернуться. Скрыть накатывающие и обжигающие до нутра слёзы.       Они удерживали, показывая монстру его всего.       Обнажённого. Липкого от пота и чужой крови.       Раскрытого. Испорченного удовольствием от этого акта унижения и присвоения.       И по оскалу было видно, что тот доволен. Тот видел, до чего довёл его.       Их обоих.       Громкое дыхание.       Дрожь под этим изучающим взглядом из видения.       Тварь. Испорченная ты тварь.       Не мог остановиться на боли?       Раскрыл для себя новую забаву?       И его втягивает в это.       Заставляя чувствовать и реагировать.       Заставляя кричать в унисон какому-то мусору.       Толчок. Движение бёдер.       Тело начало колотить.       Не могу.       Дыхание начало перехватывать.       Твою!..       Пробирающая сладкая дрожь, от которой закатывались глаза.       Его постепенно накрывала волна спазмов.       Предвкушающих.       Чёрт!       Я не хочу это чувствовать!       — Так быстро? Я думал, ты продержишься подольше.       Он почти на пределе.       Когти обхватили его лицо.       И, игнорируя слабое сопротивление, аккуратно раскрыли рот, не позволяя отвернуться.       Кровавые капли с глаз монстра падали на веки, щёки, губы, затекая внутрь.       Унизительная дрожь. Страх. Непонимание.       Что он?..       Ты!..       Длинный тёмный язык, покрытый язвами, проник внутрь.       Прижался губами, не позволяя закрыть рот и отстраниться.       Он будто по-нарочному нежно изучал всю внутреннюю поверхность, касаясь нервно зажатого языка.       Заставляя дрожать от ещё большей открытости и беспомощности.       Опять.       Холодно.       Такой же инородный привкус.       Он содрогнулся, зажмуривая глаза.       Даже этот холод не сбивает чужую волну накатывающего безумия. Разрывая самоконтроль в клочья.       Чёрт.       Вот сейчас от разрыва желудка он бы не отказался.       Глаза обжигало.       Слёзы вновь покатились по вискам.       Внизу всё пульсировало. На пределе.       Соник.ехе смакуя, медленно вытащил язык, буквально наслаждаясь каждой секундой.       И оскалился ему, едва заметно выдыхая в него колющий ледяной дым.       — В прошлый раз тебе это понравилось.       И только почувствовав кардинально отличающееся чужое непонимание, Инфинит замер.       Этот взгляд.       Язык.       Ледяной дым, покалывающий губы.       Неужели?..       Он содрогнулся.       До надрыва.       До отчаяния.       Тварь!       Так он специально?!..       И Соник.ехе ему улыбнулся.       Хитро, по-ребячески.       Как делал только с ним.       — Думаю, тебе это подходит, — оскал, не оставляющий ни единого сомнения.       Ни намёка на надежду, что ему показалось.       Толчок. Властный.       И Инфинит закричал, безуспешно пытаясь избежать накатывающую судорогу.       Мерзкая тварь!       Мне нужно было убить тебя тогда!       Толчок. Слишком глубоко. Горячо.       Отчаянный всхлип, переходящий в неконтролируемый вой.       Вжался так плотно, заставляя испытывать сладчайшую агонию.       И монстр снова коснулся когтями его груди.       Очерчивая отсутствующий там треугольник.       Ком в горле.       Да будь ты проклят!       Усмешка, обнажающая клыки.       Глядя прямо в глаза.       Толчок.       И тело сорвалось.

Сквозь унизительные слёзы он задрожал, раскрываясь под ним от волны навязанного наслаждения.

      Его выворачивало наизнанку. До предела.       От спазмов он дёргался ещё сильнее, провоцируя больше сладостных ощущений внутри.       Замри!       Больше режущего удовольствия в этой судороге.       Дрянь, не шевелись!

Под торжествующий взгляд алых глаз.

      Пожалуйста.       Когти обхватывают голову, не позволяя отвернуться.       ПожалуйстаПожалуйстаПожалуйста.       Приблизился вплотную. Глаза в глаза.       Умоляю!

ДА ДОБЕЙ ЭТО НИЧТОЖЕСТВО!

      И шёпот.       Той самой интонацией.       — Ты принадлежишь мне.       Он вдруг содрогнулся от нарастающего бессилия.       Убей меня! Пожалуйста!       Содрогнулся, сквозь слёзы от спазмов уставившись через видение в глаза напротив.

Глаза, наполненные той необъяснимой жаждой.

      Урчащий довольный шёпот:       — Помнишь? Ты будешь сам умолять меня.       Инфинит сжал зубы, обессиленно жмурясь.       Но даже с закрытыми глазами не мог избежать его взгляда.       Тело сотрясалось от рыданий и жгущего томления.       Из-за слёз ничего не было видно.       Деформированные руки подняли его, прижимая к себе.       Когда уже кончится этот мираж?       Но следующие слова прямо в ухо заставили замереть:       — В следующий раз. Я приду к тебе вживую. И твоя бессознательность меня не остановит.       Они звучали слишком явно. Слишком близко.       Слишком реально.       Секундная боль от откусанной головы пришла внезапно.

***

      Инфинит резко вырвался из миража, задыхаясь от всеобъемлющей дрожи, ещё так остро переживая окончание чужого удовольствия и боль в шее.       Глаза жгло. Тело холодило от липкости.       Он судорожно огляделся.       Никого.       Рубин сиял, слабой электронной рябью пытаясь закрыть его от мира.       Но, пусть рядом и никого не было, он чувствовал себя сейчас максимально уязвимо.       Волна тошноты.       Инфинит тихо зашипел, вновь переживая омерзительную по своей природе дрожь.       Остались ощущения от Его рук.       Удерживающих, изучающих.       Не позволяющих ничего сделать.       Его прикосновения.       Его близость.       Его холодящий вкус и запах.       Его чёртов взгляд!       И слова, вызывающие новую волну содрогания.       Он был готов к боли.       Был готов к тому, что проснётся от вспоротого брюха или не проснётся вовсе.       К любой мерзости, вплоть до трупных личинок в пасти.       Но не к этому.       Инфинит схватился руками за маску, едва сдерживая вой.       Лучше бы это были когти.       Лучше бы он просто хотел его убить или сожрать живьём.       Тварь!       Инфинит вновь содрогнулся от тошнотворного бессилия.       Он возродился ради этого?       Для того чтобы этим пользовался монстр?       Чтобы чувствовать себя загнанным в угол ничтожеством, которое тот ликующе вырезал?       Он зарычал от призрачного дискомфорта во всём теле и ТАМ.       От ощущения когтей на всех удерживаемых частях тела.       И покалывание на языке.       Как будто ЕГО прижимали к трупам и творили, что вздумается.       Шерсть вставала дыбом.       Он невольно обхватил себя хвостом, удерживая его подрагивающими руками.       Это были сейчас единственные ощущения, что приводили в себя, помогая отличить СЕБЯ от того человека.       С голой незащищённой кожей.       Распятого и униженного.       Он выругался.       Он так хотел раствориться.       Так хотел стать снова призрачным и не чувствовать ничего.       Не ощущать себя таким грязным.       Но больше не мог.       Инфинит с немым отчаянием взглянул на свои руки.       Полностью материальные, без намёка на былую прозрачность.       Чтобы снова стать призраком, ему нужно умереть.       Невольно вырвался истерический смешок. Дыхание всё больше распалялось, становясь уже нервным.       Ублюдок!       Ты этого хотел?       Чтобы я умолял себя убить?!       Он в бешенстве ощерился.       Тело заколотило.       Ярость. Слепая отчаянная ярость.       Так нагло смеешь использовать меня?!       Я тебя лично разорву!       Вырву руки!       Сломаю каждую дрянную кость в твоём теле!       Я заставлю тебя блевать своими органами!       Выколю твои чёртовы глаза и сожру каждый орган, чтобы ты исчез окончательно!       Голову повело, как только попытался встать, отчего его начало сильнее колотить.       Из горла рвался крик.       УничтожуУничтожуУничтожуУничтожу!       Он вдруг замер.       Электронный звук Рубина мерно разливался по закутку, где он находился.       Так неспешно он низким переливом раскатывался по чувствительному слуху, проникая в воспалённое сознание.       Медленными волнами он охлаждал мысли, успокаивающе разглаживая волнение внутри.       Вдох сквозь усилие.       Инфинит зажмурился, содрогаясь.       Судорожный выдох.       Рубин согревал ноющее сердце, заставляя расслабить скованные от напряжения мышцы.       Вдох.       Тело начало понемногу обмякать. Он свалился на бок.       Выдох.       На него накатила волна усталости.       Горькая усмешка.       — У тебя ведь… множество возможностей… верно? — дыхание ещё сбивалось от внутренней дрожи.       Лёжа на полу, размеренно вдыхая холодный воздух, он постепенно остывал. Наполнялся спокойствием. Размеренным.       Привычным.       Тем самым, что появилось с момента прикрепления прототипа к груди.       — И снова я здесь. На этом дне, крича от сжирающего отчаяния.       Вдох.       — Я так хотел забыть это. Больше не чувствовать себя втоптанным в грязь.       Тихий смешок. Едкий.       — Но мне, видимо, решили любезно напомнить.       Он коснулся камня на груди. Он мерно сиял блеклым светом и согревал кожу.       Даря тепло, которого стало так мало в этом мире.       В голове зарождалась мысль. Такая отчаянная. Такая маняще сладкая.       Сердце заныло.       Но ведь ему нечего уже терять.       У него действительно не осталось выбора.       Он сжал камень, наслаждаясь приятным теплом.       В последний раз.       — Какую часть себя мне продать, чтобы ты помог мне вновь?       Словно в ответ камень в груди начал пульсировать.       Хмыкнул.       Вдох.       — Я отдам себя. Всего.       Выдох.       — Ты можешь забрать всё, что у меня есть. Забрать всего меня.       Вдох.       — Смешно признавать, но он прав. Смертный разум слишком мимолётен и хрупок.       Выдох.       — А тело слишком восприимчиво и уязвимо.       Пульсация начала усиливаться.       Смех, наполненный горечью.       — Абсолютная слабость и беспомощность перед чудовищем из другого мира.       Снова мерзкая дрожь по телу.       Он сжал кулаки.       Вдох.       — Лиши меня этого.

Выдох сквозь зубы от нарастающего тепла.

      — Избавь меня от этой слабости.

Вдох.

      Сияние в груди начало постепенно ослеплять.       — Уничтожь всё хрупкое и уязвимое во мне!

Выдох, переходящий в болезненный смех.

Наполняющийся радостью от охватывающей ярости и злорадства.

      — Чтобы я заставил его пожалеть о том, что он связался со мной!       Сквозь шипение.       — Надо поставить тебя на место.       Оскал. И насмешка, теплом расходящаяся по телу:       — Следующего раза не будет, синяя крыска.       Рубин пульсировал в груди, туманя голову нарастающим звуком.       Дыхание стало тяжёлым.

И снова.

Электронное звучание. Пение.

Крики из самого Нулевого пространства.

Они убаюкивали.

Поглощали.

Расщепляли.

Вдох.

Он подавил свой страх перед ними.

Он перестал сопротивляться.

Принял.

Вобрал всё в себя.

Без остатка.

Звук Рубина поглотил его полностью, не оставляя ничего.

Даже мучительных мыслей.

      Пространство возле него исказилось и покрылось электронными помехами.

Прозвучал вдох.

Раздающийся будто самим пространством.

Тихо и незримо.

***