Dead souls

Им не о чем разговаривать, так как каждый раз разговор сводится к одному: смерти девушки с фиалковыми глазами, девушки, что была для них обоих многим, некой связкой, точкой соприкосновения. Девушки, с уходом которой душа исчезла сама собой, проткнув зубцами вилки ту область, где находилось сердце. Тим честно желал знать, что заставляло его бросать друзей в Доме Сияния и бежать на крышу под суровый октябрьский ветер, не заботясь о том, чтобы надеть свитер. Там, на крыше, опираясь о перила не загипсованной рукой и переминаясь с ноги на ногу, стоял Волков, терпеливо дожидаясь Тима. Тим послушно вставал рядом, держась от Волкова на расстоянии вытянутой руки. И они смотрели. Просто, без конкретной цели, толком ничего не разглядывая. На улице холодно. Холоднее, чем было вчера. Тим прилагает усилия, выказывая полное пренебрежение к холоду, невольно поджимая ледяные губы и пряча замерзшие кончики пальцев в кулаках. Волков ничего не говорит, но небрежно накидывает на плечи Тима часть своей куртки. - Замёрзнешь, — сухо замечает Алекс. Тим пожимает плечами. - Уже, — отвечает Тим, прикрывая глаза и греясь от того малого тепла, что предоставляли ему куртка и плечо Алекса. - Для кого геройствуешь на этот раз? — уточняет Алекс, взглянув на Тима. - Да так, — отвечает Тим, — захотелось. - М, — брови Алекса дёргаются, — понятно. Они молчат. Тим вздыхает, мучительно соображая, почему, казалось бы, в самом примитивном городе, пахнет жжённой хвоей. У них нет тем для разговора. Абсолютно никаких. Есть только чувство, схожее с близостью, переплетенные пальцы, давящие чуть ли не до хруста, и мертвая точка их соприкосновения, пожертвовавшая собой ради мира.