После шторма

***

Прошло чуть больше года. Судебный процесс с бывшим директором Хогвартса всё ещё продолжается. В силу того, что Альбус не согласился признать себя виновным, он затянулся. Этого стоило ожидать. Его имя совсем в недавнем прошлом определённо имело вес как в узких, так и широких кругах. Безусловно, сейчас ему это уже не поможет: чины и звания, как луковая шелуха, будут отлетать слой за слоем. Потому было очевидно — старик лишь оттягивал неизбежное, попутно всё больше подрывая свои позиции в суде. Поттер заперся в четырёх стенах ограничиваясь посещением мэнора Малфоя и библиотек, и пользовался для перемещения исключительно камином. Случалось такое, что приходилось выбираться в парк или кафе, дабы выпроводить Гермиону из дома, но делал он это обычно перед их самым закрытием и под отводящими внимание чарами. Просто потому, что чье-либо присутствие в доме было невыносимо. Поттер был одинок в своём горе. Гарри старался цепляться к мелочам, всё больше закручиваясь в петле своих рассуждений. Попытки анализировать произошедшее сопровождались пульсирующей болью, будто сердце вырвали из груди: вместо него пустота, но он всё равно продолжал дышать. С каждым разом, перечитывая письмо, пересматривая воспоминания он пытался хоть на секунду подавить дрожь и анализировать, цепляться за интонацию, буквы, даже за, будь он проклят, почерк и цвет чернил. В надежде, что на самом деле сам Северус давно предложил решение. Ведь не мог же же он и правда просто уйти, оставив Гарри. А все те слова об отсутствии даже вероятности совместного будущего — просто попытка удержать Поттера от муторных поисков этого решения. Пусть Снейп и сдался, но должен же был оставить надежду Гарри. А он сумеет побороться за двоих. Вероятно, именно это и служило толчком для «продолжать жить вопреки», хотя таковым и не являлось: элементарная зацикленность на неосуществимом. Северус однозначно бы этого не оценил. Отсутствие даже намёков на остановиться и осознать, что понятие «вся жизнь впереди» непосредственно прямо должна относиться к Поттеру. Ну и ладно, в конце концов, он сам не знал, а был бы смысл в чем либо, не будь у него возможности продолжать пытаться всё исправить. Поттер методично перебирал книги в безостановочном поиске информации. И после изучения очередного увесистого фолианта следовали дотошные вопросы о прочитанном Люциуса. В последнее время от которого Поттер все чаще стал слышать недовольство. Малфой имел на это полное право. Для него потеря человека, вероятно даже более близкого чем для мальчишки, стало не менее сильным ударом. Было на самом деле удивительно, почему камин мэнора был до сих пор открыт для Гарри. Появлявшаяся надежда в виде любой зацепки толкало вперёд. И сейчас он обязан обсудить очередную, он обязан попробовать в последний, вероятно, раз. Дураком Гарри не был и прекрасно понимал, что боль Люциус чувствует не меньшую, но он точно хотел жить дальше. У Малфоя было ради чего жить…

***

Гарри не стал рассказывать об этом ни Гермионе, ни Люциусу. Ментальные щиты были сломаны, и чувства вновь стали просто сжирать его. До сих пор они заменяли ему лезвия, порой позволяя проваливаться в бессознательный сон, сидя прямо за кухонным столом или в гостиной. Перед тем как лечь в постель, он приучил себя ставить заглушающие и защитные чары на комнату. Ведь совершенно не горел желанием каждый день восстанавливать разрушенные предметы. Иногда это помогало, иногда выбросы были сильнее обычного, и дверь все равно вылетала, а окно превращалось в стеклянную пыль. Сны про Северуса тоже нельзя отнести к хорошим. Никогда. После них Гарри каждый раз ощущал, как разбивается, будто после падения с большой высоты. Именно из-за них Поттер не спал несколько ночей подряд, упиваясь виной, боясь закрывать глаза: «Вновь гнилой, терпкий запах разлагающейся плоти, Гарри точно знает, что он должен успеть, должен успеть спасти его. Поттер чувствует как время, самый злейший враг, заносит топор над головой, как разрывается пространство, как неумолимо быстро колотиться собственное сердце.  И не хватает сил описать, даже себе, как ему страшно. Страшно. Гарри терял Северуса не раз, но ведь он предвидит то, что случится, а значит сумеет помочь, сумеет спасти. Нужно лишь торопиться. Вылетая из туннеля, пролегающего, казалось, не только под замком, а попутно охватывая собой ещё пол Лондона, он замер: прямо на выходе из хогвартских подземелий его встретила прозрачная лань: из-за  шума слегка отшатнулась, и дернула ушами, но не убежала. Она освещала собой пространство вокруг, что было затянуто туманом, и давящая атмосфера намекала на то, что погода в любой момент разразится  шквалом.  Выйдя из секундного оцепенения, Гарри ступил на встречу патронусу, медленно протягивая руку: существо встрепенулось и не касаясь копытами земли, активно двинулась в сторону леса. «Это патронус Северуса» — единственная мысль, что крутилась у него в голове. Не было уместно задать сейчас вопрос, даже самый банальный. Время неумолимо уходит.  Быстрым шагом преодолевая расстояние до леса, Гарри заметил, что трупный запах никуда не исчез. В лесу стояла такая же сырость и весел непроглядный туман, странно было в сущности всё. Ни один звук не оглушает так, как полная непроницаемая тишина: ни птиц, ни животных, ни шума ветра, все застыло; влага, что испарялась с земли, не становилась скоплением малых водяных капель, представляя из себя туман, а поднималась над покровом леса частыми каплями, из-за чего продвигаясь дальше, делая очередной вдох, мимо воли приходилось откашливаться: в легкие стала попадать вода.  Если бы не лань, что виднелась синим свечением, Поттер не сумел бы найти дорогу, даже ведущую назад к замку.  С быстрого шага Гарри перешел на легкий бег, а затем со всей скоростью побежал за синим светом. Земля была сырой, ботинки были насквозь мокрые и при любом неудачном шаге можно было легко оступиться. Жуткая паника охватила Гарри. Мысли, что до этого молчали, стали наперебой кричать. О том, что все должно быть совсем не так, что Северуса не может быть в лесу, что все это уловки одного из манипуляторов и он напрасно теряет драгоценное время. Время, в чьих лапах храниться преимущество. Если лишиться его, то все потеряно. В это мгновение Поттер сделал ещё один рывок и из гадкого туман вырывался на лесную поляну. Дыхание было сбито, дышать из-за забитых влагой легких было тяжело. Он обернулся: туман ровной стеной стоял вдоль раскинувшийся поляны.    Продолжая рвано дышать, он протер руками лоб. Лань как будто ждала пока Поттер не обратит на неё внимание, затем она двинулась на середину поляны, где стоял человек в черном одеянии. Становясь рядом, она, ещё раз внимательным взглядом посмотрела на Гарри и растворилась в пространстве лишая это место, казалось, последних красок.  Сомнений в том, что перед ним Северус у Гарри не возникло. Вот только были сомнения, а не ловушка ли это. Иначе почему тот ждал его, иначе почему не бросился на встречу.  — С..Северус… Голова мужчины была опущена, он не двинулся, не произнося и слова. Гарри стал медленно подходить к черной фигуре. — Севе..Северус, прошу, поговори со мной. — Собственный голос казался чужим: осиплым, низким.— Давай вернемся домой, давай забудем, что мы без возможности выбора должны быть вовлечены во все, что сейчас происходит, что мы обязаны быть причастными к настоящему. Пожалуйста, давай уедем. Как можно дальше уберемся отсюда, давай просто попробуем жить… За его спиной кто-то мерзко, сначала в пол силы, затем во весь голос разразился истеричным смехом. Обернувшись Гарри увидел Беллатрису и ещё троих пожирателей, что были в масках.  — Мой Лорд! Я всегда говорила вам, что этот мерзкий подонок не заслуживает вашего внимания! Эта мерзкая сука якшается с Гарри Поттером!  Возникло желание подлететь к ней и выбить из неё прощение за сказанные слова, но он был вынужден обратить свой взгляд впереди себя. Из черной материи, подобно той, что окружает дементоров, на поляне перед Снейпом возникло ещё с десяток пожирателей и выступая из-за их спин к Поттеру вышил Волон-Де-Морт. Он вальяжно, по-змеиному выполз из толпы, прикованным взглядом смотрел на мальчишку.  — Гарри Поттер! Надо же, какая встреча! — Из толпы послышались смешки,— Вот неудача. Может быть дорогой Северус и хотел бы тебе ответить, вот только боюсь у него не получиться, Белла отрезала ему язык. В горле пересохло, его всего затрясло. Гарри стал искать свою волшебную палочку. Найдя её в кармане мантии, обледенелыми руками, лишенными чувствительности, он направил её прямо на голову Лорда. — Ты тварь! Смеешь звать маглов грязными крысами, а сам не достоин называться даже скотиной!   Поттер выпустил ряд заклинаний, от которых Волон-Де-Морт просто отмахнулся, не позволяя стоявшим рядом пожирателям вмешиваться. По щекам мальчишки текли слезы. «что же они с тобой сделали?» — Отпусти его! Отпусти и делай со мной всё, что хочешь! Только не трогай… — Гарри, ты что, самая интересная часть представления ещё не началась! Нам столько времени понадобилось, чтобы все организовать, и вашу с Северусом встречу в том числе. К моему огромному сожалению, в последнее время Снейп был крайне не сговорчив, но пару капель яда Нагайны подействовали весьма… — Нет!! Нет нет нет! Этого не может быть! Поттер кинулся ко всё так же бездвижндо стоящему зельевару, но пара пожирателей обхватили его за руки и Гарри не мог ничего сделать. Он лишь истошно кричал, пока Редл продолжал свой невнятный монолог. В какой-то момент Темный Лорд подошел к Снейпу, поднял его голову за волосы, так, чтобы он смотрел прямо. Все лицо ниже подбородка было измазана кровью, но судя по взгляду он был в какой-то степени жив.  — Он стоил того, Северус?! Чтобы предать своих соратников! Отдать за него все, что ты имел?! Редл произнес заклинание, после чего тело мужчины, которое видимо держалось на ногах только благодаря ему, опало на землю. Все должно было быть совсем не так, всё с самого начала было не так. От прозвучавшего дальше голоса затошнило, не понятно откуда и в какой момент рядом с Редлом появилась фигура Дамболдора. — Гарри, мальчик мой, ты же знаешь, что всё правильно, все складывается как нельзя лучше. Беллатриса в нетерпении промычала, как будто перед ней, как куском мяса перед собакой, крутили чем-то очень заманчивым: — Все хватит старик! Заканчивай то, что обещал!  Дамблдор встретил его миротворческим взглядом и приложил палец у губам, выводя точные движение палочкой возле груди Гарри.  Он почувствовал острую, нестерпимую боль, а после осилившись открыть глаза, увидел отвратительную картину: собственное сердце левитировало перед ним, все так же продолжая биться. Окружающее его пожиратели смерти ещё что-то продолжали говорить, он запомнил мерзкую ухмылку Волон-Де-Морта, почувствовал на себя жалостливый взгляд, возможно это был Люциус. Сразу после того как все исчезли, Поттер попытался придти в себя, раз он до сих пор не лежит окровавленным трупом на земле, нужно предпринять хоть что-то. Из последних имеющихся сил он стал медленно переставлять ноги к лежавшему на земле телу, желая прижаться к его груди, уткнувшись носом в воротник, до конца оспаривая очевидное.» Он резко, всем корпусом потянулся вперед, при этом принимая положение сидя, пытаясь ухватиться за него руками, но ловя лишь пустоту. Сгибаясь пополам, прижимая колени к груди. Нет нет нет….. опять — Нет! Пожалуйста, нет! Мерлин, прошу, хватит… Дрожащий от разгоревшейся истерики голос сипел. Он сидел с зажмуренными глазами, впиваясь руками в волосы. Тело било ознобом и было покрыто неприятным, холодным, липнущим к ночной рубашке потом. — Это сон, просто сон, лишь сниться… Тот самый случай, когда в нём разгорались яркие эмоции, которые затихали не сразу. Через десять минут руки почти не тряслись, и он потянулся к тумбочке за водой, которую ставил там по привычке, но нащупал только керамические мокрые осколки от неё. Значит, был магический выброс. Он машинально посмотрел на окно, оно оказалось целым, а всё остальное может быть проверено завтра. Или нет. В горле пересохло. Он отправился за водой на кухню, в последнее время магия не слушалась, прибегать к использованию бытовой магии становилось все сложнее. Нет, он бы не смог допустить такого, никогда бы не позволил этому случиться, включи он мозги раньше, никогда. Никакого «за всеобщее благо». — Один уже играл в бога, считая, что насилие над ребенком является хорошим стимулом…. Он сказал это параллельно ложась назад в постель. Точно зная, что как минимум сегодня заснуть не сможет. В голове вновь проносились образы того, как Северус возвращал его в реальность каждый раз, когда была необходимость. Как Гарри прижимался к нему, вдыхая его запах, забираясь на диван с ногами, клал голову на плечо. Как стал хотеть только его прикосновений. * “— Я не могу… просто принять это. Снейп даже не стал ничего говорить: он наблюдал за ним в течение нескольких долгих мгновений, а потом подошёл ближе, и Гарри почувствовал, как его притягивают и обнимают. Захотелось по-идиотски вцепиться в его мантию, однако он сумел ограничиться тем, что лишь уткнулся в плечо мужчины, стараясь успокоить по крайней мере дыхание…” * Лежа на спине он смотрел неморгающим взглядом в потолок, потребность остановить мелькающие образы в голове спорила с овладевающий потребностью продолжить видеть их. Он знал, что в какой-то момент теряет контроль над мыслями и приходит в сознание только под утро, затерявшись в воспоминаниях. Лучше слушать наступившую в голове тишину.

***

Пересматривать воспоминания, оставленные для него Северусом, стало для Гарри неотъемлемым еженедельным занятием: Снейп влетел в кабинет с кипой бумаг в руках и, не реагируя на предложение директора сесть и выпить с ним чай, остановился возле гостевого кресла. — Я внимательно слушаю вас, директор. Альбус выдержал паузу и задумчиво произнес: — Северус, мне нужно, чтобы ты…. Всё это Гарри уже слышал, когда необходимо было предоставить воспоминания суду, и ещё сотню раз после. Сейчас он пропускал их диалог мимо ушей. В который раз решив пройтись по директорскому кабинету. Ещё раз присмотреться к предметам, находившимся здесь. Может быть, получиться зацепиться взглядом за что-нибудь интересное, что вовсе не будет связано на прямую с решением вопроса, но вполне может стать им в перспективе. Например, он узнал всё про артефакты, стоявшие на столах и лежавшие на полках. Всё: от названия до цели применения. Книги, находившиеся здесь, он прочел в первую же неделю, когда Дамблдора временно отстранили от должности директора Хогвартса. Портреты, висевшие на стенах, так же были давно детально рассмотрены. Стол, за которым сидел бывший директор, в этом и всех остальных воспоминаниях, был неизменно пуст. Ничего, кроме чернильницы и пера. Гарри сосредоточил своё внимание на Северусе, точнее на бумагах, которые тот держал. Он уже рассматривал их, но все листы лежали ровно, и тот, единственный, что был виден, поскольку лежал сверху, не представлял из себя никакого интереса. Гарри с точностью мог сказать, когда именно воспоминание должно прерваться. До конца этого оставалось две минуты. Тогда Северус на какие-то лестные слова Дамблдора, надменно улыбнувшись одним уголком губ, попрощается и выйдет из кабинета. Задумавшись, Поттер остался стоять рядом с Северусом и случайно заметил, как из-за того, что он поменял положение рук, бумаги, что он держал, слегка наклонились вправо, из-за чего несколько листов съехало, выбиваясь из общей стопки. Снейп не заметил этого, поскольку активно вёл дискуссию. А выглядывающие листы были сделаны из другой, более скользкой бумаги. Бумажка, что была видна лучше всех остальных, привлекла внимание: в верхнем углу печать с гербом коронованного льва, держащего в передних лапах топор. А чуть ниже располагалась круглая печать, внутри которой было написано — «Для разрешения и пропусков», а по ободу — «Региональный парк побережья фьордов». И что ему стоило раньше задержать свое внимание на этой детали. Хотя оно и не обещает стать панацеей. Как минимум вновь есть от чего оттолкнуться. В голове крутилось много вопросов, и это не могло не взбудораживать.

***

Гарри сидел на кухне, сосредоточенно читая книгу, занимавшую большую часть стола. В животе неприятно заурчало. Он вновь не был способен нормально питаться, просто не чувствовал голода. Пусть аппетита не было, но он заставлял себя есть тогда, когда вспоминал об этом. Для того же, что делал всё остальное: ему необходимо было время. Не хотелось отвлекаться от чтения ради приёма пищи, но Поттер переместился на кухню именно с этой целью. Рядом с ним раздался хлопок, и мальчишка даже не достал палочку, которую всегда держал при себе. Просто оторвал взгляд от текста. Как оказалось, после смерти Сириус передал Гарри дом на площади Гриммо 12 и ячейку в банке Гринготтс. Вместе с этим ему достался домовой эльф Кричер. Обо всём этом он узнал пару недель назад из письма, которое, возможно, уже давно валялось среди той кучи других писем под дверью. Ему не было никакого дела до этой макулатуры, и он не разбирал их. Пока в один день особенно настойчивая сова на протяжении трех часов не начала колотить по раме окна, вынуждая его взять письмо прямо у неё из клюва. Та ещё подождала, пока он не вскроет конверт, и улетела только после этого. В письме была просьба явиться в банк Гринготтс, разобраться с бумагами и официально оформить перешедшее в его владения имущество. Едва ли он этим станет заниматься. Зато визиты к нему эльфа быстро перестали вызывать вопросы. Кричер недовольно посмотрел на Гарри, держа в руках тарелку с теплой кашей и каким-то мясом. — Вы, Гарри Поттер, неблагодарный мальчишка, позор всего рода Поттеров. Старому Кричеру приходиться таскаться в этот дом, чтобы Вы не откинули концы. Видела бы меня сейчас хозяйка… — Я не прошу тебя этого делать. Он поставил тарелку на стол. Поттер привык к его редким визитам, а постоянные упрёки пропускал мимо ушей. Эльф завозился доставая что-то из складок своей одежды, положил это прямо перед носом Гарри на книжную страницу. Тот поднял на него недоумевающий взгляд: перед ним лежал небольшой ловец снов. Он был сделан из плотно переплетённых веточек. В паутинку из коричневых ниток были вплетены деревянные бусы, а в середине маленький синий камушек, похожий на бирюзу. Взяв его в руку он обратил внимание на свисающее вниз, короткие ниточки, к концам которых крепились перья. — Что это Кричер? — Это ловец снов, мистер Поттер, из магазина Дэрвиш и Бэнгз. Ведьма сказала он спасает от кошмаров. Безответственный мальчишка, Вы не удосужитесь заняться своим здоровьем. Когда старый Кричер приходит прибраться в этом доме ночью, он слышит как Вы кричите и как бьется стекло. Повесьте у изголовья кровати мистер Поттер и, может быть, это сумеет помочь. Не дожидаясь пока Гарри ответит на подобный жест, эльф растворился в аппарации. Собственно говоря он и не знал, что мог бы сказать. В голове мелькнула мысль - неужели он выглядит настолько плохо, раз этот ворчливый старик решил притащить для него эту безделушку. Вечером того же дня в гостиной раздался шум. Гарри был уверен, что он исходит от камина. Зашел в гостиную и ожидаемо увидел там Гермиону. — Гарри, прости, что заявилась без приглашения. Я очень хотела тебя увидеть, но только полчаса назад вышла из библиотеки. Ни совы, ни потронус не отправила. Последний раз она виделась с Гарри неделю назад. Он подошёл к ней с целью обнять, но в последний момент передумал. Стараясь выглядеть максимально непринуждённо, отошёл в сторону, лишь одаривая её улыбкой. — Ничего, ты проходи, присаживайся. Только сядь в кресло пожалуйста. Не против, если я открою бутылку с вином? Может быть, ты голодная? У меня правда особо ничего нет. Можно сходить в магазин. — Гарри, а как же ты? Ешь ли ты вообще что-нибудь, судя по залёгшим синякам под глазами, совсем ничего. Поттер тем временем возился возле буфета, пытаясь достать бутылку белого вина. — Мне Люциус передал недавно, сказал разнообразить свой рацион. — Это все, что ты потребляешь? — Нет, почему же, всё как обычно. Иногда здесь появляется этот чертов эльф и готовит мне бутерброды, я ведь жалкий полукровка. Но, видимо, смерти моей он не желает. — Это не серьёзно. Так бессмысленно портить свой организм. Знаешь, мы тут поговорили с МакГонагалл. Она так обрадовалась, когда услышала про тебя. Сказала, что настаивает на помощи в учёбе и в остальном. Ждет тебя с визитами. Последнее время всё больше заголовков в газетах посвящено именно тебе, даже не Дамболдору. Магический мир обеспокоен, как живёт его… — Блядская бутылка!! Он размахнулся и со всей силой швырнул бутылку с вином в стену. Пять секунд назад он просто не нашёл штопор и пытался открыть её с помощью магии. Пробка не поддалась. — Почему!? Гермиона! Скажи ты мне, почему?! Поттер, срывая голос, который уже начал хрипеть, продолжал кричать. Он стоял достаточно близко к стене, наверняка его задело отлетающим от неё стеклом. Гермиона в этот момент только испуганно вздрогнула, прикрывая рот рукой, но продолжала сидеть. — Почему каждая шавка знает как мне лучше?! Какого чёрта я никак не могу этого понять?! Какого чёрта они пытаются мне помочь?!? Где они все?!? Где раньше были все те, кто так хотят видеть меня героем?!? — Гарри… — К какой блядской матери меня вообще должно это волновать?!? Почему мне вообще должно быть дело?! Он вылетел из гостиной, направляясь на балкон. В голове суматошно роились мысли: ему сказали, что всё возможно пережить, что со временем чувство горя от потери утихнет, но почему-то до сих пор всё замолкало либо заставляло вывернуться наизнанку. В один день после очередного срыва, запуганный вид Гермионы уколол его, и пришлось пообещать попасть на прием к врачу позже, после того, как Гарри разберётся с судом и сделает перерыв в визитах к Вернону. Жирную морду которого, к слову, он видел в последний раз очень давно: как оказалось, отмщение не приносит удовольствия, когда ты имеешь дело с бесхребетным, безропотным существом. Судорожно беря с подоконника пачку сигарет, он нервно достал оттуда одну и поджёг её. На этот раз сразу зажигалкой. Первая, вторая затяжка. Отпустило только, кажется, к десятой. А раньше, что бы успокоиться, ему всего лишь нужно было ощутить запах родного человека. Через минут тридцать к нему зашла Гермиона, держа в руках два стакана с коньяком. Единственное, что изменилось в этом доме за все время: выбор алкоголя стал куда более разнообразным. — Пей, – сказала она с наставлением. Гарри взял стакан и выпил залпом, тут же об этом пожалев. — Кх-кх… Отвратительно, это точно был не коньяк, – с досадой подметил он. — Конечно это не коньяк, это модификация укрепляющего, оно хорошо влияет на ослабленный организм, при этом не убивая печень. Что было налито у неё в стакане, Гермиона объяснять не стала. — И давно ты куришь? — Нет. Может быть пару месяцев. — Понятно, помогает? — Эти сигареты я нашел в лаборатории Северуса, наверное он сам крутил их. Очень необычный травяной запах. — В лаборатории? Сигареты профессора? Хорошо, а что ты делал в его лаборатории? — Искал зелья сна без сновидений или умиротворяющий бальзам, что-то подобное. — Мне стоит ещё раз устроить тебе лекции о том, почему это очень опасно в твоем состоянии? Или напомнить про вызываемую седативными зельями зависимость, которой ты не сможешь сопротивляться? — Гермиона, перестань, именно из-за этого я… Она выжидающе посмотрела на Гарри, желая услышать продолжение, но в итоге закончила за него: — Да, именно поэтому ты не обратился ко мне, чудно. Это всё равно не решит твоих проблем, скорее только поможет быстрее добить твой организм. После очередной затяжки уже третей сигареты Поттер сказал: — Может оно и к лучшему. Своей фразой он задел девушку не на шутку. Всё потихоньку копившееся напряжение и волнение, что сдерживалось её здравым рассудком, мгновенно вспыхнуло. И сработало как брошенная спичка на выжженную зноем траву. — Конечно Гарри! Ведь профессор Снейп отдал свою жизнь именно для того, чтобы ты так упорно, своими же руками закапывал себя под землю! И это возымело эффект. Она прекрасно понимала, как точно попала по больному, но тут и не нужно было гадать. Сказанные слова ясно отразились болью в его глазах, он лишь отвернулся к окну и стал рассматривать улицу. — Прости, – очень быстро Гермиона почувствовала себя виноватой. Для него это извинение прозвучало как «мне жаль, но это так». Она положила руку на плечо и хотела погладить Поттера по спине, но он извернулся и скинул её с себя. — Нет, Гермиона, ты права. После этого разговор не клеился, и она почти сразу ушла, договорившись встретиться завтра где-нибудь в кафе. Поттеру по своему нравилось бесцельно смотреть на ночную улицу. Возможно это истощение или то, что он выпил ударило в голову, но у него появилось опасное безразличие и тошнотворное спокойствие. Он не чувствовал такого желания умереть здесь и сейчас с того момента, как Вернон впервые к нему прикоснулся. Идея избавиться от насупившего состояния визитом к нему была сразу же отклонена. Поттер был совершенно уверен, явись сейчас он в дом Дурслей, то без сомнений убил бы его. Ему было совершенно плевать на подонка, но не плевать на откат и слова, всплывшее в голове: *«Но не рассчитывай, что многого добьешься злостью, эмоции уничтожат тебя быстрее, чем ты нанесешь ему хотя бы малейший урон. Контролируй себя»* Что же, само собой невольно напрашивалось решение: есть ещё одно воспоминание. Оно было отдельным от тех, в которых были компроматы на Дамблдора. Когда мальчишка впервые узнал о нём, то не поверил своему счастью, а потом так же быстро понял, что радоваться было совершенно нечему. Начиналось оно с сидящего за столом Северуса в своем школьном кабинете. Он писал ему то самое письмо, которое было перечитано множество раз и словами «Не пробуй искать Гарри, способа нет и…». Оно однозначно не настраивало ни на что позитивное. За всё прошедшее время, ещё ни разу у Поттера не получилось заставить себя дослушать его монолог. Сидя на балконе, ощущая желание закончить все это здесь и сейчас, захотелось зацепиться за любой аргумент, продолжать дышать. Нужно было заставить себя существовать, пока это необходимо. Ему так нужно услышать его голос. Вероятно, подобное состояние и стало толчком для того, чтобы пойти в гостиную к камину и, держа в руке колбочку, аппарировать прямиком в кабинет директора, доступ к которому был до сих пор ему открыт. Кругом было темно, только свет от луны лился из высокого окна, что позволяло ориентироваться в помещении, даже не создавая люмус. В кабинете ничего не изменилось. Гарри было известно, что сейчас должность директора занимает МакГонагал и, вероятно, после вынесения приговора продолжит работать в этой роли. Некоторые артефакты продолжали лежать на полках, слегка позвякивали, издавая звук, похожий на движение шестерёнок, а что-то ещё и светилось. Он направился в сторону омута памяти. Свет от чаши заставил зажмуриться на секунду, давая глазам адаптироваться. Он безразлично покрутил в руке колбу. Открывая её, вылил серебряные нити, наблюдая, как они начали хаотично двигаться внутри сосуда. Сейчас он был готов к тому, что там услышит. — Не пробуй искать, Гарри. Способа нет и ты будешь питать себя лишёнными всякого смысла надеждами. Он выдохнул, опуская голову. Всё так же сидя за столом, держа в руке перо. — Есть что-то дороже чувств, сейчас для меня это твоя жизнь, ты должен это понимать. Есть ещё жизни сотен людей, всему происходящему нужно положить конец. Голос его был уставшим. Гарри стоял до этого, опираясь о парту, решил подойти к Северусу, который в данный момент ничего не говорил. Может быть, формулировал свои мысли или думал вернуться к незаконченному письму. Гарри обошёл его стол, становясь сбоку. Наклоняясь опёрся локтями о стол, отметил, что письмо было закончено на половину. Потом повернул голову, кладя ее на свое плече, посмотрел на лицо Снейпа. Пусть это было всего лишь воспоминание и его не способны ни чувствовать, ни слышать. Но он не удержался от того, чтобы не провести тыльной стороной ладони по его щеке. Какой же он всё-таки измученный. Губы тронула печальная улыбка. Потом профессор выпрямился и облокотился о спинку стула, а Гарри вернулся к парте, ожидая продолжения. — У меня есть просьба. Когда Каркаров был жив, он требовал, чтобы я приходил к его жене, помогал ей оправиться. Она серьёзно больна и не понятно до конца чем. Через пол года должна будет родить, если сможет пережить роды. Шансы крайне малы, но если всё-таки она сумеет перебороть болезнь, ребёнок останется сиротой. Всем известна участь Пожирателей и их семей. Если всё же победа будет на нашей стороне. Я прошу тебя появится по адресу,— он достал из стола маленький кусочек бумаги, зашуршал по нему пером и передвинул его по столу куда-то слево от себя,— там должен будет остаться хотя бы их эльф. Проблемы взрослых детей не касаются. Кому, как не тебе об этом знать. Позаботься об участи этого ребёнка. Гарри, который до этого держал себя на весу руками, опираясь ими о парту, после этих слов на неё осел. Взгляд зельевара все это время был устремлён куда-то в стол, а голос был достаточно тихим, сейчас же перешел совсем на шёпот. — Я не хочу, чтобы ты хоть секунду сомневался, что я люблю тебя. Разница лишь в том Гарри, что я понимаю — любовью нельзя заткнуть все прорехи. Когда он вновь оказался в директорском кабинете, отступая от омута памяти, то просто продолжил стоять, тупо смотря в одну точку. Радовало одно — желание умирать непременно сегодня исчезло. Какой, мать его, ребёнок?! Ребёнок человека, которого он убил своими руками. Ребёнок монстра, который убивал сотнями. Конечно Снейп знал, что он не сможет спокойно жить дальше. Не после случившегося. В голове стали появляться образы, как он, прожив лет двадцать, будет всё реже появляться в мэноре Малфоя, как, вероятно, будет наблюдать за созданием семьи Гермионой. Как заставит себя отучиться, устроиться на работу, как каждый день будет видеть людей, не имея возможности сказать ни слова о пережитом, и тщательно отделять от себя всё, что помешает ему казаться вполне счастливым человеком. Будет с кем-то делить постель, продолжая любить давно умершего. Он не готов даже в теории пытаться жить так. Слишком сильно придётся себя изменить, слишком долго выстраивать заново. Рискуя, споткнувшись о первый же порог, оказаться в могиле. Пусть эта боль является частью его самого и будет являться до последнего вздоха. Единственное, чем он сможет поделиться с людьми окружающими его: собственное раздражение. У него есть право справляться с этим так как он сам захочет, но права калечить тех, кому может стать дорог и кому уже таковым является: нет. Если не получиться ничего изменить, то пусть всё закончиться вовремя.

***

Стоя перед дверью совершенно ничем не примечательного Лондонского дома, Гарри не мог поверить, что действительно решился сюда заявиться. Даже если он не мог не прийти вовсе, то отсрочивал бы это событие как можно дольше. Но сейчас всё принимало такие обороты, что расчитывать на стабильность было нельзя, в плоть до того, что завтра для Гарри может уже не существовать. О том, что именно скажет тому, кто встретит его на пороге, он не знал. Не знал и как выразить свои намерения, в любом случае он сделает, что сможет в его состоянии. Нажав на дверной звонок, сразу стал сомневаться в правильности принятого решения. Желание развернуться и уйти отсюда как можно скорее становилось всё сильнее. И он бы так и поступил, но дверь приотворилась, и из-за неё выглянул старенький эльф в очках, с собранными в хвост седыми волосами и такой же седой бородой. — Чего вам? Эльф всмотрелся в лицо мальчишки, и взгляд его поменялся с жутко недовольного до смиряющего. — Гарри Поттер Собственной персоны! Что вы здесь забыли? Язык проглотили что ли? — Эм, это… В этом доме живет жена Игоря Каркарова? Эльф противно прищурился. — Зачем вам это знать? — Мне нужно узнать о судьбе её ребенка. На этих словах эльф нахмурился и поспешил закрыть дверь, но Гарри схватил её за ручку. — Подождите! Вы знали что-нибудь о Северусе Снейпе? Он лечил его жену. Взгляд существа стал мягче. — Вы знали Северуса Снейпа? — Да. — Вы узнали о ребёнке от него? Гарри кивнул. Эльф ещё раз пристально всмотрелся ему в глаза. — Нечего такое обсуждать на пороге Гарри Поттер. Заходите. Эльф отступил, позволяя нежданному гостю пройти в дом. Войдя внутрь, Поттер не рассматривал интерьер, лишь огляделся по сторонам. Идя по коридору, отметил, что дом достаточно простой и не увидел хозяйских вещей — ни обуви, ни одежды. Из коридора его вывели, очевидно, на кухню. — Не стойте как вкопанный, проходите. Чай или кофе? Гарри последовал совету и сел на стул стоящий рядом с обеденным столом. — Чай,пожалуйста. Провозившись пару минут, поставив на плиту чайник, эльф начал причитать: — В этом доме никогда не должно было находиться никого, кто не достоин моих хозяев. Снимая закипевшую воду с огня, налил кипяток в чашку с уже насыпанным в неё чаем. — Но сейчас всё по-другому. Моя хозяйка бы меня прокляла, за то, что я впустил в дом Вас… Но знайте, Мистер Поттер, у меня просто нет выбора. Ставя чашку на стол перед мальчишкой, он не стал садиться на стул, становясь рядом. — Скажи, как мне к тебе обращаться? — Меня зовут Скроуп. Несчастная хозяйка Элиза, она была так слаба, хозяин Каркаров не допускал к ней ни одного лекаря, только Северуса Снейпа. Как много вы знаете, Гарри Поттер? — Только о сильной болезни его жены и о том, что она должна была родить. — Зачем Северус Снейп рассказал вам об этом и кем приходился? «Он моё всё» — Он был моим профессором по зелеварению, давал частные уроки, просил меня помочь ребенку, ведь не было известно как закончится война. Если это будет необходимо. — У меня нет выбора, бедная моя хозяйка… Эльф стал впадать в ту же истерику, в которую иногда впадал Добби: взявшись за уши он потянул их вниз, раскачиваясь на месте, переступая с ноги на ногу, повторял одно и тоже все более встревоженным тоном. — Послушай, Скроуп, просто скажи мне уйти если помощь не нужна, – раздражённо сказал Гарри, с каждой минутой ему становилось всё более тошно находиться здесь. Особенно из-за постоянного упоминания профессора. — Нет нет, Гарри Поттер, у меня нет выбора… — Хорошо, скажи, Элиза, это ведь жена Игоря Каркарова? Что с ней стало? Скроуп перестал перешагивать и отпустил уши отвлекаясь на вопрос Гарри. — Да, хозяйка Элиза, очень болела если бы не беременность, если бы Северус Снейп пробыл с ней ещё пару месяцев, она бы смогла выжить… — Значит она смогла родить? — Она родила крошку Натали, бедная девочка, она пробыла с матерью всего пару часов до того, как та скончалась. — Сколько месяцев назад она родила? — Сейчас Натали чуть больше восьми месяцев. Никого больше не осталось, все близкие родственники Каркарова уехали и стараются держаться от этого дома как можно дальше. — А родственники Элизы? — Хозяйка никогда не говорила про свою семью. Я знаю только то, что они уважаемые волшебники. — И кто ухаживает за ребенком? — Это мой долг, Гарри Поттер, сделать всё, что в моих силах для ребенка. — И какое будущее ждет Натали? — Я не знаю, сколько времени смогу пробыть с ней, рано или поздно в наши двери постучать, чтобы забрать её, никто не оставит ребёнка на домашнего эльфа, Гарри Поттер. Хотите взглянуть на неё? Гарри действительно не считал, что ребёнок виновен в происходящем, но знать больше, чем ему необходимо, желанием не горел. — Ну, наверное. После этих слов Скроуп выглядел иначе, можно даже сказать, вдохновлённо. И в таком настроении он провел мальчишку дальше по коридору останавливаясь рядом со стеклянной дверью. Тихо отварив её, он заглянул в комнату первым, потом вернулся, приглашая Гарри зайти. Детская комната была достаточно просторной: вдоль всей стены слева стояла секция с книгами. На полу лежал большой мягкий ковёр, который покрывал большую часть паркета. Прямо напротив двери было окно, справа от него стояла кроватка с ребёнком. Тут был и шкаф для одежды, и, вероятно, пеленальный стол. Над кроватью по кругу, как в карусели, двигались бумажные птицы. Они были заколдованы, поскольку ни к чему не крепились, двигались совсем медленно, слегка маша крыльями. — Подойдите ближе, Гарри Поттер. Тот остановился где-то по середине комнаты, направился к эльфу, который успел отойти на несколько шагов от колыбели. Поттер без особого интереса заглянул в неё, всё ещё прекрасно отдавая себе отчет, что это дочь жестокого убийцы. Там, накрытый салатовым покрывалом, лежал ребёнок и огромными карими глазами стал рассматривать Гарри. Сказать точно, какие эмоции выражал детёныш, ему было сложно. Возможно, удивление или какую-то степень испуга, но губы у Натали были приоткрыты, а тонкие коричневые брови высоко подняты. Мальчишка не знал, должна ли она вскоре заплакать, и, пытаясь этого избежать, улыбнулся ей. Пусть не сразу, но её взгляд вскоре переменился, брови опустились, на щеках заиграли ямочки, и губы растянулись в беззубой улыбке. Сам того не замечая, он по-настоящему усмехнулся хохочущей в колыбели малышке, которая очень активно двигала при этом руками и ногами. И когда из-за этого нога младенца вылезла из-под пледа он решил поправить его. Поднес к колыбели руку, а малышка потянулась своими пальчиками к ней навстречу. Поттер позволил крошке ухватиться крохотной ручкой за свой указательный палец, и она тут же замерла. Он удивлённо взглянул на этот жест, погладил ручку Натали большим пальцем и аккуратно убрал руку, сразу отходя от кроватки. Повернувшись к Скроупу он озвучил свои мысли. — Я сделаю то, что в моих силах. Может, смогу найти родственников её матери или хороших опекунов. И деньги не проблема. Взгляд эльфа вновь стал серьезным, но без нотки злорадства. — Вы хороший человек, Гарри Поттер. Сжимая предплечье мальчишки в дружеском жесте он добавил: — У меня есть то, что вы можете забрать. — О чем ты? — Идите на кухню, подождите меня там. Сидя на кухне, он вновь вспомнил прикосновение девочки. Это было похоже на слабый электрический разряд. Скорее всего, являлось магическим выбросом. Удивительно, что такая кроха уже способна на подобное. Возможно, она станет весьма сильной волшебницей. Только нужен человек, который будет её любить и поставит на ноги. Как всё это ему невыносимо. Он в очередной раз строит из себя героя в то время, когда ему самому как никогда нужен такой человек, весьма конкретный. Пусть он и не откажется от своих слов, но прямо сейчас у него больше не было сил сидеть здесь и вести бессмысленную беседу. Решая извинится за свое внезапное исчезновение позже. Гарри уже хотел уйти, как Скроуп вышел на кухню, держа в руке перевязанный пучок сухих трав и какую-то коробочку. — Возьмите, Гарри Поттер. Мистер Снейп оставил это, когда приходил в последний раз: сбор трав, оставшиеся лечебные зелья. Раз уж вы были его учеником, то найдете этому применение. Меньше всего мальчишке сейчас хотелось узнавать, зачем он ему все это притащил. — Спасибо, Скроуп. Я постараюсь вернуться в ближайшее время с хорошими новостями. — До свидания, Гарри Поттер.

***

Малфой проводил утро, сидя в кресле в гостиной. На часах было девять утра. Протянув руку, он взял лежащую на нём газету, но не торопился разворачивать её. Сначала мысли были заняты работой в министерстве, а сейчас они дошли и до Гарри. Посмотрев на часы и отметив, что тот должен явиться ещё только через три часа, невольно вспомнил про Северуса. Пусть со временем воспоминания блекли, думать о нем до сих пор было сложно. А Гарри был как будто связующим звеном. Очень странная, не сформированная до конца мысль: он то, что осталось от Снейпа. В голове всплыл один из последних разговоров. — Ребёнок, изначально лишённый любви и понимания, не знавший не то что достатка, почти всегда ему не доставался даже минимум. С самого начала, он был инструментом. Он научился чувствовать необходимость во всяких простых вещах для нормальных, не знавших такого садизма детей: забота, улыбки, любовь. Он не знает, что такое любовь, но знает что такое привязанность. Ооооо, и позволь заметить: чем голоднее волк, тем охотнее он…. — Остановись. Сейчас, Люциус. — А ты подожди и услышь меня пожалуйста: всё, к чему мальчик будет стремиться, он будет делать это яростно, с аппетитом. Но проблема в том, что даже такой бездушный эгоцентрист как я знает, что любовь это про отдать, ты рассчитываешь что-то получить, но не высчитываешь свою долю. А привязанность, пожалуй, рано или поздно перерастёт в одержимость. Ссстрашная вещь, скажу тебе, потому что мы все люди, не без изъянов. И когда придёт время остановиться и задуматься: а не пора ли закончить, Гарри скорее будет сносить головы, он скорее всего решить покончить с жизнью, чем отпустить тебя. — Ты мне сейчас Америку открыл? Северус громко поставил стакан на стол, и несколько капель коньяка взлетело над ним, затем послушно запрыгнуло назад под силой тяжести. — Нет, мой друг, поверь, я даже более чем уверен, что ты зарывался мыслями гораздо глубже. Просто сейчас это было необходимо озвучить. Как минимум мне ты лекций на эту тему не читал, а стоило. — Полгода назад ты рассказывал мне, что в желании мальчишки нет ничего плохого, а сейчас утверждаешь, что это создаст в будущем неминуемую катастрофу? — Я сказал, Северус: «в этом нет ничего плохого», потому что эта самая проблема была одной ногой в могиле, во вторых: он человек, который испытывает эмоции, пусть не всегда правильно их трактует. И если бы он умер тогда, то сейчас говорить было бы уже не о чем, а теперь ты более чем буквально стал его Мессией. — Пусть берёт. Снейп перевел взгляд с Малфоя на окно, облокотился на спинку кресла, при этом демонстративно махнув рукой в сторону, локоть которой лежал до этого на столе, выражая полное безразличие. — Что?, – На лице Люциуса читалось непонимание. — Пусть берёт всё, что захочет: время, ласку, постель. Пусть забирает, потому что, как ты сказал, он постоянно будет требовать насыщения. Я смогу помочь ему держаться, возможно мы даже будем счастливы. — Как красиво ты говоришь. Не хочешь уточнить, что это будет длиться меньше месяца? А потом? Как ты предлагаешь мальчику жить дальше? Я повторюсь - его это убьёт. — Я рассчитываю, что ты будешь рядом. — Замечательно! Я наследник древнего рода, в моей власти многое, но знаешь Северус, вот в этом боюсь я бессилен. Повисла тишина. — Ты не можешь считать это решение правильным. Ладно тебе плевать на меня, но сейчас, когда… — Люциус, да. Я просчитался, да я не предвидел случившегося и это ничего не изменит, а может быть сработает как мотивация, меня волнует его судьба. — Прекрасно, это должно значить, что… — В тысячный раз, Люциус, в тысячный раз мы обсуждаем эту тему. Это значит, что мы выпили достаточно, я думаю на сегодня хватит. Наверное тогда Малфой начал окончательно сдаваться в своих попытках изменить неизбежное… — Привет, Люциус. Выходя из камина, вынося с собой очередную книгу, Гарри направился к Малфою, который продолжал сидеть на диване в гостиной, пил кофе и уже откладывал недочитанную газету. — Привет Гарри. Чай, кофе? — Коньяк. — Сейчас двенадцать часов дня. — И что это значит? — Это значит, чай либо кофе. Гарри окинул его недобрым взглядом. Но сейчас тема, которую он хотел обсудить, интересовала его гораздо больше, чем выяснение того, что он будет пить тогда, когда захочет. — Ты не читал сегодняшний выпуск Пророка? — Нет. Категорично ответил Гарри, уже сидя и листая фолиант. — Вот сегодня бы стоило. Тут описаны интересные подробности дела о разбирательствах с директором Хогвартса. Цитата: «Это потрясение для всего магического общества», – Люциус взял газету, что бы процитировать громкую статью. — «Наши дети в опасности!» и «Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор был уличен в ужасном, светлое имя навсегда запятнано». — Ах да, Альбус. Наверняка прекрасно проводит время, об этом я буду заботиться и дальше, – не отводя взгляда от текста сказал Гарри. Люциус решил не медлить. — Так, что на этот раз? Малфой был настроен на разговор, это однозначно. Он не стал упоминать о том, чтобы Поттер не отвлекал, и перестал донимать его своими вопросами. — Я отправляюсь в Норвегию. — Ясно. Можно узнать зачем? Почему сразу не в Австралию или Филиппины? Поттер подсел к нему поближе перекладывая вместе с этим тяжелый фолиант. — Я пересматривал воспоминания, которые он оставил мне для суда. — В который раз? — Не важно. Я заметил интересную бумажку в руках Северуса. Это было разрешение на въезд в некий Региональный геопарк. На нем была Норвежская печать. Я попал в библиотеку Блэков, провел в ней несколько часов. Но там было всего три фолианта, один из которых полностью был посвящен традициям и ритуалам Норвегии. Все остальные — вероятно, смешение финской культуры с остальными. Мне оказалось достаточно первого. В любом случае. Он указал на нужную страницу, но Люциус отвлек его внимание на себя. — Скажи, с чего ты взял, что это вообще имеет какое-то значение? Мало ли зачем ему нужна была эта бумажка. — Да,Люциус. Тогда, может быть, ты знаешь больше и хочешь со мной поделиться? Я же в курсе, что ты был посвящен во все происходящее. Малфой не спешил хоть как-то реагировать на его вопрос, измеряя его оценивающим взглядом и Поттер продолжил. — Хорошо, так вот, здесь, – он указал на нужную страницу. — Тут очень мало информации про сам ритуал, лишь имя исследователя, дата и ссылки на ранние исследования. Интересно другое: место. Указывая пальцем точно на название, которое было написано не самым аккуратным, но вполне понятным почерком: Побережье фьорда. — Ты планируешь обыскать все фьорды? — Нет конечно, в этом нет необходимости. Во-первых, охраняемых территорий не так много, а во-вторых, посмотри на колдографию. На странице над текстом находилась колдография, на которой было видно бледно-жёлтые, с мелкими лепестками и крупной жёлто-оранжевой сердцевиной невысокие цветы. Они слегка колыхались от ветра. — Я вынужден был интересоваться ботаникой и, признаюсь честно, лучше провести неделю, изучая исторические трактаты. Так вот, этот цветок: Карлина обыкновенная. Растет на юге Норвегии, очень редкий, его можно найти только на охраняемой территории в геопарке на фьордском побережье. А знаешь, почему я уверен, что это важно? Поттер полез в карман рубашки, аккуратно выуживая оттуда один цветок. Ровной такой же, как на колдографии, только засушенный и оттого жухлый. — Эльф отдал мне пучок засушенных растений, которыми Северус лечил жену Каркарова — Откуда… Ты все же решил просмотреть воспоминание. Это было чистой воды утверждение. Конечно Поттер не стал скрывать от Люциуса, что Снейп оставил ему не только прямое доказательство вины Альбуса, пусть и не знал точно о содержании. А то, что зельевар лечил жену Каркарова не являлось для Люциуса секретом. Гарри уточнил. — Тебе же известно о ребёнке? — Теперь я в курсе, что он выжил. Ты уже успел побывать в библиотеке Блэков, а домовой эльф Каркарова тебя очевидно не вышвырнул. Чего ещё я не знаю? — Как оказалось, Сириус позаботился о моём доступе в фамильную библиотеку. Теперь тебе обо всём известно. — И конечно же тебе есть о чём меня просить, иначе я бы в лучшем случае узнал об этом уже после того, как ты вернулся. — Я бы не отказался от помощи. Там проводят ритуал. Мальчишка выдержал паузу, а через минуту спросил: — Если Снейпу понадобилось разрешение для того, чтобы собрать там эти цветы, значит, вероятно, оно необходимо и мне, если я захочу узнать подробности. И ещё, Вы сами не пытались узнавать об этом ритуале? — С чего ты вообще взял, что этот ритуал может оказаться подходящим? Гарри указал на ту же страницу, там, где должно быть описание ритуала: через связь двух душ или жизнь после смерти. — Мерлин, очень информативно. — Для этого, Люциус, я хочу отправиться туда и выяснить подробности. Так неужели Северус действительно искал там только лечебный цветок? — Нет, я знаю про это не больше, чем ты. Но все это крайне сомнительно. — Так ты поможешь? Сам факт того, что Поттер связал события через какую-то несчастную бумажку, было абсурдным. Каковы были шансы на успех, Люциус понимал прекрасно — нулевые. Он не преуменьшал, когда упоминал о том, что испробовали они всё возможное. И этот вариант не был исключением. Они знали про этот ритуал, они были там и общались с ведьмой, которая не стала церемониться с ними, а после претензии Люциуса на нелестное обращение подошла к Северусу, взяла его за предплечье, отодвигая рукав сюртука « — Потому что он носит печать смерти и ответить придется за свой выбор. Это неизбежно.» Отдернув свою руку, она развернулась и ушла прочь. Поэтому он был уверен: Гарри услышит примерно тоже самое. А шанс того, что мальчишка послушает его и откажется от идеи отправиться на другой конец света, был весьма мал. Да и не было нужды в рассмотрении этого варианта, ведь желание выбраться куда либо, кроме пыльных библиотек и собственного дома, объективно не было плохим. — Хорошо, я займусь разрешением для тебя. Но у меня есть условие: я буду там с тобой. Поттер нахмурился. Очевидно, выражая недовольство. — Зачем тебе это нужно? Неужели у тебя будет возможность оставить работу в Министерстве? — Для такого случая я смогу выделить пару дней. Он хотел возражать дальше, но тут же передумал. — Ладно, как скажешь. Как скоро ты будешь готово? — Давай дня через три. Гарри кивнул, закрывая фолиант. Обычно, после того, как оговорено было все необходимое, они проводили какое-то время молча, после чего Гарри сразу уходил. Сейчас же, спустя полчаса, он поднялся с дивана, направляясь к камину, но остановился в пару шагах от него, повернулся и задумчиво уставился в пол. — Люциус, покажи мне воспоминания. О нём. Последние два слова он произнес намного тише. Нельзя было сказать точно, зачем ему это понадобилось. Это был первый раз за всё время, когда он просил о подобном. Люциус приподнял бровь, ответил без укора: — А тебе своих мало? Но после добавил не дожидаясь ответа: — Северус же знакомил тебя с ментальной магией? — Только с основами. — Замечательно. Я сниму ментальные щиты и позволю попасть к себе в сознание. Те воспоминания, что я захочу показать, ты увидишь первыми, просто сядь и произнеси заклинание. Поттер эмоционально никак не отреагировал на это. Люциус проследил как мальчишка садиться обратно, наставляя на него палочку. « Опять букет, лежащий на отливе окна. На этот раз душица. Как ему это стало претить. Особенно сейчас, когда уже все решено. От гнетущего чувства потери возникало желание прямо на месте сжечь этот букет инсендио к чертовой матери. А ещё лучше дождаться того, кто этот букет здесь оставил и отхлестать им же по лицу. Северус не сильно изменился с тех пор. Возможно, на тот момент ему было немного больше двадцати. Не было ещё залегшей складки между бровей, и в целом он был менее уставшим. Стилю одежды Снейп не изменяет: на нем была черная рубашка и выглаженные брюки. Пусть обносками это назвать было нельзя, но сидели они на нем мешковато, и выглядели знатно поношенными. Он схватил букет, намереваясь вернуться назад в дом, но остановился на пороге. Развернувшись, вновь вышел на улицу. Придерживая рукой дверь, сказал: — Не надейся, что я это оставлю. Сейчас же он хотел с силой захлопнуть её, но та не поддалась. Когда Дюциус снял с себя дезиллюминационные чары, он оказался стоящим возле двери, одной рукой придерживая её, не позволяя закрыть, хотя Северус уже и не пытался этого сделать. Он наоборот скрестил руки на груди и безразлично смотрел в лицо Малфоя. — Я прошу тебя, Северус, пожалуйста. Просто давай поговорим… — Я считаю, что нам с тобой нечего обсуждать. А вот Люциус изменился сильно. Он был больше похож на Драко: достаточно короткие уложенные волосы, одетый в красивую кремовую рубашку со светлыми брюками. Но его белое аристократичное лицо как будто обрело нездоровый оттенок. Оно было искажено страхом. Он моляще смотрел на профессора. — Северус, я откажусь от всего, не дам обещание или вообще не приду на циримонию, только… — Что.Ты. Несешь? По слогам произнес Снейп все так же безразлично и холодно. — Северус, я знал, что ты откажешься от нас если узнаешь о браке. — Поэтому я узнаю об этом из газеты?! — Я хотел сбежать с тобой! — Сбежать? Сбежать?! Мерлин и оставить все состояние?! Отказаться от лордства, от своего рода?! — Вот почему! Малфой хлопнул в ладоши, изображая театральный жест, желая подитожить, закрепить собственные доводы относительно сложившейся ситуации. — Вот почему я тебе не сказал! Северус ещё больше нахмурил брови, до сих пор держа руки скрещенными. Люциус продолжил: — Потому что для тебя это конец света. Малфой перестал пытаться перекричать перешедшего на повышенные тона Снейпа, лишь тихо повторял, когда появлялась чуть более длинная пауза: — Да что ты?! А должен быть для тебя! Люциус, я только с твоей помощью выбрался из отребья, почему я должен это объяснять?! — Я люблю тебя, — Это неблагодарная жизнь, где возможностей нет вообще! — Я люблю тебя, — И даже сейчас, несмотря на то, что я имею высшую степень в зельеварении и положение в обществе, я всегда должен буду знать, что моё место в ногах! — Я люблю тебя, — Да прекрати же ты! На последних словах Снейп не выдержал, и его голос предательски дрогнул. Он больше не выглядел отстраненно, он выглядел разбито. Все те эмоции, что он искусно запер, сейчас вырвались наружу. По щеке покатилась слеза. — Ты гребаный эгоист Люциус! Ты просто фантастический идиот! Я тебя ненавижу. Снейп продолжил бы браниться, но обнаружил себя в объятиях. Глубоко вдохнул, успокаиваясь и проводя мысли в порядок, положил голову на плечо, обнимая в ответ. Вот и всё. Он проявил слабость. Сейчас боль с новой силой вцепилась в ребра. Северус отстранился. — Я не хочу тебя знать, уходи. Уже спокойным голосом без нотки истерики сказал Снейп. — Северус, я… — Пожалуйста, Люциус… Он прикрыл глаза. Его догнало невероятное эмоциональное истощение, что все копилось последние сутки. И Люциус без вопросов отошел от двери, позволяя ей закрыться с обратной стороны. Стоя перед ней, Малфой до сих пор чувствовал безысходность происходящего, хотя принятие все же постепенно доходило до восполненного ума.» После увиденного Гарри выглядел отрешенно. — Почему это воспоминания было таким насыщенным? В основном не твоими эмоциями? Люциус с легкой улыбкой сказал: — Спустя какое-то время после того, как мы вновь стали общаться, он дополнил их своими переживаниями. Поэтому оно изначально выглядело по-другому. Поттер был отстраненно-задумчив. А ещё у него на лице было буквально написано, что он усердно сортирует вопросы в порядке важности. Этот процесс решили прервать на корню. — Ты же правда понимаешь, что Северус в не военное время был бы совсем другим. Когда нет необходимости бороться за каждый прожитый день. Он всегда был бы более принципиальным, более требовательным к жизненным порядкам. И его интересы в работе ограничивались бы далеко не сплошной варкой зелий для больничного крыла, Темного Лорда и Дамблдора, а разъездами по конгрессам, исследованиям и многим другим. Можно долго перечислять, но в любом случае ты узнал только треть от целого, а может и меньше. Малфой сказал это очень серьезно. Гарри поймал его взгляд. — Возможно. Вероятно ты прав. Но за то, чтобы прожить с ним хотя бы ещё один день, я отдам все, что у меня есть. Люциус прикрыл глаза и, выяснил для себя, что его слова в очередной раз не дошли до мальчишки. Резко хватая с кофейного стола газету, демонстративно развернул её, давая понять, что безвозвратно погружен в увлекательное чтиво. Поттера кольнула зависть, но не ревность. У них было столько времени и для того, чтобы насладиться друг другом, и для того, чтобы разойтись. У Гарри был лишь несчастный месяц и пока ещё надежда. Пока ещё.

***

Сегодняшний вечер обещала быть спокойным. Поттер был способен потратить его на относительно непринужденный разговор, ведь когда он сможет увидеться с подругой в следующий раз, было не понятно. Необходимо всего лишь обсудить все, что не терпело отлагательств. Это было важно для неё. Два флакона выпитого им умиротворяющего, остатки которого все ещё хранились в его доме, должны были способствовать моральной стабильности. Хотя последние месяцы даже двойная доза слабо помогает. Хорошо, что Северус столь предусмотрителен и сейчас идеи хуже, чем к чертям выбросить хоть одно из зелий, мальчишка придумать не смог бы. Они сидели в кафе уже сорок минут, и Гарри в основном слушал о том, чем живет сейчас Гермиона. Девушка уважала желание Поттера быть немногословным. Просто спустя год стало ясно, что если Гарри захочет чем-то поделиться, он это сделает. Не всегда попытки разговорит его кончались истерикой, просто он все больше увеличивал дистанцию, и сложно было в сущности рассудить, какая запятая в интонации заставит его сделать ещё шаг назад. — Драко рассказал мне, что он остался под впечатлением от трусости самого великого волшебника последних нескольких столетий, об этом он узнал от Лорда Малфоя: на одном из заседаний Дамблдор судорожно придумывал оправдания, но опровергнуть очевидное не получилось даже фразой « во имя магического мира». Если честно, то после всего я была уверена, что у директора хватит чести взять на себя ответственность. — Сейчас он тянет резину. Знаешь, я подумал о том, что идея дробиться смертного приговора с каждым последующим заседанием кажется всё более логичной. — Гарри, я думаю все же стоит остановиться. — Гермиона, прошу, позволь не объяснять тебе, почему это не возможно. Конечно не сейчас. Ещё слишком рано, и смерть будет для него исключительным подарком. Но прозвучало это крайне грубо, поэтому Гарри сразу постарался перевести тему. — Ты сказала Драко Малфой сообщил тебе об этом, вы?… Он сделал паузу, переводя взгляд на Гермиону, который до этого был направлен в чашку с кофе, ожидая реакции подруги. — О, нет! Что ты, хотя с Роном мы разошлись, с Малфоем просто немного общаемся по учебным вопросам. Он хороший собеседник. Драко способен делиться углубленной информацией, особенно в том, что касается зелеварения. Вот, договорились недавно о встрече. Он обещал научить меня варить настойку из полыни, но вместо полыни там чабрец. Это модификация изначального рецепта. Не мудрено, что он чувствует себя в этой стезе так свободно, если бы мой крёстный был самим… Она осеклась, слегка растерянно перевела взгляд на Гарри, который прекрасно понял, почему она замолчала. — Да, потому что его крёстный сам Северус Снейп. Гермиона хотела что-то сказать, сделав вдох, но передумала, вновь отводя взгляд в сторону. Не прошло и двух минут, как Гарри продолжил. — Вообще-то я хотел поговорить с тобой. Мне важно чтобы ты знала. Гарри правда хотел рассказать о своих планах подробно, но сейчас появилось сомнение. У неё все хорошо. Она уверенно движется вперед и должна смело добиваться всего, чего сама захочет. Она имеет на это полное право. А Гарри должен помнить, что она хорошая подруга и никогда не откажет в помощи. — Я хочу отправиться куда-нибудь подальше. На мир посмотреть. Может проветриться, сменить обстановку. Девушка удивленно посмотрела на него, не торопясь что-то отвечать. Поборов замешательство, стараясь придать себе более воодушевленный вид, спросила: — Серьезно? Это же хорошо, куда отправишься? — Пока что не решил , но думаю в Норвегию. — В Норвегию? Там должно быть очень красиво в это время. Может, попутешествуем вместе? — Гермиона, у тебя же учеба, Драко с зельями, я не хочу тебя выдергивать из установившегося ритма жизни. — Во-первых восьмой послевоенный курс существует, лично для меня, как возможность немного перевести дух, а «Драко с зельями» спокойно сможет подождать. — Ты ли это, подруга? Расслабляться вместо подготовки к экзаменам? Она фыркнула, легко ударив его по затылку, а Гарри отклонился в сторону, улыбаясь ей. — Нет, я серьезно. Без понятия, насколько я отправлюсь. Может на неделю, а может и на месяц. Выражение ее лица вновь стало серьезным. — Гермиона, в путешествии я хочу побыть один. — И ты хочешь, чтобы… Грейнджер была очень обеспокоена. Причин, по которым Поттер мог недоговаривать, было слишком много. Она очень боялась его потерять и способа лучше, чем быть рядом, просто не представляла. — Может быть, ты все таки передумаешь. Или хотя бы поделишься подробностями? — Все будет хорошо. Тебе правда незачем волноваться. Я просто хочу попробовать отвлечься от, всего. Напряжение после сказанных Гарри слов никуда не делось. Но появилось какое-то отчаянное суждение: он так редко не находился в состоянии апатии. Мысль, что подобная поездка в любом случае может помочь ему увидеть всё под другим ракурсом, хотя бы осознать, что ничего не лежит в одной плоскости, являлась поводом воздержаться от уточняющих вопросов. Возможно стоит узнать подробности, но точно не от сидящего перед ней Поттера. — Хорошо Гарри. Пусть будет так, как ты решишь. Только, пожалуйста, оповещай меня обо всём: когда аппарируешь, где разместишься, отправляй мне потронус. Он протянул ей руку. Она вложила свою ладонь в его, и Поттер заботливо погладил тыльную сторону большим пальцем. — Ты обо всём будешь в курсе, обещаю. У меня есть к тебе просьба. Ему казалось неадекватным рассказывать об этом лично, но не письмо же было оставлять. Поэтому решил сказать прямо, хотя до сих пор был уверен, что к подобной просьбе отнестись нормально просто не возможно. Гарри рассказал ей о ребенке Каркарова, о том, откуда ему об этом известно и что он уже успел посетить их дом. — Я надеюсь, что получиться найти родственников матери, но для этого нужно знать куда обращаться. Все это время Гермиона не перебивала его. И когда Поттер закончил, только тяжело выдохнула. — Извини, наверное это слишком. Если бы я знал с чего начать, то не стал бы тебя этим беспокоить. Пойму, если ты откажешься. Хоть Гермиона и выглядела удивленной, ответила очень спокойно. — Знаешь, это, конечно, крайне неожиданно. В целом вся эта история с Каркаровым, но ничего криминального в этом нет. После войны многие будут нести ответственность за свой выбор, и в их число точно не должны входить младенцы. Тебе не безразлична судьба малышки, это здорово. Я постараюсь узнать, насколько реально будет найти родных Элизы, и надеюсь, что когда ты вернешься, мы продолжим заниматься этим вопросом вместе. — Безусловно, спасибо тебе. Я совершенно точно не заслуживаю дружбу с таким человеком как ты. За эти слова он вновь отхватил подзатыльник только теперь хорошо ощутимый. И возмущенно сказал: — Ну перестань! Мне же больно. — Может в следующий раз ты задумаешься и не станешь говорить глупости. Пока что мне нет за что говорить спасибо. Поттер дождался, пока Грейнджер допьет свой напиток, и они оба стали собираться. На улице уже давно стемнело, но погода соответствовала сезону и позволяла комфортно чувствовать себя в легкой рубашке и шортах. Кафе, в котором они сидели, находится в магловском районе Лондона. Прямо через дорогу от них расположен парк, где были видны гуляющее по хорошо освещенным дорожкам прохожие. Вокруг в целом было много людей для столь позднего часа, но в такой теплый вечер было грешно не поддаться подобному искушению и не пройтись, возможно, в хорошей компании. Как только Поттер оказался на улице ему сразу захотелось аппарировать домой. Он не чувствовал общей атмосферы легкости, он чувствовал от этого раздражение. Кроме раздражения от окружающих его прохожих душили собственные мысли. О том, что он не был полностью честен с подругой, о том, что в действительности, если бы не Северус, то ребенок был ему глубоко безразличен. О том, раздражение от упоминания о нём никуда не исчезло. Чертовски хотелось попасть домой. Сначала попытаться смыть с себя весь осадок от подобных ощущений, а после осесть в гостиной с бутылкой коньяка. Из нарастающего угнетения его вырвала рука, легшая на плечо. — Ты не против , Гарри? Он вопросительно взглянул на неё. — Извини, о чем ты? Её такой воодушевленный до этого вид в эту минуту сменился более безразличным. — Я зайду в лавку с часами, она через дорогу от нас. Ты можешь подождать меня на улице. — Да, как хочешь. Дойдя до лавки, Гарри обратился к Гермионе, которая ещё не успела открыть дверь: — Зачем тебе понадобился магазин с часами? — Я минут десять рассказывала историю о том, как Живоглот испортил мои любимые настенные часы, оборвав им стрелки. — Ах да, точно. Прислоняясь спиной к стене он глубоко вдохнул. Сколько осталось времени до того, как умиротворяющее перестанет действовать вовсе? Лучше бы Гермиона поторопилась. Пытаясь перевести свое внимание на что угодно, кроме собственных мыслей, он постарался сосредоточиться на окружении. Повернувшись, он окинул взглядом витрину с часами на проезжую часть, на прохожих. Свет от фонаря, стоявшего метрах в двух, заставлял тени идущих мимо сильно вытягиваться и вновь собираться при отдалении. На этом действе он задержал взгляд. Как и множество прохожих до этого, на тротуар вышел достаточно полный мужчина. На плече его весела сумка и он открыв её, старательно пытаясь что-то найти. Желая получить доступ к большему количеству света, продолжил все ближе подходить к фонарному столбу. Его тень ползла выше по Гарри, все так же стоящему, опираясь спиной о стену. От этого Поттеру стало не спокойно. Он попытался отойти в сторону, но почему-то не смог сделать и шага. Мужчина, отрываясь от поисков, поднял взгляд, обратив его на Гарри. — Молодой человек, не могли бы вы мне помочь? В этот момент на лбу у мальчишки выступила капля пота. Он готов был поклясться: секунду назад там стоял совершенно незнакомый ему человек. Сейчас обратившийся к нему прохожий представлял весьма узнаваемый образ Вернона. На его лице появилась противнейшая ухмылка. Он медленно стал подходить к мальчишке. Мозг судорожно пытался найти объяснение происходящему. Ко всему прочему добавился озноб и головная боль. Казалось, что кислорода стало критически не хватать, и он жадно делал вдохи ртом. Дурслю хватило ступить три шага, и его тень полностью накрыла собой Поттера. — Гарри, что тебе стоит, помоги дяде. Остановившись в шагах пяти от Поттера, он протянул вперед руку, жестом подзывая его подойти ближе, как собаку. Гарри рывком достал палочку, направляя её прямо в грудь мужчине. Вернон на это разразился гоготом. Маленькие мышиные глазки закатились из-за поднявшихся щек, слюна противно брезжет из раскрытой пасти. Его грудь и живот затряслись и Поттеру показалась, что пуговица пиджака готова вот-вот оторваться, настолько плотно была натянута ткань. — Не подходи ко мне! Не смей! Не подходи! Такого желание убить он не испытывал никогда. На конце палочки стал теплиться зеленый свет. Никогда так не хотелось произнести убивающее, но сил хватала только на то, чтобы продолжать жадно глотать ртом воздух. Пот градом катился по затылку вниз, но рука твердо держала палочку, не смещая её ни на градус. — Ты знаешь, мой мальчик, зачем ты существуешь, правда ведь? Ты знаешь, что это правильно… * «Его пальцы везде. Отвратительно-грубые, до боли сжимающие исхудавшие запястья, поворачивающие и буквально впечатывающие в стену. Гарри не мог остановить истерику, которая неизменно сопровождала каждый раз, когда это происходило… Больно. Больно до белых пятен перед глазами, а издевательское «Привыкнешь, мальчик мой… привыкнешь» прозвучало над ухом так шипяще, что он вздрогнул, лишь на миг отвлекшись от боли… Он пытался увернуться, отползти, но чем сильнее старался избавиться от боли, тем резче и с головой она его накрывала, не оставляя никакой возможности, кроме как скулить сквозь зубы…» * От хаотично всплывавших в голове воспоминаний его окончательно накрыло. Вся та боль, унижение физически стали вновь ощутимы. Ровно как и в те дни. Вернон стал смеяться еще громче и, зачем-то расставив руки в стороны, стремительно преодолел то короткое расстояние, что их разделяло. — Не подходи… ко мне… Голова жутко стала кружиться. Сохранять равновесие, даже опираясь спиной о стену, больше не представлялось возможным. Он стал оседать, медленно сползая вниз. Палочка выскользнула из ослабевшей хватки и звонко упала на асфальт. Через минуту он услышал голос подруги где-то над ним. Когда рассудок стал возвращаться, он понял, что фактически лежит на тротуаре. Его придерживал тот самый мужчина, который копался в сумке и совершенно точно не был Верноном. Подруга стояла рядом и что-то очень обеспокоено ему объясняла. Как только у Поттер хватило сил, он, воспользовавшись рукой незнакомца, как опорой, поднялся на ноги, оперся плечом о стену. Она ещё что-то сказала мужчине, после чего тот, не задерживаясь больше ни секунды, ушел. Ее рука придержала его за плечо — Что произошло? Может хочешь присесть? Он посмотрел на неё мутным взглядом ища силы ответить на вопрос. — Не нужно, мне просто стало плохо. Ничего страшного. — Да, Гарри? Ты уверен? Потому что я так точно не считаю. Мне только что рассказали, что на просьбу подсказать время, ты закричал, а потом зачем-то наставил на него палочку. Хотя он просто пытался понять, не нужна ли тебе помощь. — Гермиона… Все правда нормально. Пожалуйста, давай мы просто быстрее аппарируем отсюда. Я хочу в душ. — А ты уверен, что не стоит прямо сейчас аппарировать в больницу? Этот взгляд говорил в очередной раз лишь о волнении и желании ему помочь. Гарри ничего не мог для неё сделать в этой ситуации. Сейчас он в очередной раз постарается пережить с новой силой накатившую волну, сбившую с ног, приводя себя внешне в порядок. — Гермиона, не нужно. Ты же слышишь, что я говорю. Пошли. Идти до места аппарации оставалось совсем немного, и, унимая приступ тошноты, как мог, он постарался убедить подругу, что сейчас нужды возвращаться к теме больницы и лечения нет. Путем бессмысленных разговоров ни о чем, хотя на самом деле очень хотелось просто молчать.

***

Так уж сложилось, что им пришлось общаться, обсуждая проблему, которая волновала обоих: — Здравствуйте лорд Малфой. — Твой визит не обязывает столь формальному обращению ко мне. Просто Люциус. После того, как они вошли в гостиную и сели возле кофейного столика, Гермиона очень сдержанно и внятно стала рассказывать: — Люциус, я хочу высказать опасения по поводу ухудшения состояния Гарри. Вы всё же не чужой ему человек. Я в курсе, что он приходит к вам почти каждый день. Но в последнее время… он очень не хорошо выглядит, как будто совсем перестал есть и при этом слишком много пьет спиртного. Про учебу слышать ничего не желает, но так было и раньше. На днях я узнала, что он курит. Да Мерлин с ними, с сигаретами. Но это сигареты профессора Снейпа, Люциус. Снейпа, к которому Гарри запрещает обращаться в прошедшем времени. Она замолчала. И пусть старалась выглядеть сдержанной и непоколебимой, в уголках глаз стали собираться слезы. — Тебе нужно было прийти ко мне раньше. Это сложно: нести всё одной. Они оба сделали небольшую паузу, после чего Малфой продолжил: — Не трудно было предположить, с какой конкретно темой ты ко мне обратишься. Что ж, я предлагал ему помощь. И уединенную палату в больнице, и даже готов был обеспечить ему частного доктора на дому. Он отказался. Отказался даже провести элементарную диагностику. С каждым последующим даже намёком на подобное предложение он лишь больше щетиниться. Начинает вести себя как идиот, у которого «всё в порядке», но на самом деле я думаю, что состояние его едва ли дотягивает до стабильного. — Как вы считаете, он поступает так от безысходности? — Я думаю, он поступает так из-за страха, что мы попытаемся отгородить его от попыток маниакально преследовать свое единственную цель. Они оба замолчали, как раз в это время домовик принёс печенье и кофе для Гермионы. — Буквально пару дней назад он поставил меня в известность, что хочет отправиться куда-нибудь подальше, сменить обстановку, попробовать забыть прошлое. — Ясно. Он тебе больше ничего не сказал? — Только то, что вероятнее всего отправится в Норвегию. И настоял на том, что хочет путешествовать один. Люциус, вы же прекрасно понимаете, что я знаю, это далеко не единственная причина. Но он часто стал срываться, и я бы не смогла добиться ответа. В основном из-за этого я решила прийти к вам, поскольку была уверена, что вы знаете больше, ведь так? Он посмотрел на неё с какой-то долей сожаления. — Он был вынужден поделился со мной своими планами на ближайшее время. Малфой остановился, предоставляя Гермионе возможность продолжить: — Я боюсь не за себя. Я боюсь, что когда случится очередной срыв, он может причинить вред себе. В последнее время я совсем не знаю, какую реакцию могут вызывать у него мои неправильно сказанные слова. И какие слова будут правильными, я тоже не знаю. Прошу, расскажите мне обо всём. Люциус однозначно не видел причины не рассказать все, что знал Гермионе: — Он хочет отправиться в Норвегию, — Люциус тяжело выдохнул, — в западной части расположен прибрежный парк, он рвется туда ради встречи с местными ведьмами. Гермиона отвела взгляд и медленно замотала головой. — Он нашел ритуал, про который в самом трактате узнать можно крайне мало. — Почему этот ритуал его так заинтересовал? — Ходят слухи, что норвежские ведьмы владеют ритуалом, возвращающем умерших к жизни, но это не более чем слухи. Поскольку ведьмы эти фактически живут в изоляции ото всех, то и доступной информации очень мало. Малфой действительно рассказал практически обо всём: про бумажку с финской печатью и о колдографии с цветами. Обходя всякое упоминания Каркарова и его ребёнка, поскольку в ходе обсуждения не стал выяснять, была ли Гермиона посвящена в это или нет. Пожалуй, у Поттера было право решать самому с кем делиться подобной информацией. Конечно, в связи с этим рассказ зиял логическими дырами, но девушка, вероятно, делала вид, что их не было, будучи благодарной уже за то, что ей объясняют суть происходящего. — И, конечно, Вы ему это организуете. — В любом случае я убеждён, сейчас уже наверняка. Способа вернуть Северуса нет. Можно посмотреть на это как на возможность действительно сменить обстановку. Может быть, он сможет отвлечься, подышит свежим норвежским воздухом. — Исходя из этого, лучшим решением, по вашему, будет не вмешиваться и надеяться на его оставшееся благоразумие? — Сейчас я не вижу другого варианта, Гермиона. Снейп мне рассказывал, каких усилий стоило вдохнуть в Поттера жизнь. Вероятно, сложнее всего было добиться инициативы с его стороны. Насильственные методы не помогут, а сделать хуже могут запросто. Гермиона опустила голову, опираясь лбом о ладонь, тяжело выдохнула. — Ладно. Но вы же будете с ним в Норвегии? — Да, я попытаюсь его вразумить, если в том будет необходимость. Она подняла голову и попыталась вернуть себе позитивный настрой, улыбнулась и сказала: — Ну хорошо. Было ясно, как день, что она безумно переживает за Гарри и, скорее всего, боится наихудшего исхода, который не трудно было себе представить. Люциус решил перевести тему и указал на её волосы: — У тебя в волосах цветы чабреца? Грейнджер машинально дотронулась до волос возле висков, поскольку совершенно не ожидала подобного вопроса. — А да, мне… я иногда люблю разнообразить прическу. — Мой сын сегодня поднялся в пять утра, вышел из мэнора и вернулся с букетом. Чабреца. Очень занимательное совпадение, учитывая, что ещё неделю назад он поведал мне о своих планах варить из неё настойку в школьной лаборатории. Возможно, даже упоминал, что заручился сварить её вместе с кем-то из однокурсников. В её глазах отразилась легкое изумление. Стало понятно, что высказанное предположение, безусловно, имело к ней отношение. — Мистер Малфой, то есть, Люциус… — Но сейчас это лишь притянутые за уши факты. Я уверен, что когда вам будет что рассказывать, вы обязательно со мной этим поделитесь. Так что ж, опустим, мы слегка ушли от темы разговора.

***

Завтра они уже будут в Норвегии, и перед этим Гарри всё же поддался порыву пройтись по лесу. Тому самому, рядом с которым растут заросли полыни, которому невольно стали принадлежать часть воспоминаний о нём. Солнце уже было послеполуденным, та самая поляна рядом с лесом пышно разрослась. Свет падал мягко, будучи уже не таким ярким и залегая тенью в тех местах, куда не попадал, создавая замысловатые узоры. Дальше вдоль просеки росли колокольчики, рассыпаясь широким ковром. Чем глубже он заходил в лес, тем чаще в просветах между деревьями стали появляться высокие цветы - белые зонтики. Он замер: окинув взглядом рябину, росшую вдоль тропы, Гарри свернул с неё и подошел к стройному невысокому деревцу. Коснулся подушечками пальцев ствола, нежно прошёлся вниз: с него Северус срезал кору. Оно было не единственным, к которому Снейп прикасался, но первым бросилось в глаза. Он вспомнил как в прошлом задержал взгляд на движениях его рук, Мерлин, как Гарри нравились его руки. Пусть хотя бы так он мог доказать себе, что все это происходило с ним, а не было наваждением. Его длинные пальцы, мягкие и теплые ладони. Он любит его всего, до сих пор он продолжал являться его настоящим. Выходя из леса, он решил сесть возле дерева, прислонившись спиной к стволу. Сами собой всплывали воспоминания: * «— Пришёл проверить, жив ли будущий убийца Волдеморта? Ты выиграл. Я думал, пройдёт… ты говорил, всё пройдёт, но… но ничего не проходит…Я не могу без тебя, мне нет смысла без тебя никакого, ты не понимаешь… Я вспоминал, как ты меня успокаивал после каждого убийства… И если для того, чтобы ты ещё раз ко мне прикоснулся, надо убить половину магической Британии, я это сделаю! Потому что я… я не могу… На последних словах Гарри пронаблюдал за тем, как Снейп опускается на землю прямо рядом с ним, а потом ощутил, как его мягко обнимают. Северус прижимал его к своей груди, поглаживая по спине так нежно.» * Гарри запрокинул голову, открыл глаза и стал смотреть в чистое небо. Это место было консервацией воспоминаний о человеке, с которым он больше всего хотел бы оказаться рядом. Вокруг всё движется, до сих пор не утихают голоса птиц, хотя уже заходит солнце. Стали слышно стрекотание кузнечиков. Поттер заметил всё это только сейчас, потому что заставил обратить себя внимание. Как и на то, что задержал дыхание. Ему понадобилось слишком много времени, чтобы вспомнить как дышать. Когда он всё же вдохнул, давясь воздухом, в моменте, ему стало себя жалко…Нет, он был жалок. Его близкие люди стремительно двигались в светлое будущее, а он настойчиво не мог вписаться в эту реальность, продолжая существовать в том единственном месяце, из-за чего всё больше походил на каменное изваяние. Граница между воспоминаниями о прошлом и настоящим уже давно стерлась, если когда-то вообще существовала. Перед тем как вернуться в дом, он не мог не подойти к полыни: касаясь мягких листьев, срывая несколько, растирая в руках, вдохнул такой родной и жалящий запах. Тонкие сизо-серебристые стебли и листы, блеклые желтые соцветия - сейчас сезон цветения. Надломив веточку, он вложил её в карман рубашки.

***

В день, запланированный для отправления, Гарри появился в мэноре не позже назначенного времени. В руках у него была небольшая спортивная сумка, сбору которой он уделил от силы полчаса. Ничего, кроме какой-то сменной одежды, книги и зубной щетки. У Малфоя, в свою очередь, был черный кожаный портфель. Хотя Поттер и не пытался запихнуть в свою сумку больше, чем она могла бы вместить, но, смотря на то, с чем собирался отправиться Люциус, в голове невольно возникало предложение: почему бы ему не оставить этот бесполезный в путешествии предмет дома, ведь в него едва ли поместятся трусы с носками. И тогда тот язвительно подметил: — Гарри, хочу напомнить тебе, что мы оба волшебники и чары расширения никто не отменял. После Люциус объяснил: для того чтобы аппарировать они воспользуются порт-ключом. А для того, чтобы им воспользоваться, необходимо пересечь границу аппарации. — Здесь от мэнора идти десять минут, давай выходить. Забавно, что Поттер ни разу за это время не воспользовался дверью и никогда не интересовался тем, что происходит вокруг огромного особняка. Хотя и сейчас ему было откровенно всё равно. Когда они прошли по гравийной дорожке, выходя за пределы поместья, вокруг расстилались широкие поля. Неравномерно были расположены лесные островки. Разнообразие флоры было богатое. Ровная дорожка, на которую они вышли, ничем не уложенная, пролегала прямо через поле. Они шли уже минут пять, тропа была слегка заросшая, а потому с неё совсем не поднималась пыль, не раздражая собой глаза и нос. Ещё раз окинув взглядом местность и мэнор, оставшийся позади, Гарри спросил: — Люциус, а почему ты не держишь лошадей? — Зачем мне лошади? — Ну, не знаю. Ты же аристократ и тут такие поля — вспоминаются картинки из десятков фильмов. — Мой отец держал их. Но я чистокровный, волшебник. А особой традиции, как у маглов, аристократам держать лошадей, у нас нет. — Если у твоего отца были лошади, это значит, что ты умеешь ездить верхом? Он повернул голову, посмотрев на идущего позади компаньона, удивлённо приподнял бровь. — А ты задумываешься о приобретении? — Нет. Малфой фыркнул на это заявление, решил все таки ответить на заданный ранее вопрос: — Я умею ездить верхом. Никогда не любил этих животных. Они очень большие, за ними много хлопот и существует как минимум сотня способов добраться до места назначения комфортнее. Дальше они шли в полном молчании. Когда Люциус сошел с тропы и Гарри последовал за ним, метров через двадцать они остановились. Прямо перед ними в траве совершенно преспокойно лежал медный затёртый чайник. — Это, — Люциус указал на него рукой, — наш порт-ключ. Для активации необходимо просто до него дотронуться. — Когда? — Сейчас. Аппарация длилась непривычно долго и выплюнула их на такое же поле. Правда, земля была значительно твёрже. Хотя, судя по всему, выплюнуло тут только Гарри. Малфой же невозмутимо и уверенно стоял на ногах, поправляя подол мантии, придерживая трость. В то время как Поттер продолжал лежать на траве, не силясь встать из-за подступившей тошноты. Подойдя к нему, Люциус подал руку. — Вставай Гарри, мы в Норвегии и южнее уже не будет. Поттеру его юмор не понравился, и он одарил его недовольным взглядом. Но за руку взялся, вставая на ноги. Когда тошнота отступила, Гарри осмотрелся, оценивая место, в котором они оказались. Вокруг была сплошная пустошь. — И куда нам дальше? Видимо, Малфоя вид скал и моря впечатлил куда больше, чем Гарри, поскольку он уже прошёл вперёд, с интересом осматривая окрестности. — А дальше Гарри, нам нужно дойти до деревни, где мы с тобой сможем разместиться. Я организовал нам жильё. Норвегия впечатляла своими видами: несмотря на горный рельеф, который, безусловно, преобладал, растительности было очень много - как полей на равнинах, так и лесов, растущих выше на склонах, часто рассеченных долинами крупных рек. В это время года здесь очень тепло, и день длится долго. Деревня располагалась на подъёме в гору. Дома были жутко похожими, все в скандинавском стиле: деревянные, характерного красно-коричневого цвета. Единственное, разными были их размер и форма. Как оказалось, дом, в котором они будут жить, находился на другом конце деревни, поэтому пришлось практически всё время подниматься в гору. И за это время подъема Гарри успел возненавидеть всех тех, кто посчитал подобное расположение поселения хорошей идеей. Внутри дома было достаточно места, но, как показалось Поттеру, по меркам лорда Малфоя простовато. Вечером, сидя у камина, выпивая ром, Гарри подумал о том, что сейчас самое подходящее время отправить патронус подруге. Вскоре к нему пришел Люциус садясь напротив в кресло. — Я так вижу досуг на вечер ты уже себе обеспечил. Поттер ответил не отрывая взгляда от камина: — Там ещё была норвежская водка, но из двух ром мне понравился больше. Люциус кивнул. После встал, подходя к бару, беря ещё один стакан. Вернулся в кресло, тоже наливая себе ром. — Дом принадлежит одному моему знакомому. Не знаю, в курсе ли ты, но в этой деревне живет достаточно много маглов в сравнении с магами. Гарри безучастно ответил, скорее, чтобы создать видимость разговора: — И как у них получается уживаться в таком тесном пространстве? — Здесь живут маги, которым хочется уединения, поэтому вполне себе сносно. — Мгм. — Ещё это означает, что он обслуживается эльфом. Если хочешь он приготовит приличный ужин. — Нет, есть я не буду. Наступил момент, когда необходима была минута молчания, весьма условная минута, которая спокойно могла обратиться в час, в любом случае оба прекрасно поняли это состояние. Люциусу нужно было перевести дух после сегодняшнего дня, дать себе возможность расслабиться. Для Гарри это был шанс наслаждаться прострацией. Вероятно, из-за смены обстановки мыслей сейчас не было никаких, и прекрасным было то, что ром тому благоволил. — Завтра мы встанем рано, не знаю какие непредвиденные обстоятельства могут возникнуть, с ведьмами не угадаешь. На втором этаже дома находилось две спальные комнаты. Гарри не планировал засыпать, не желая, чтобы Люциус стал свидетелем его кошмаров и их последствий. Поэтому большую часть ночи он провел за чтением. Как и планировалось, они вышли из дома фактически на рассвете. В небе весели тучи, но ветер гнал их со стороны моря, не позволяя задерживаться, тем самым не мешая солнцу согревать землю. Поттеру не хотелось устраивать прогулок на природе, и он уточнил у Малфоя, можно ли аппарировать сразу на нужное место, на что Люциус ответил отрицательно. Потому что здешние маги, видите ли, крайне тонкой душевной организации, и им может что-то не понравится. И раз уж он выбрался в такую даль, то просто обязан подышать свежим норвежским воздухом. Чёрт бы знал, сколько они уже идут, но солнце медленно ползло всё выше, а тропа, по которой они шли, казалась все менее исхоженной. По мере того, как они поднимались в гору, сосен вокруг становилось больше, пока они окончательно не вышли в лес. — И где мы сейчас? — В лесу. — Люциус, серьезно. — Серьезно, нам нужно через лес выйти на равнины и тогда можешь считать, что мы пришли. Казалось, что эта дорога не закончится никогда. Слабость от такой длительной прогулки, когда ты всё время идешь вверх либо спускаешься вниз, с большим трудом подавлялась. Невероятно, как в его состоянии Гарри продолжал делать вид, что ему в целом на всё хватает сил. — Знаешь, я ведь заучил маршрут и он точно в два раза короче, чем тот по которому ты нас ведёшь. — А ты куда-то торопишься? О, безусловно, никуда. Гарри не мог предположить, на сколько ещё ночей без хотя бы порнографической версии сна его хватит и когда в следующий раз ему станет нестерпимо плохо, а с собой есть только пара флаконов с умиротворяющим. Естественно, было желание разобраться со всем побыстрее, в противном случае ни один из процессов он не будет способен контролировать. В слух же Поттер промолчал. Лес заканчивался не крутым спуском, переходя в цветущую равнину, где впереди было слабо слышно море. Люциус резко остановил идущего рядом Поттера, схватив его за руку. — Что ты делаешь? Гарри остановился, но руку резко отдернул, не ожидая прикосновения. Люциус направил вперёд палочку, совершая выверенные движения, после чего из неё вырвался красный луч, пролетел и прямо там, где начиналось поле, врезался в невидимую стену, волнообразно расплываясь по ней, обозначая границы. — Если ты считаешь, что речь идёт о запрете посещения всяких заповедников только со стороны маглов, то сильно заблуждаешься. Ко многим участкам земли и в том числе к растениям, могут быть применены сигнальные и защитные чары. Волшебники заинтересованы в сохранении вымирающих видов. — Ага, классно. И что делать дальше? Люциус произнес какое-то длинное заклинание, затем беспрепятственно проходя вперед. — Если бы меня с тобой не было, то через отдел магического транспорта пришлось бы взять артефакт, что позволяет пройти барьер и для этого необходимо разрешение. Заклинание, которое позволяет его снимать, известно определённым лицам в министерстве. И к твоему счастью, я один из них. Поле, на котором они оказались, было небольшим пяточком, окружённым тем самым лесом, из которого они вышли. Тут им открылся вид неба: теперь, кроме мелких тучек, стали появляться большие и серые. Они ползли гораздо медленнее, но солнце до сих пор выглядывало из-за них. Море толком не было видно за высоким холмом, стоящим впереди, но очень хорошо слышно какое оно неспокойное. — Мы прибыли, это тот самый геопарке на фьордском побережье. И когда Гарри хотел ответить, перебив его наигранно-восторженный тон, сказав что-то про основную цель прибытия сюда, он зацепился взглядом за хижину, стоявшую слева от них, чуть дальше на подъёме. Где всё также продолжал расти лес, но редел в месте скалистого раскола. — Я думаю, нам туда. Поттер указал рукой на домик, параллельно направляясь в ту сторону. Малфой молча последовал за ним. Стоя у двери, на вид шаткого старения из дерева, с обросшей мхом и травой крышей, Поттер решился подойти к двери и постучать в неё. Через время за ней послышались шаги, а после она открылась, показывая пришедшим хозяйку. Ведьма (не возникало сомнений, что это именно она) была крупной женщиной в льняном сарафане с навешенными лоскутами тканей на поясе, с густыми каштановыми волосами, собранными в косу. — Я никого не принимаю. Сухо сказала она, собираясь вновь зайти в дом. — Тогда я поселюсь у вас под дверью. И поверьте, я знаю заклинания, которые помогут мне делать это с комфортом продолжительное время. Дверь, что не успела плотно захлопнуться, отворилась вновь. Ведьма сама вышла к Гарри полностью при этом игнорируя Малфоя, обводя его с ног до головы недовольным взглядом, пристально всмотрелась в глаза и сказала: — Зайдите. Внутри оказалось неожиданно много места, несоизмеримо с тем, какой лачуга выглядела снаружи. И уж точно не похоже было, что она вот-вот повалится. Огромная комната, в которую они попали сразу, чем-то напоминала лабораторию, но котлов не было видно, только куча колбочек и подвешенные пучки трав. Ещё была огромная многоярусная полка, полностью заставленная книгами. Единственными источником света было два круглых окна, одно из которых находилось прямо напротив двери, а второе сверху, в кровле дома. Ведьма тем временем стала доставать книги с полок, складывая их на массивный стол, при необходимости призывая те, что лежали вне доступа досягаемости. Поттер встретился взглядом с Люциусом, но тот махнул головой в сторону ведьмы, предлагая проявить инициативу. Гарри прошел дальше в комнату, подходя ближе к женщине. — Скажите, Вы могли бы…Вы можете выслушать? Гарри пытался поймать её взгляд. Хотелось убедиться, что он не общается с пустотой. Она же теперь перебирала выложенные на стол большой стопкой книги. Но когда Гарри остановился, так и не продолжив своё к ней обращение, всё таки оторвалась от своего занятия. — Не стойте там, пройдите и присядьте. Ведьма призвала два стула, что неприятно громко переместились из угла, становясь рядом с ней. Сейчас никто не решался начать разговор первым. — Ну давайте, объясните мне молодой человек, что вам от меня нужно? И Гарри объяснил ей. Удивительно спокойно и внятно. Рассказал про то, что нашел ритуал и ищет способ вернуть человека к жизни. — Я надеюсь, вы сможете помочь? Вы можете просить за это любые деньги. Та вновь замерла, даже перестала читать фолиант и посмотрела на Малфоя, что к слову, выглядит сейчас очень мрачно. Через минуту вернулась к чтению, параллельно рассказывая. — Раньше девушки с помощью ритуала воссоединялись со своими погибшими из-за войны или болезни возлюбленными. Бывало, и мужчины занимались подобным, но женщин, конечно же, было больше. Сгоравшая от пылких чувств, она готова была пойти на все и постепенно теряла контроль над разумом. Таких десятками находили: утопленницы, висельники. Ух как они только не извращались! И всё из-за единственного, что б его. Для этого тремя ведьмами, что жили у берегов Норвегии, был придуман ритуал клятвенный на крови, дабы сгладить жизнь несчастным. Теперь она перебирала свитки, переодически перекладывая мешавшееся под рукой перо для письма. — Было время, и я проводила подобные ритуалы. Иногда до меня доходили даже маглы, но, конечно, среди их родни находился хоть один волшебник, потому то они и узнавали обо мне. В одночасье комната погрузилась в полутьму, хотя до вечера было уйма времени. Солнце, света которого хватало, чтобы прилично её освещать, пропало. Небо окончательно затянуло тучами. Когда появилось естественное желание осветить пространство вокруг люмусом, ведьма опередила его, обводя рукой комнату. За секунду помещение осветилось сотнями свечей, на которые Гарри при дневном свете просто не обратил внимания. — И в чем смысл? Хотите сказать, что вы так заботились исключительно об упокоении их душ? Люциус был очень напряжен и почему-то крайне не доволен происходящем, в следствии язвительным. — В том, чтобы не предавать огласке подобные случаи, особенно если девица или парень этот из древнего рода. Вам ли не знать какой эта тема была насущной. — Позвольте, Мисс, как к вам обращаться? — Айна. — Айна, будьте добры объяснить, что гарантирует проведение ритуала? Она делает паузу, отвечая далеко не сразу, беря в руки свиток вдумчиво, сводя брови к переносице, перечитывая то, что там было написано. — Это означает, что ритуал позволяет умершим встретиться за гранью. Но не гарантирует им этой встречи. Ведьма отошла от стола и направилась к входной двери, распахивая её, вынуждая слушателей следовать за собой не переставала говорить. — Ритуал не гарантирует встречу двух душ, он лишь позволяет ответить на приглашение: чаще всего душа не откликается из-за нежелания и давно уже находя себе покой. Другая не откликнулась бы никогда, потому что при жизни тирады о любви были пустым звуком, и даже если душа все же жаждет дождаться свое любовь, навряд ли она дождется. Для этого нужно идти против потока — сильного желания поддаться чувству забытия. Ух как это не просто. В конце концов, можно заплутать, не найти дороги и стать неприкаянной, безликой, никогда не узнав упокоения. Мир после жизни выглядит иначе. Айна дошла до места, где лесной покров прерывался скалистым отступом, смело ступая на него. Сделав пару шагов, остановилась. За камнями был обрыв, и отсюда открывался вид на море: будучи неспокойным, оно шумно билось волнами о камни. Вскинула руку и указала ей на горизонт, туда, где над морем грозно нависали черные тучи. — Ветер гонит бурю, сегодня ночью она уже будет верховодить, вам лучше переждать её здесь. — Так что с ритуалом? Вам нужна вещь погибшего для воскрешения или ещё… Договорить Гарри не успел. — Мальчик, нет такого ритуала или артефакта, что сможет безнаказанно воскресить человека и при котором тебе не нужно быть всю жизнь в бегах или продавать душу. — Я согласен продать душу! — Не несите чепухи молодой человек! Ни одна уважающая себя ведьма или колдун не станет заниматься подобным! Да и будьте добры вспомнить, что вы на своём опыте убедились, к чему именно приведет такой способ. Теперь напряжение ощущалось отчетливо, буквально искрясь в воздухе. Люциус шагнул к ведьме тростью при этом отодвигая Поттера, вынуждая его еще больше отдалиться. Тот лишь податливо отошел, пытаясь понять, что думает по поводу всего услышанного. Накладывая на них с Айной заглушающие чары он всеми силами пытается подавить желание избавиться от этой неожиданно разговорчивой проблемы, столкнув её вниз. — Чем вы, изволите узнать занимаетесь?! Вы желаете добиться того, чтобы этот глупый мальчишка самостоятельно свернул себе шею?! Так ставлю вас в известность - он без сомнений умрет, если это станет предположительной возможностью вновь увидеться с ним! — Я чувствую его боль. Она указала пальцем на Гарри. Тот безучастно проследил взглядом за этим жестом и вновь направил взгляд на море. — Вы хотите спасти его. Но невозможно спасти того, кто не хочет жить. Я видела такое много раз. Мальчика разъедает не просто отчаяние. Дух его сломлен, и он уже знает, что не передумает. Ни один из моих аргументов не заставит его задуматься. Сдается мне, что ничто и никто не является для него весомой причиной продолжать бороться с собой. — Это все что вы можете предложить? Зачем все это нужно?! Только ради дешевого представления? — Порой, посеять в душе зерно слепой веры во все самое лучшее, и есть спасение. Айна развернулась и зашагала в сторону дома. Люциусу жизненно необходимо было сейчас одиночество. Взглянув на Малфоя, у Гарри не возникало сомнений, что разговор сейчас точно не состоится. И видимо сочтя необходимым, Люциус озвучил свои мысли: — Мне нужно пройтись. А Гарри решил вернуться в дом к ведьме. Люциус испытывает желание сдаться. В момент, когда необходима трезвость ума для принятия рационального решения все, что осталось — желание опустить руки. Он ведь уже не сумел сберечь близкого человека, с чего он взял, что, черт… По лесу разнесся оглушающий взрыв. Испуганные птицы сорвались с насиженных мест. Люциус даже не успел отследить, каким именно заклинанием, вздымая крупный пласт земли, вывернул несколько деревьев вверх корнями. Подошел к ближайшей сосне, уперся лбом о предплечье, что прислонил к дереву. Делая глубокие вдохи, он думал о том, что ему совсем не оставили вариантов, только силой тащить отсюда Поттера и запереть его в больнице святого Мунго. Чего он сумеет этим добиться? Его ненависти и полного недоверия в будущем, которое после подобного едва ли будет светлым, если вообще будет. Что способно помочь, кроме как раз и навсегда разжижить ему мозги? Ритуал, который хочет провести ведьма, непредсказуем. Что если мальчишка не сможет проснуться? А если не захочет? Он будет пытаться говорить с ним, но не сейчас: пока ещё моросил слабый дождь, есть возможность вернуть себе самообладание. Айна сообщила, что ей необходимо подготовиться для проведения ритуала, и пропала где-то в доме. Гарри с её разрешения рассматривал и выбирал для чтения книги, дабы убить время. Тут было так много исторических трактатов, и раз уж делать все равно нечего, а выбирать фактически не из чего, то он, не выбирая, взял книгу, стаявшую где-то на средней полке. Иронично, что посвящена она была именно истории Норвегии. Сидеть здесь среди свечей, когда снаружи было ещё приемлемая погода, не хотелось. Лежа на улице, подстелив себе какую-то ткань, он не вдумчиво читал, параллельно слушая как мерно покачиваются из-за ветра сосны, издавая временами скрипящий звук. Нащупывая рукой сосновую иголку, лежащую где-то справа от него, растер её большим пальцем руки об средний и указательный. Иголка была свежей и ярко пахла хвоей. Сказанные ведьмой слова о ритуале, как оказалось, совершенно не требовали каких-то размышлений: становиться одержимым больным ублюдком не хотелось, ведь тогда ему не будет места рядом.Оставался единственный известный вариант, который Поттера вполне устраивал. И если все, что от него требовалось сейчас - ждать, то он подождет. К вечеру погода испортилась окончательно. Люциус зашёл как раз в тот момент, когда обычный дождь стал ливнем. Накидывая на себя осушающие, он увидел Гарри, сидящего рядом с ведьмой. А та сидела за столом и, не отвлекаясь от возни, о чем-то говорила мальчишке. Он встретил Люциуса взглядом, провожая его глазами, в плоть до момента, пока тот не опустился на стул рядом. Увидев, что Айна не поднялась и не стала ничего подготавливать, Малфой понял, что ждут его здесь толко в роли последнего ингредиента. Если вообще ждут. — Как будет проходить ритуал? — Вы должны будете принести в жертву свою кровь, потом я буду зачитывать текст. — Чем он закончиться? — Мистер Поттер уснет. Он закивал сам себе, отворачивая голову в сторону. — Раньше ритуал проводился и волшебник мог попасть лишь в один конец. Я нашла иной вариант ритуала, думаю, что у вас мистер Поттер будет примерно полчаса. Это самое большое время, за которое ваше магическое ядро будет способно поддерживать жизненно важные функции, но формально вы должны будете умереть. После сказанного ведьма замолчала ,как будто вообще забыла о том, что перед ней сидят люди и продолжила методично перечитывать какие-то записи. А Люциус и Гарри не проронили ни слова. Минуты тянулись, казалось, целую вечность, хотя на деле прошло, вероятно, минут пять, и ведьма вновь обратилась к мальчишке: — Молодой человек, вы же меня хорошо услышали? После ритуала я не могу гарантировать, что вы сумеете встретиться с ним, и что всё сложится как задумано. — Да, я понял вас. — Тогда необходимо... Ведьма не успела договорить то, что хотела, Люциус перебил её: — Я категорически против проведения ритуала Гарри. Поттер моргнул несколько раз. — Что, прости?… — Я сказал, что против проведения ритуала.Тебе всего семнадцать, и пока есть те, кто будет жалеть о твоем решении, я не позволю. Но есть другой способ, он не столь радикален: давай просто приглушим твои воспоминания о нём? Нейтральное до сих пор настроение Поттера обратилось в этот момент гневом, его состояние ясно отразилось мелькнувшими огоньками злости в глазах и сведенными к переносице бровями. — Что ты, Мерлин его, несёшь Люциус? — Я не предлагаю тебе совсем забывать о нём, просто слегка подкорректировать, — Люциус… — И быть может со временем ты поймешь, что готов совсем отпустить… — Люциус Малфой! — он с силой стукнул кулаком по столу,— какого черта ты вообще считаешь, что имеешь право обсуждать со мной подобное?! Он прорычал это сквозь зубы, быстро схватил свою палочку и выскочил на улицу, Малфой быстрым шаром последовал за ним. — Экспеллиармус! Он кинул в него заклинание, но Поттер среагировал быстрее, успев увернуться, и уже стоял к оппоненту лицом в полной готовности отражать следующие заклинания. На улице во всю бушевал шторм. Дождь лил стеной, и приходилось перекрикивать ветер: — Гарри, послушай, что ты творишь? Я смогу помочь тебе по-другому, только пожалуйста… — Каким будет твой следующий шаг, а?! Свяжешь меня Инкарцеро и запихнешь в больницу святого Мунго?! Со словами — Великий Герой не оправдал и толики ваших ожиданий! — Гарри, послушай себя, я же просто хочу помочь тебе, ты… Люциусу предстало болючие откровение: Поттер ему не верит, он больше не верит ни единому его слову. — Опусти палочку, Люциус. Помоги мне — оставь в покое. Оставив всякие попытки объяснится Люциус просто стал рассказывать то, что должен был с самого начала: — Мы приходили к ведьмам, когда Северус был жив, мы приходили сюда для того чтобы провести ритуал! Я просил их, за любые ресурсы сделать все возможное. Они отказали. Люциус прикрыл глаза на секунду, выдыхая. — Они сказали, что на нем клеймо смерти, что его судьба решена и они не собираются идти против Морганы. Шансы, что и так безумно малы, боюсь тебе совсем не остаются. Я не должен был… Но Поттер лишь дождался того, чтобы Люциус опустил палочку и тут же аппарировал. Заходя назад в дом, накидывая на себя осушающие, он посмотрел на Айну которая приспокойно сидела за столом с разложенными ингредиентами. Взяв за ножку пустой стакан, она демонстративно выдвинула его вперёд, на середину стола, и задала вопрос так непринужденно, будто интересовалась, что тот будет есть на завтрак: — У меня есть кровь Поттера. Я смогу закончить ритуал, но тогда нужна ваша кровь, или попробовать провести поисковой. Учитывая их сложившийся минуту назад диалог, Поттер больше слушать его не станет. Пока ведьма проведет ритуал, и он, если повезет, будет без сознания следующие полчаса, у Люциуса больше шансов найти мальчика живым. Этот вариант займет меньше времени чем варка поискового, а временем Малфой сейчас не располагает. Нужно попробовать спасти Гарри. Люциус опустился в кресло, накрывая лицо ладонями,— Моргана мать, бедная девчонка… Конечно он подумал о Гермионе, попутно вспоминая данное ей обещание. На то, чтобы рассечь себе ладонь и заполнить сосуд понадобилось не больше секунды. — Провидите ритуал. Сделайте все необходимое. Но его крови немного оставьте, поисковой ритуал проведем следом. Ведьме дважды не нужно было повторять. Она вновь завозилась на столе, стала зачитывать длинный текст, в процессе чего кровь в чашах стала вскипать и испаряться. — Душа — это сосуд, а сосуд всегда можно очистить. Совсем невпопад сказала она и, глянув на Малфоя, продолжила дело.

***

Это перемещение в пространстве было не осознанным решением, а, вероятно, очередным проявлением нестабильности магии. Он упал на скользкую холодную траву. Одежда уже была мокрой до нитки и тяжелым грузом весела на теле. Цветок полыни был безжалостно измят и валялся сейчас на той же земле. Срез утеса, на котором Гарри оказался, был ровным, с несколькими выступами, что в такую погоду позволяло оценить хотя бы высоту. И высота была внушительной. Мерлин, конечно Гарри был эгоистом! Такого эгоиста ещё поискать. Он знал что поступает глупо, что нужно вернуться и просто попросить ведьму закончить ритуал. Но почему то было совершенно невыносимо видеть сейчас Люциуса, пытаться объяснить ему в очередной раз, что он имеет право выбора и смерть для него тоже выбор. Потому что тот не может принять его решение, в котором Поттер не сомневался. Из-за того, что он злился на себя за то, что не способен понять Люциуса, хотя все было более чем прозрачно. Просто не нужно было отправляться сюда вместе, он знал это изначально… Как можно сохранить человечность, перестав чувствовать что-либо. Даже сейчас. Ведь он способен понять, что Люциус к нему привязался, что, возможно, ему было тяжело... В голове творилась каша. Не находилось ответа ни на один вопрос. А вокруг только километры холмов и моря. Измокшей земли и сильного ветра, безжалостного, безразличного ко всему. Он устал и больше не мог точно сказать, что чувствует по этому поводу. Как будто все эмоции, присущее человеку, окончательно атрофировались, превратились в нечто невразумительное. В голове всплыли воспоминания: * « — Тебе стоит услышать меня сейчас. Если ты считаешь, что я не замечаю изменившегося ко мне отношения, то ошибаешься. Но после того ка всё это закончиться, я не смогу находиться рядом с тобой, и обсуждать такую вероятность не имеет никакого смысла…» * Живот неприятно свело и стало как-то совсем плохо. В момент, когда Северус говорил об этом, в Гарри теплилась надежда. Сейчас же его опалила тоска и боль, резкое осознание и страх. Страх пустоты, что он действительно больше никогда не сможет быть с ним. * « — Я не потревожу тебя после окончания… всего этого, чем бы оно не закончилось. Но сейчас, когда мы… когда у нас ещё есть возможность… — ты можешь быть со мной? Не только присматривать, но быть со мной… можешь?» * * « — Если я тебе не нужен…— скажи мне об этом сейчас. И верни мой дневник с лезвиями. Потому что… — Ты нужен мне…Но после того, как мы победим Темного Лорда, я не смогу быть с тобой рядом. Все закончится. Ты слышишь?..» * Что же он делает, чем занимался все это время? Какая дурость — пытаться искать смысл там, где его априори быть не может. Всё это оказалось так не перманентно, и песочный замок, который он себе построил: из уверенности, что у него есть силы все изменить, что он найдет способ совершить невероятное, рушился под наплывом реальности, неизбежно хороня под собой хозяина. Гарри не успел попрощаться. Он не успел не то что предотвратить, даже осознать приближение утраты, даже после не смел приходить к могиле. И собственный разум в попытке перебороть тот ужас, в попытке сохранить рассудок, просто позволил жить мыслью, что нет ничего невозможного. Осталось только перестать претворяться слепым и встретить реальность. Такой, какой она соизволили перед ним явиться. Он рыдал, слезы катились по щекам сливаясь с каплями дождя. Они были горячими и жгуче отзывались где-то в горле. Слова в голове чеканили: Там, где надгробная плита, тебя похоронили. В тот дождливый день тебя похоронили. Я был там, я видел. Во всём мире, где миллиарды людей, я никогда больше не смогу встретиться с тобой. Тебя нет. Тебя больше нет и никогда не будет. Ты никогда не придешь в наш дом, никогда больше не сядешь рядом, никогда не дотронешься. Не разделишь со мной ни секунды, ни единой секунды. Не поможешь разделить всю эту боль. Как мне жаль. Мне так жаль, что я не справился… Мысли все больше стягивали на его шее свои Адские силки, вынуждая принять единственное верное решение.

Конец.

***

Всё затихает. Не слышно теперь ни грома, ни бьющихся со страшной силой о прибрежные камни волн. Почему-то стало хорошо, хотя Гарри больше не контролировал свое тело. Всё оборвалось очень резко. Он пытался открыть глаза, но был уверен, что они открыты. Просто всё вокруг было окутано тьмой. Поттер не знал, сколько прошло с того момента, как к нему вновь вернулось зрение. Увиденное заставило удивиться: собственное тело, лежавшее на спине среди крупных камней, он рассматривал буквально со стороны: рука была неестественно вывернута и голова разбита. Всё, что удалось рассмотреть из-за отсутствия освещения. Каменный отступ утёса возвышался над водой, но волны поднимались так высоко, что без проблем добирались и до него. Вместо шума от разыгравшейся бури он слышал только громкие ритмичные удары сердца, что не позволяло сосредоточиться на происходящем. Оттого он не успел даже испугаться, когда его стремительно потянуло наверх. В панике он попытался ухватить себя, лежащего на земле, за руку. У него получалось, но её раз от разу приходилось перехватывать — пальцы решительно просачивались сквозь запястье. — Не бойся, я держу тебя. Отпускай руки, я держу… Мерлин, не может этого быть, просто не может. Его сильнее обхватили руками со спины, прижимая ещё ближе. Гарри ничего не мог сделать. Он лишь замер, не шевелясь больше ни на метр, с широко раскрытыми глазами, открывая и закрывая рот, не силясь даже всхлипнуть. Слезы текли и текли по его щекам. — Я, может быть, смогу помочь тебе, родной. Ты лишь должен услышать меня: у тебя не будет больше выбора, только сейчас. Ты должен сделать вдох. Гарри очень плохо соображал, но в эту секунду у него в голове достаточно четко возникло понимание, что сделай он вдох, то никогда больше не сможет быть с ним. — Гарри, я останусь, но у тебя все ещё есть выбор. Времени очень мало, ты должен… Поттер, чья голова была направлена до этого пряма, повернул её к плечу. Рукой, нежно проводя пальцами по щеке Северуса, прося посмотреть на себя, прошептал ему одними губами : « Прошу, не отпускай». Они оба простояли так пару секунд. Снейп покачал головой, нахмурил брови и закрыл глаза, его лицо выражало несогласие и боль. Все же наклоняясь ближе, касаясь носом его мокрой от слез щеки, через секунду находя своими губами губы Гарри. Сначала это было просто долгое замирание. Они уже никуда не торопились, а вся та боль все ещё клубилась внутри. И этот поцелуй, который не стал ещё требовательным, лечил, как ничто другое. Тяжесть и жжение в легких постепенно отступала, а в какой-то момент и вовсе перестала беспокоить. Он знал, как пахнет Северус, он чувствовал его запах. Не разрывая поцелуй, Гарри повернулся к нему, прижимаясь к груди. После, все же отстраняясь ровно на столько, чтобы была возможность добраться до шеи, и мажущими движения прошелся по ней губами, останавливаясь, чтобы лизнуть языком кадык и двигаясь выше к уху, слегка его прикусывая. Слезы до сих пор стекали редкими каплями, впитываясь в белую рубашку. Снейп не шевелился и не разнимал объятия, лишь сдавленно выдохнул. Всё это было так отчаянно. Столь необходимое тепло, столь необходимая близость. Мерлин, наконец-то ему спокойно. Он никогда ещё не чувствовал себя таким живым. Ветка полыни продолжала лежать на утесе в ожидании конца шторма и была единственным молчаливым свидетелем произошедшего. Завтра всем неизбежно станет известно. И следующий день обязательно наступит. Так и случиться: солнце поднимется над водой как никогда правильно. С деревьев, растущих рядом, очищенных штормом от старых больных веток, будут стекать крупные капли, оставленные ночным ливнем. Ярко освещаемые и напоминающие тысячи алмазов. А на воде будет тихая блаженная гладь. И только несколько птиц, являющие собой маленькие точки где-то вдоль линии горизонта, будут громко клекотать, оповещая всех о том, что жизнь продолжается.