Not yours, mine

Вся больница знает о том факте, что доктор Рёмен, которого младшие медсестры между собой называют Высоким-Мрачным-Задумчивым-Красавчиком, женат. Он довольно пугающий, редко улыбается, а также совершенно не терпящий неуважение по отношению к себе. Но он отлично справляется со своей работой, и выглядит при этом горячо, а еще он иногда покупает пончики для других сотрудников. Так что, в целом, он всем нравится. Одному только Богу известно, на ком он женат. Доктор Рёмен работает кардиологом в этой больнице уже около двух с половиной лет, и единственной зацепкой, указывающей на его таинственную партнершу, является обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки. На вечеринках и сборах он всегда появляется один, уходя так же в одиночестве, и никогда не говорит ни о чем, кроме своей рабочей жизни. Некоторые из молодых медсестер, те самые, которые окрестили его ВМЗК, подозревают, что на самом деле он не женат, а носит кольцо только для виду. В результате, в первый год работы доктора Сукуны в больнице, многие девушки пытались завладеть его вниманием, и стать той самой для мужчины. В основном это заканчивалось плохо. Поэтому все попытки вскоре сошли на нет. Спустя год после прихода доктора Рёмена и после того, как рассказы о его мускулистых бицепсах утихли, возникают новые сплетни. В другом корпусе, в отделении неотложной помощи, ходят слухи о новом симпатичном медбрате. Фушигуро Мегуми — это имя, которое звучит во всех комнатах отдыха и коридорах. Он молод, но серьезен, вежлив и невероятно трудолюбив, заботится о пациентах и ​​помогает хирургам в отделении неотложки. Мало того, он еще и невероятно высокий, с черными как смоль волосами, великолепным лицом и, судя по всему, руками бога. О нем мечтает каждая медсестра в отделении, и ходят слухи, что он холост. Никакого обручального кольца на пальце или девушки, которая ожидала бы его в вестибюле. Медсестры, упустившие свой шанс у доктора Рёмена, вместо этого усердно пытаются попытать свое счастье с медбратом Фушигуро, сталкиваясь с такой же непреодолимой стеной. Хоть Фушигуро и любезен с пациентами и старшими медсестрами, иногда бывает резким и прямолинейным. Но, по крайней мере, с ним куда легче поддерживать диалог, чем с доктором Рёменом, так что это победа. Два самых симпатичных мужчины Токийской больницы. Нет ни одного, кто не убил бы за шанс быть вместе с ними.

***

— С днем Святого Валентина, Мегуми. Ты свет моей жизни, луна среди моих звезд и солнце среди моего неба. Благослови меня навсегда, твоими сладкими руками, нежной улыбкой и огромными сиськами… нет, подожди… нет, нет, твоим большим членом… — Хватит уже, аферист несчастный. Сукуна отрывает взгляд от телефона, где он невозмутимым голосом перечитывал валентинки, найденные в интернете, и наклоняет голову. На его лице появляется ехидная ухмылка. — Тебе не понравилось, моя прекрасная, круглая луна среди моих звезд? Мегуми смотрит на него в отражении зеркала, пока руки возятся с халатом, — презираю. Теперь можешь заткнуться. — Эй, это какой-то способ поздравить твою валентинку? — Сукуна встает с кровати, где он сидит, и неторопливо подходит, чтобы обнять Мегуми за талию. — Кто сказал, что ты моя валентинка? — резко отвечает Мегуми, но, несмотря на это, он льнет назад прямо в объятия. — Я твой муж. Очевидно, я твоя валентинка. — Да, в этом явно моя беда. — Ой, иди ты. Мегуми по-детски высовывает язык и сталкивается с жестким поцелуем. Сукуна втягивает его язык в свой рот, прикусывая его, а затем проникает своим собственным в приоткрытые губы Мегуми. Они отстраняются тяжело дыша, в нежном жесте сталкиваясь лбами друг с другом. Семь утра, день Святого Валентина, а Мегуми уже совершенно не хочется идти на работу. Он хочет остаться дома, заставить своего мужа тоже остаться дома, чтобы они наконец смогли провести так им необходимое время вместе. Как раньше. Сукуна как врач и, тем-более — хирург, имеет совершенно ужасный график работы. Мегуми, работающий неполный рабочий день медбратом отделения неотложной помощи, ничем не лучше. И, как будто судьбе доставляет удовольствие издеваться над ними, все их выходные дни не совпадают. Поэтому побыть вместе удается крайне редко. Однако, они кое-как справляются, поддерживая друг друга мимолетными взглядами через кафетерий, когда им просто случается оказаться там в одно и то же время. Иногда Мегуми присылает кофе в клинику Сукуны, а тот в ответ заходит угостить медсестер шестьдесят второго отделения, или бригаду скорой помощи, пончиками, но он намеренно покупает их все с любимым вкусом Мегуми. Они, конечно, пишут друг другу смс, проверяют, как дела, отправляют случайные сообщения с фотографиями в течение дня или просто болтают.

«Идет дождь»

«Я же говорил тебе взять с собой зонт.»

«Иди на хуй, Гуми, я делаю то, что хочу»

«Окей.»

«Забери меня, я скучаю по тебе»

«Через 10 минут буду.»

«Люблю тебя»

Чтобы разделить личные дела и работу, они не афишируют свои отношения. В этом нет никакой необходимости, и они оба не любят, когда кто-то вмешивается в их личную жизнь. Единственное, о чем может знать персонал больницы, это то, что Мегуми и Сукуна учились в одном колледже, вот и все. Но это тяжело, когда они так мало видятся. Сукуна еще раз целует Мегуми, и тот издает радостный звук зарождающийся где-то в горле. Он трется своим носом о нос Сукуны, с весельем подмечая, как тот морщит лицо от этого действия. — Сегодня День святого Валентина. Как думаешь, в больнице что-нибудь придумали? — тихо спрашивает Мегуми в пространство между ними. — В прошлом году они дарили розы всем пациентам. Наверное в этом году сделают что-то такое же, — задумчиво говорит Сукуна. — Прикольно — Мгм. Во сколько ты сегодня заканчиваешь? — Где-то около шести, но я не могу ничего обещать. Сукуна тяжело вздыхает утыкаясь лицом в плечо Мегуми, а Мегуми инстинктивно поднимает руку, чтобы провести пальцами сквозь локоны Сукуны. — У меня прием на пол девятого вечера. Понятия не имею, когда закончу. Мегуми игнорирует легкое разочарование, тяготеющее у него в груди. Как бы им этого ни хотелось, мир не остановится ради них, даже если это день Святого Валентина. — Ничего, — говорит он, — я подожду тебя дома. Тогда и отпразднуем. — …Хорошо. Урвав последний нежный поцелуй, они неохотно расстаются, чтобы собрать свои вещи и подготовиться к новому дню. Чтобы попасть в отделение Сукуны, им приходится проходить мимо палат, в которых работает Мегуми. Обычно они расстаются в вестибюле, поскольку Сукуне нужно спешить, чтобы подготовиться к утренним приемам. Но сегодня есть небольшая радость — первый прием у Сукуны только в десять утра. Поэтому Мегуми с радостью принимает его предложение проводить Мегуми до палат, держа его за руку все время поездки в лифте. Они отпускают друг друга, как только выходят из лифта и заворачивают за угол в комнату для персонала, где… странно шумно, к большому замешательству Мегуми. Мегуми — один из немногих, кто приходит рано, поэтому редко найдется столько людей, которые приходят раньше него. Мегуми с любопытством открывает дверь, Сукуна все еще стоит позади него, и видит всю команду медсестер из палат с 61по 64, врачей и медсестер сердечно-сосудистого отделения самого Сукуны, а также психологов из противоположного здания. Комната переполнена людьми. Группа психологов, стоящих ближе всего к двери, поворачивает голову, когда входит Мегуми, привлекая внимание остальной части комнаты, и все они воодушевляются еще больше, увидев стоящих там Мегуми и Сукуну. — О! Наши принцы здесь! Еще и пришли вместе! — Слишком много красоты на одну комнату! — Доброе утро, Рёмен-сан, Фушигуро-сан. Вы как раз вовремя, — сказала старшая медсестра, добрая женщина средних лет по имени Мария. Застывший на месте Мегуми наконец-то отмирает, когда теплая рука на пояснице мягко подталкивает его вперед, в то время как Сукуна второй рукой уже закрывает дверь. — …Доброе утро? Мы вовремя… для чего? Сукуна опускает руку и подходит, чтобы встать рядом с Мегуми, на тщательно вымеренном расстоянии между ними. Он кивает в знак приветствия, но замешательство в его глазах отражает замешательство Мегуми. — В этом году день Святого Валентина — настоящее развлечение! — взвизгнула медсестра из команды Мегуми, Мива. Мегуми слышит, как Сукуна тихонько фыркает рядом с ним, и моргает. — Что за развлечение? Можно конкретнее? — спрашивает он. — Бутылочка! — Чего прости? — Это не бутылочка, Мива, — упрекает Мария, но она бросает им быструю улыбку и поворачивается обратно к людям в комнате. — Ладно, теперь, когда все здесь, давайте начнем. В этом году на день Святого Валентина персонал Токийской больницы общего профиля сыграет в прекрасную игру «Смешивай и сочетай». По комнате проносятся радостные и воодушевленные выкрики, и Мария любезно ждет, пока они стихнут, прежде чем продолжить. — Посредством игры в бутылочку каждый сотрудник будет разделен на пару с другим человеком, и как пара они должны будут выполнять свои ежедневные действия в соответствии с заданной им темой. Например, если тема вашей пары — «Женатая пара», вы должны провести день со своим партнером, ведя себя как женатая пара. В комнате начинаются шумные обсуждения. Мегуми удивлен. Он не ожидал, что они устроят что-то настолько масштабное, когда Сукуна сказал, что в прошлом году они просто дарили розы пациентам. Но разве это не означало, что он и Сукуна тоже должны были принять участие? Был ли способ отказаться от этого? Мысль о том, что Сукуна объединится с другим человеком, чтобы вести себя как супружеская пара с этим человеком, вызывает внутри него странный укол ревности. У Сукуны, должно быть, схожие мысли, потому что они оба молча поворачиваются друг к другу. Молча, но ясно, о чем они оба думают. Прежде чем они успевают что-либо сказать, Мария прочищает горло, привлекая внимание, и в комнате снова становится тихо. — Не волнуйтесь, мы распределили всех по определенным группам, чтобы тот, с кем вы окажетесь в паре, не мешал вашей общей работе. Исполнительный совет также дал нам разрешение на эту деятельность, если мы будем вести себя хорошо. Кроме того, у нас будут ходить «купидоны», которые будут выступать в качестве судей, и пара, которая будет самой убедительной, выиграет приз! — Игра начнется ровно в десять утра и закончится в пять вечера. За эти семь часов вы можете найти в своем партнере любовь и привязанность, как никогда раньше! Сейчас я раздам ​​список групп, пожалуйста, подойдите, посмотрите и разделитесь соответственно. Мария игриво приседает, заканчивая объявлять инструкции. Уровень шума снова растет, поскольку все обсуждают детали игры, размышляют, в какой они группе, и предполагают, с кем они могли бы в итоге оказаться. Следуя за толпой, Мегуми тянется к передней части комнаты, где находятся списки групп. Сукуна следует за ним, пользуясь суматохой, чтобы подойти достаточно близко к Мегуми, чтобы их пальцы соприкоснулись. Тревога никуда не исчезла, но они встречаются с университета, а женаты уже так и вовсе около двух лет. Им некомфортно, но они давно установили глубокий уровень взаимного доверия между собой. Они все равно вернутся друг к другу в конце дня. Однако Сукуна, который всегда был тем еще собственником, хоть и поджимает недовольно губы, но он по-прежнему мычит и ничего не говорит. Чудесным образом они оказались в одной группе вместе с тремя другими врачами из отделения Сукуны, а также пятью медсестрами из отделений 61 и 62, и все вместе они составили группу из десяти человек. Молодые медсестры ахают, когда Мегуми и Сукуна подходят к ним. Мегуми изо всех сил старается сохранить на лице приятное и нейтральное выражение, в то время как недовольство Сукуны трансформировалось в нечто большее, похожее на скуку. — Доброе утро, Фушигуро-сан! Надеюсь, мы станем партнёрами! — Медсестры рядом с ним приветствуют его широкой улыбкой, и Мегуми улыбается в ответ, избегая ответа, вяло пожимая плечами, что означает: посмотрим. Девушка ахает, а ее подруга сильно шлепает ее по руке, после чего они обе разражаются тихим смехом. Краем глаза Мегуми видит, как Сукуна приветствует своих коллег кивком головы и тихим «добрым утром». — Ну что, начнем? — Мария появляется из ниоткуда, держа в руке наполовину заполненную пластиковую бутылку. Группа из десяти человек находит место в углу комнаты, чтобы вращать бутылочку. Мегуми и Сукуна бросают свои сумки на ближайший стол, прежде чем наклониться и присоединиться к игре. Пары распределились следующим образом: Мива с доктором Иваидзуми, девушка, которая говорила с Мегуми, с доктором Сирата, подруга девушки с медбратом Юджи, еще одна медсестра с другим доктором и… Мегуми с Сукуной. На лицах девушек рядом с Мегуми отчетливо читается разочарование, но Мегуми приходится прилагать все имеющиеся у него силы, чтобы не броситься в объятия мужа с чувством абсолютной радости и облегчения. Слава богу, ему не нужно смотреть, как его муж будет вести себя нежно и ласково с кем-то другим, пусть лишь ради игры. И что куда-более важно, он может провести весь день с Сукуной. Он даже мечтать о таком не мог. Сукуна испытывает такое же облегчение, издавая легкий смешок, прежде чем уголки его рта изгибаются в ухмылке. — Что ж, — нарочито растягивая слова, говорит он невинно глядя на Мегуми, — я с нетерпением жду возможности стать вашим партнером, Фушигуро-сан. Мегуми сдерживает желание посмеяться, — я тоже, Рёмен-сан. — Пожалуйста, зови меня Сукуной. Мегуми не может сдержаться. Он закатывает глаза. Мария весело смеется над этими подшучиваниями. — Вы двое уже вошли в роль, как я погляжу! — восклицает она. Остальные члены группы не столь оптимистичны, выражения лиц варьируются от недовольства до опасений и откровенного ужаса. — Хорошо, а теперь, пожалуйста, достаньте из мешка тему для своей пары! Точно так же, как много лет назад Сукуна жестом пригласил Мегуми выйти вперед и выбрать им обручальные кольца, Сукуна наклоняет голову вперед, и Мегуми лезет в сумку доставая первый попавшийся ему листок бумаги. Пара, которая только начала встречаться. Брови Мегуми взлетают до небес. Сукуна читает написанное наклонившись через плечо, его тело прижимается к телу медбрата перед ним, и Мегуми плывет от этого родного успокаивающего прикосновения. Он слышит, как Сукуна подавляет свой смех. — И что это должно значить? Неловко до чертиков или отвратительно слащаво? На лице Марии та же улыбка, которая была на ее лице еще когда они вошли в комнату, но Мегуми начинает подозревать, что она не предвещает ничего хорошего и скорее граничит со злом. — Это зависит от интерпретации, Рёмен-сан! Вам двоим предстоит убедительно изобразить, — она вглядывается в их листок, — пару, которая только что начала встречаться! Сукуна забирает листок из его рук. Мегуми легко позволяет это, поднимая голову вверх, отвлекаясь на то, что получили другие пары. Двое людей получили листок супружеской пары, еще один человек вытащил листок агрессивной любви, и есть еще один тоскующий. — Все ли разбились по парам и получили свои карточки? Если да, то пусть начнется игра! С днем Святого Валентина всех!

***

Доктор Рёмен и медбрат Фушигуро удивляют всех наповал, все купидоны либо в ужасе, либо под впечатлением. Как только они вышли из комнаты, доктор тут же потянулся к руке медбрата, схватил ее с абсолютной легкостью, и медбрат даже не дрогнул! Только рассмеялся и крепко сжал руку и последовал за своим «парнем» в кардиологическое отделение. Поскольку Фушигуро был медбратом, ему было проще перейти на работу в главный корпус клиники, чем если бы доктору Рёмену пришлось слоняться по палатам неотложки, где он был едва ли нужен, поскольку не каждый пациент терял сознание от сердечного приступа. Купидоны с большим интересом наблюдали, как Фушигуро органично влился в кардиологическое отделение, его знания в области ухода соответствовали потребностям каждого пациента, даже в другой специализации. Он был действительно замечательным, во всех отношениях, и, похоже, также легко адаптировался. Он не только выполнял обязанности медбрата, но и был прекрасным помощником доктора Рёмена, работал рядом с ним, приносил ему кофе, всегда находился рядом с ним, готовый помочь. И, черт возьми, их актерская игра была на высшем уровне. Они держались за руки везде, куда бы они ни пошли, по коридорам, в кафетерии, в палатах, в кладовой. Они также легко болтали друг с другом. Купидоны обычно не находятся достаточно близко, чтобы слышать, о чем они говорят, но, судя по их выражению лиц, они, кажется, невероятно комфортно чувствуют себя друг с другом. Время от времени лицо Фушигуро светилось и также красиво краснело, в то время как ухмылка на лице доктора Рёмена только росла. Где-то во время обеда один из купидонов сообщил в групповом чате, что видел, как доктор Рёмен чмокнул Фушигуро в щеку. «*изображение прикреплено* Черт, я не успел.» «Он поцеловал Фушигуро-сана, я клянусь.»

«Я не думаю, что доктор Рёмен может пойти так далеко ради игры.»

«Он не похож на такого человека»

«Кроме того, он женат.»

«Он бы изменил своей жене в таком случае»

«Но я точно это видел»

«И вообще, Фушигуро-сан, не из тех, кто позволит себя целовать!»

«Может быть, это игра света, и тебе показалось»

«Я-» Другой купидон обнаружил парочку в комнате отдыха. — А! Фушигуро-сан! В паре с доктором Рёменом? Фушигуро, известный своей прямолинейностью и серьезным поведением, слегка улыбался, выглядя, как ни странно, вполне довольным всей ситуацией. — Да. — Мегуми-чан — лучший парень, о котором я когда-либо мог мечтать, — вмешался доктор, открывая пачку печенья и предлагая ее Фушигуро. Фушигуро ничего не сказал в ответ, но он весьма красноречиво закатил глаза и взял печенье из предложенного пакета, снова порозовев. — Ахаха! — Купидон был так удивлен этим взаимодействием. Многие девушки были разочарованы тем, что не попали в пару с этими двумя, и купидоны также ожидали, что доктор Рёмен и Фушигуро будут чувствовать себя некомфортно во время игры. Но они превзошли все ожидания. — Вы двое прямо идеальная пара! Если бы я не знал, что это игра, я бы даже не смог сказать, что это понарошку! Вскоре после этого Купидон буквально выбежал из комнаты, сообщив об увиденном в групповой чат. Никто не справлялся так же хорошо, как пара Ice «Visuals», о чем говорилось в групповом чате. Ни одна пара не была такой же естественной, такой же плавной, как они. От всех остальных шло ощущение вынужденности, что, конечно, и следовало ожидать. Многим медсестрам было трудно адаптироваться к своим врачам. В то время как медсестры, работавшие в паре с другими медсестрами, усердно работали, чтобы поддерживать свою игру, уделяя внимание пациентам. Психологи справлялись неплохо, делая минимум, чтобы продолжать участвовать в игре, но они всегда были заняты. Ближе к пяти часам вечера Мария отправила всем участникам игры текстовое сообщение, напомнив им, что игра подходит к концу, и если они хотят что-то сделать, чтобы увеличить свои очки, то им следует сделать это как можно скорее. В последний час купидоны были заняты, поскольку пары по всем отделениям и клинике внезапно стали более энергичными, отчаянно желая получить приз. Неловкое пожатие рук, или рука закинутая на плечо другого человека, пара стоящая куда ближе, чем необходимо, при осмотре пациента. Как бы странно это все ни было, все равно игра смогла достичь желаемого результата, заставив всех смеяться и хорошо проводить время, будь то из-за самой ситуации или из-за выходок их фальшивых партнеров. Доктор Рёмен и Фушигуро не были исключением. Активно участвуя, доктор Рёмен взял за правило смело обхватывать талию Фушигуро, когда тот вел медбрата обратно в здание отделения, его рука иногда опускалась слишком низко, чтобы это можно было счесть лишь дружеским жестом. В течение семи часов, купидоны, хоть и были заняты работой, не были заняты настолько, чтобы не обратить внимание, что два ледяных красавца госпиталя улыбаются и выглядят так открыто больше, чем они когда-либо видели. Они словно расцвели, освещая собой все вокруг. Это было прекрасное зрелище, и сочетание горячей красоты доктора Рёмена и миловидности Фушигуро было непревзойденным. Без пятнадцати пять, доктор Рёмен встретился взглядом с купидоном который за ними наблюдал, и целомудренно поцеловал Фушигуро, продолжая смотреть на несчастного парня. Купидон разинул рот, глаза его почти выпали из орбит. Разве доктор не женат? Как дерзко! Поцелуй, в губы, ради игры? Фушигуро слегка отстранился, проследив за направлением взгляда доктора Рёмена на купидона, а затем резко ударил доктора по руке в знак выговора, но доктор только рассмеялся, потянув Фушигуро за собой. Лицо купидона покраснело от смущения. Это было, конечно, интересно, увидеть такую ​​смелую, романтичную сторону обычно страшного кардиолога. Ох, вы подождите, пока остальная часть работников получат в свои руки эту информацию, они точно сойдут с ума от услышанного.

***

Они побеждают без всякого труда, а также в качестве приза получили купоны в популярном корейском ресторане BBQ, и просто огромный букет красных роз. Сукуна вручил букет Мегуми, который принял его, чувствуя тепло в груди, потому что даже после всех этих лет, его сердце все еще заходится в бешеном ритме от таких проявлений любви, даже если они были слегка наигранными. В честь праздника, а также как победителю, Мария разрешает Мегуми уйти домой на пол часа раньше. Мегуми очень хотелось бы, чтобы она могла влиять и на график работы его мужа, но Сукуна не находится под ее руководством, и ему не так повезло. «Я буду ждать тебя дома.» «Возвращайся скорее.»

«Хорошо»

«Но в принципе, а где еще тебе быть»

«Так что это очевидно, лол»

«Я передумал.» «Оставайся жить в больнице.»

«Ну Мегуми»

«Примчусь домой как только закончу»

«Дождись только, любовь моя»

Каким бы уставшим не был Сукуна, сил для того, чтобы трахнуть Мегуми, у него хватит всегда. Он вернулся почти в десять часов, принял быстрый душ и перекусив какой-то булочкой на кухне, уже был готов уделять внимание привязанному к кровати Мегуми. Как бы сильно Мегуми не умолял, Сукуна продолжал беспощадно втрахивать его в кровать, наслаждаясь слезами вперемешку со стонами, зная, насколько сильно его муж этим наслаждается. Если что-то пойдет не так, у них в любом случае есть стоп-слово. Сукуна трахает его сквозь оргазм, не останавливаясь впредь до следующего, в последний момент вытаскивая член, кончая на бедра уставшего и сверхчувствительного сейчас Мегуми. — Ты мой, навсегда, — шепчет он в ключицу Мегуми, прежде чем резко укусить ее, наслаждаясь пронзительным стоном Мегуми и тем, как дрожь сотрясает все его тело. — Твой, твой, — лепечет он, а Сукуна целует его заглушая стоны. Последующая помощь Сукуны сквозит нежностью куда сильнее, чем это бывает обычно, после такой бурной ночи после нескольких недель вынужденного воздержания от секса. Сукуна методично моет Мегуми, кормит его кусочками фруктов и самолично подносит стакан с водой к чужим губам, до тех пор пока Мегуми не восстанавливает силы окончательно, чтобы дотянуться и обхватить своими руками лицо Сукуны. — Сегодня был очень странный день, — первое, что говорит Мегуми, и Сукуна нежно усмехается. — Согласен. А теперь, думаю нам уже пора спать, родной. — Я был так счастлив провести этот день вместе. — Я тоже, родной.

***

— Ты слышала? Доктор Рёмен такой романтичный! Я не могу решить, кому из них я завидую больше, доктору Рёмену или Фушигуро-сану. — А вам не кажется, что он немного переборщил? Я имею в виду, он же женат. — А что, если у них тайный роман? — Не неси ерунду. Они не такие люди. — Конечно, но вдруг…? — Фушигуро-сан выглядел очень довольным в тот день… так что все возможно. — Доктор Рёмен всегда казался мне очень преданным; я не думаю, что у него будет роман на стороне. Он, вероятно, просто дурачился. — Эх…я тоже хочу поцеловать Фушигуро-сана! — Ты ведешь себя жутко — Но ты ведь тоже этого хочешь! — Хотя интересно, на ком все-таки женат доктор Рёмен. — Счастливица…

***

Больница возобновляет свою обычную работу после дня Святого Валентина, и Мегуми и Сукуна мгновенно оказываются втянутыми в напряженный, неумолимый график, который, кажется, намеренно отдаляет их друг от друга. Как работники в сфере здравоохранения, времени скучать на работе у них нет никогда. Один или два раза им даже приходилось оставаться на ночь в больнице, чаще всего это случалось с Мегуми из-за его обязанностей в отделении неотложной помощи. Они очень скучают друг по другу, единственное утешение — это сонные поцелуи по утрам, моменты когда они могут подержаться за руки наедине, и редкие ужины, когда они заканчивают работу примерно в одно и то же время. И как бы им не хотелось, секс у них тоже бывал не часто, или, по крайней мере, он был не таким активным, как был на день Святого Валентина. Все сводится к жарким и бурным поцелуям в душе, или к тому, чтобы по приходу домой сразу же прижав второго к стене, обеспечить крышесносный минет. Все забито, и у них едва хватает времени на отдых. Но они любят друг друга, они находят утешение и дом друг в друге, и это побуждает их делать больше, быть лучше, продолжать идти вперед. Обручальное кольцо на руке Сукуны и кольцо Мегуми в ящике стола (он его не носит, потому что оно цепляется за перчатки) являются лишь очередным доказательством. Им этого достаточно. Они счастливы. Однако слухи начинают распространяться со скоростью лесного пожара, когда однажды Сукуна проговаривается о том, что его таинственная жена тоже работает в больнице. День начинался просто замечательно. Он заснул, обнимая Мегуми ночью, проснулся, когда голова Мегуми покоилась у него на груди вместо подушки, снова проводил Мегуми до его отделения и даже украдкой поцеловал его в щеку в пустом лифте. Мегуми даже не стал отчитывать его за это, хотя он и бросил на него слегка обвиняющий взгляд, и повернул голову, требуя полноценного поцелуя, как раз перед тем, как лифт приехал на нужный этаж. Все приемы шли спокойно, в основном это были проверки предыдущих пациентов и маленькая девочка со своим отцом, которые были очень вежливы и четко отвечали на вопросы Сукуны. Никаких орущих детей. Женщин среднего возраста, которые любили устраивать скандалы, по поводу якобы неверного диагноза, и что у нее ну никак не может быть высокого уровня холестерина, потому что она наполовину веганка! Так что, да, у него был хороший день, и он чувствовал себя очень расслабленным. — Скажите, доктор, а где работает ваша супруга? — Моя супруга? Тоже в больнице, — рассеяно отвечает Сукуна, просматривая медицинские карты своих пациентов, пытаясь найти нужную, чтобы подготовиться к следующему приему. Только когда медсестра рядом с ним, Нитта, становится слишком тихой, он осознает, что только что сказал, и тоже замирает. — Ах, Нитта-сан, пожалуйста, я не хочу чтобы об этом знал еще кто-то. — Конечно, док, — лжет Нитта сквозь зубы, и скрестив пальцы за спиной. На следующий день во всех комнатах отдыха больницы царит шум от свежих, горячих сплетен. — Доктор Рёмен? Тот горячий кардиолог? Его жена тоже работает в больнице? — О боже мой! Как ты думаешь, кто это может быть? Мегуми тоже слышит сплетни и паникует, когда слышит их в первый раз. Откуда они узнали? Кто-нибудь знает, что это он? Сукуна тоже знает об этом? Он продолжает подслушивать разговор группки медсестер, стоящих возле кофемашины и пытающихся сузить круг лиц, которые могли бы быть таинственной женой. — Эй, как думаешь, может, это Мария-сан? Я бы не удивилась, если бы это была она. Она похожа на женщину, которая могла бы быть женой для кого-то вроде доктора Рёмена. — Я думаю, Мария-сан одинока. Она как-то сказала, что не хочет выходить замуж. Ну, типа, никогда. — Может, она соврала…а что если это Нитта-сан? Нитта-сан — это ведь помощница доктора, да? — Нитта-сан… нет. Она слишком громкая для него, ты не думаешь? Хотя Мегуми и радуется тому факту, что никто из них не подозревает его или кого-то близкого к нему, но его также подстегивает откровенно детское желание вскочить и заявить, что Сукуна — его муж. Но он знает, что не может этого сделать. — Эй, Фушигуро-сан, — окликнула его одна из медсестер. Мегуми оборачивается и видит, что это была Мива. — Хмм? — Кто, по-вашему, жена доктора Рёмена? Мегуми ощетинивается от заданного вопроса, отчасти из-за паники, отчасти из-за иронии всей ситуации. — Я не знаю. Но это его личная жизнь, мы не должны совать нос в их дела, — заявляет Мегуми с серьезным лицом, и все девушки виновато отворачиваются. В тот вечер Сукуна уже был дома, когда Мегуми вернулся домой. Сегодня Мегуми пришлось работать сверхурочно в отделении неотложки, и когда он приходит домой, он видит Сукуну, развалившегося на диване, без рубашки и в свободных спортивных штанах. Он тайно восхищается видом прекрасного рельефного торса, но ничего не говорит, когда заходит в квартиру, бросая сумку у двери. Он знает, что Сукуна также молча наблюдает за ним, возможно тоже зная о сплетнях, которые ходили о нем сегодня. Или нет. Мегуми подходит к Сукуне, мягко тянет его за плечи, пока он не принимает полусидящее положение, опираясь на подушки, а затем садится на него верхом. Лицо Сукуны окончательно расслабляется, его губы изгибаются в ленивой улыбке, а руки его поднимаются, чтобы обхватить Мегуми за талию. Мегуми просто сидит на коленях Сукуны несколько минут, смотря на мужчину под ним. — Как они узнали? — наконец спрашивает он. Сукуна вздыхает. Он знал, что это случится, просто не знал как. — Проговорился случайно. Я не специально, но, эй, они не знают, что это ты. Это правда, никто не знает, что это Мегуми. Главная подозреваемая сейчас — Нитта, от чего у Мегуми просто мурашки по коже. Он опускает голову на плечо Сукуны, вдыхая знакомый запах тела своего мужа, позволяя ему окутать себя, принося долгожданное спокойствие. Сукуна прижимает Мегуми ближе к себе. — Иди в душ, родной. Ты голодный? Я что-нибудь разогрею. Мегуми отстраняется и целует Сукуну в щеку, кивает соскальзывая с чужих колен и устало идет в сторону их спальни. Все будет хорошо. Никто их не подозревает. И неважно, как много людей считает, что Нитта и Сукуна были бы очаровательной парой (потому что есть что-то в том, что, хоть Нитта и громкая, Сукуна, возможно, тайно обожает ее), Сукуна — его муж, только его. Все будет в порядке.

***

Все не в порядке. Мегуми видит Нитту два дня спустя, и она буквально сияет от всего того внимания, которое получает, будучи тайной женой Рёмена. Она даже не пытается что-то сделать, чтобы развеять эти слухи. И его зубы совершенно точно не скрипят в раздражении. Он не раздражен. И он уж точно не какой-нибудь собственник-мудак. Спасибо, но это работа его мужа. И он совсем не хмурится. Он работает как и обычно, выполняя свои обязанности старательно и эффективно. Когда он заканчивает обход чуть раньше, чем обычно, он использует оставшееся свободное время, чтобы спуститься в кафе и заказать черный кофе. Не для себя, для Сукуны. Оплатив заказ забирает картонный стаканчик в маленьком картонном держателе, и идет к зданию Сукуны. — Ах, здравствуйте, не могли бы вы передать это в кабинет доктора Рёмена, пожалуйста? — говорит он администратору. Администратор узнаёт его, тепло улыбается, ее щеки обрамляет нежный румянец, и она говорит ему, — конечно! Ну надо же, Нитта-сан тоже передала ему кофе. Доктор Рёмен должно быть очень благодарен. …Серьёзно? После утренней встречи с Ниттой, которая его явно расстроила, он почувствовал себя таким воодушевленным от возможности немного порадовать Сукуну. Но новость о том, что Нитта, по какой-то причине, сделала тоже самое, заставляет его кровь медленно закипать. Мегуми кивает и кланяется администратору, затем уходит так быстро, как только может. Все не в порядке. По возвращении в свои палаты, он спрашивает, нужна ли Марии помощь, и берет на себя ее обязанности по проверке запасов, занимая себя до самого вечера. Он задерживается в кладовой даже после того, как заканчивает, глядя на коробки со шприцами, иглами и перчатками, погруженный в свои мысли. Он скучает по Сукуне. Он проводит вечерний обход после ужина, измеряя пациентам артериальное давление и температуру. — Мегуми-кун? — слабо спрашивает один из них, Хошино-сан, страдающий деменцией и недавно госпитализированный из-за ужасного падения, которое он получил дома. — Да? Чем могу помочь, Хошино-сан? — Не хмурься так сильно, Мегуми-кун. Это привлекает злых духов, от их темной энергии все цветы завянут. Мегуми моргает, затем тихо смеется, поправляя одеяла Хошино-сана и осторожно кладет свою руку поверх одеяла. — Я обязательно запомню, — вежливо говорит он, — спасибо, что присматриваете за мной. Хошино-сан улыбается ему в ответ. Мегуми видит Сукуну, ожидающего его в вестибюле, когда он выходит из лифта. Все тело Мегуми напрягается и снова расслабляется, когда он не видит никого другого рядом с ним, Нитты или кого-то еще. Он быстро идет вперед, улыбаясь так широко, как только может, стараясь не выглядеть глупо, когда Сукуна поднимает глаза, встречаясь с ним взглядом. — Привет, — говорит он, останавливаясь прямо перед Сукуной, снова оставляя между ними некоторое расстояние. Сукуна улыбается в ответ. — Спасибо за кофе. Мой день после него стал намного лучше. Видишь, я даже решил дождаться тебя. Мегуми фыркает небрежно, игнорируя тот факт, что ранее они и так договорились пойти домой вместе, когда поняли, что закончат приблизительно в одно время. — Нитта-сан тоже принесла мне кофе, — продолжил Сукуна, и холод снова окутал Мегуми с ног до головы, — но она принесла чертов латте. Он был таким молочным, что я тайно сплавил его Иваизуми. О. Сукуна не любит латте, он предпочитает черный кофе. Мегуми знает это, Нитта — нет. Он чувствует, как его плечи и мышцы спины снова расслабляются. — Пошли домой, — говорит Мегуми, а Сукуна тихо хмыкает в согласии и следует за ним. В тот момент, когда они скрылись из виду территории больницы, Мегуми буквально вцепился в руку Сукуны, упрямо держа ее всю дорогу до дома, даже в машине, не отпуская. Если Сукуна и замечает что-то неладное, он ничего не говорит, а просто целует тыльную сторону руки Мегуми и крепче сжимает ее.

***

Неделю спустя Мегуми убежден, что он умрет. Или попадет под автобус. А может, и работу потеряет. Даже подача Сукуной заявления на развод не казалась бы такой уж невозможной сейчас, если бы не тот факт, что он сейчас сидел на полу в офисе Сукуны, опустив голову и аккуратно положив ее на колени мужа, пока Сукуна продолжал работать, аккуратно наклонив тело так, чтобы его не было видно из-за двери. Рука Сукуны нежно и успокаивающе гладит его по голове, а Мегуми прижимается к животу Сукуны так сильно, как только может, прижимаясь к его ногам. Поза ужасно неудобная, и быть в таком положении на месте работы наверное еще хуже. Мегуми чувствует себя ужасно. Накануне, Мегуми работал целый день в отделении скорой помощи, и столкнулся с последствиями ужасной автокатастрофы из-за вождения в нетрезвом виде. Водителя, девятнадцатилетнего парня, едва удалось спасти, но он получил многочисленные ожоги 3-й степени, а восемьдесят процентов его ребер были сломаны. Мать пострадавшего бросилась к нему, как только Мегуми открыл двери, выходя из отделения, требуя, чтобы ее драгоценного сынишку показали ей, и Мегуми, который уже начинал чувствовать истощение от всего инцидента в целом, пришлось терпеливо объяснять ей, что нет, пока-что вы не можете его посетить. Возмущенная мать устроила целую истерику, жалуясь на плохое обслуживание в больнице, на то, какой Мегуми ужасный медбрат, и что он делает это специально, чтобы заставить ее страдать. И судьба явно решила подшутить над ним, когда парня выписали из отделения скорой помощи, и поместили в палату 61, палату за которую ответственен Мегуми. Ранее этим утром Мегуми снова столкнулся с этой женщиной, мгновенной узнавшей его, а затем устроившей еще одну истерику. Мегуми сделал это намеренно, заявила она, изуродовал его сына, не помог ему должным образом и оставил его таким. Мегуми не знал, как реагировать. 19-летний парень сам виноват во всем! Нельзя садиться за руль в состоянии алкогольного опьянения. Мива вмешалась, делая все возможное, чтобы успокоить женщину, отвлекая ее слишком длинными и намеренно слишком подробными отчетами о состоянии ее сына. Мегуми бросил на Миву благодарный взгляд и ушел так быстро, как только мог. Мегуми знает, что такое может случаться, что всегда будут неразумные пациенты. Но эта мать кричала ему в лицо так громко, что привлекла внимание всех остальных в отделении, и все его попытки успокоить ее были просто заглушены ее воплями. Голова отчетливо начинала болеть, пульсируя в висках, когда он перешел в другую палату, чтобы проверить пациентов там. Он медленно нагнетал самого себя, не в силах выкинуть это из головы. Он столкнулся с Марией, которая бросила на него оценивающий взгляд и сказала ему отдохнуть до полудня. — Иди в комнату отдыха и поспи, Фушигуро-кун, — сказала она, положив руку ему на плечо, — ты хорошо поработал. У него не было сил отказаться. Поэтому он поклонился, пробормотал слова благодарности и позволил ногам унести его прочь из палаты. Однако, вместо комнаты отдыха он направился к лифтовой площадке, спустился вниз, вышел в вестибюль и быстро направился к зданию отделения Сукуны, пройдя мимо администратора, прямиком к лифтам и в кабинет мужа. Он постучал, услышал тихое шарканье, а затем «войдите» и толкнул дверь. Глаза Сукуны загорелись в удивлении при виде него, но приглядевшись внимательнее, заметив насколько напряженной была поза Мегуми. Глаза опущены в пол, отказываясь встречаться взглядом с ним. Плечи, опущенные в усталости. И прикушенный уголок нижней губы, что говорило о сильном напряжении и усталости его супруга. — Ох, родной. Иди сюда, — выдохнул Сукуна, отодвинул стул и раскрыл объятия в приглашении, а Мегуми тут же рванулся вперед, рухнул на колени и свернулся калачиком у Сукуны на коленях. Несколько случайных слез упали вниз, когда Сукуна прижал его ближе, крепче к себе. Напряжение ослабло, капля за каплей стекая на пол. Сукуна поцеловал его в лоб, осторожно откинув челку набок, затем снова поцеловав линию роста волос. — Что случилось, милый? Мегуми пересказал все произошедшее, время от времени останавливаясь, чтобы громко вздохнуть. Это было так глупо — расстраиваться из-за этого. Он был сильнее этого, он знал, но понятия не имел, почему его это так подкосило. Сукуна легко распознавал плохие дни Мегуми, и видел их достаточно, чтобы знать, как помочь ему с этим справиться. Мегуми не из тех, кому помогают бесполезные, утешительные речи. Вместо этого ему обычно просто нужно было посидеть с кем-то, пока он возобновлял собственные силы, чтобы взять себя в руки, и для этого нужно было просто быть рядом. Сукуна положил два пальца под подбородок Мегуми, чтобы приподнять его голову и поцеловать нежно в губы. — Когда тебе нужно вернуться? — …В полдень? Сейчас было около одиннадцати, так что без проблем Мегуми мог позволить себе остаться с Сукуной больше, чем на час. — Хорошо. Хочешь остаться со мной? У меня нет встреч до двух, просто нужно пересмотреть эти отчеты. Мегуми снова был на грани того, чтобы расплакаться. Сукуна был таким чертовски внимательным, когда дело касалось Мегуми. Он благодарно кивнул и использовал всю свою энергию, чтобы подняться и снова поцеловать Сукуну, пытаясь выразить всю свою благодарность. Так Мегуми и провел последующие минут сорок, неуклюже сидя на полу, прижимаясь к его ногам и животу, и время от времени скуля, требуя внимания, когда Сукуна слишком долго переставал гладить его по волосам. Он отстраненно подумал, не мешает ли он работе Сукуны, но у них уже был такой разговор когда-то. — Ты можешь просить все, что хочешь, Мегуми, — сказал Сукуна, — я твой. А ты взамен — мой. Сейчас он чувствует себя немного лучше, чем когда зашел в кабинет. Он, вероятно, мог бы сейчас все же подняться и заставить себя вернуться к работе на одной лишь силе воли, но зачем ему это делать, когда есть прекрасная пара мускулистых бедер, на которых он мог бы отдохнуть хотя бы еще пол часа? Раздался стук в дверь. Голова Мегуми в панике вскинулась, как и глаза Сукуны. У него не должно было быть никаких встреч, так кто-? — Кто это? — Сукуна немного повысил голос в сторону двери, рука в волосах Мегуми скользнула вниз к его плечу. — Это Нитта, док, — прозвучал ответ. Отлично. Просто, блядь, отлично. Что ей нужно? Мегуми раздраженно моргнул, прежде чем молча отползти на небольшое расстояние от Сукуны и сесть, скрестив ноги, у стены за столом. Глаза Сукуны проследили за ним, пока он двигался, бровь выгнулась, словно спрашивая: Ты уверен, что все в порядке? Хочешь, чтобы я впустил ее? Мегуми незамедлительно кивнул в ответ, конечно, давай. — Входи. Нитта вошла, сразу же заметив Мегуми. Ее глаза расширились в удивлении, прежде чем подозрительно сузиться, но во имя профессионализма она сначала проигнорировала его. — Доктор Рёмен, ваш пациент попросил перенести прием на 13:30. Сказали, что это срочно. Сукуна замер, не забывая о присутствии Мегуми позади себя. У него не было никаких проблем с переносом встречи, но что насчет Мегуми? Ведь в таком случае, ему придется уйти раньше. Он немного повернул голову назад, чтобы Мегуми оказался в поле его зрения, и увидел, что Мегуми уже смотрит на него. Мегуми вытянул ногу и дважды легонько толкнул его стул ногой. Я в порядке. Видишь, у меня хватает сил, даже чтобы толкнуть твой стул, так что я в порядке. — Передай пациенту, что все в порядке. Я приму его раньше. — Да, сэр, — сказала Нитта, но не ушла, переведя взгляд на Мегуми, сидящего на полу. — Фушигуро-сан, — сказала она после короткой паузы, — может быть, вам стоит вернуться в свое здание, а? Я не знаю, что вы здесь делаете, но я думаю, что лучше не беспокоить доктора Рёмена. Мегуми моргнул, его разум помутился, потому что она только что пыталась выгнать его из кабинета его собственного мужа? Он поднял глаза, пораженный и- — Нитта-сан, пожалуйста, выйди из кабинета. Голос Сукуны прорезал воздух. Грубо, но Мегуми видел, что он действительно сдерживался. Сукуна смотрел на Нитту, его руки были крепко сжаты в кулаки, и Нитта вздрогнула, — док, я- — Закрой дверь, когда будешь уходить, — прервал он ее, его требование было ясным и четким, не оставляя места для возражений. Как она смеет говорить так с Мегуми? Кем она себя возомнила? Мегуми наблюдал, неподвижно, как Нитта поклонилась и, бросив последний взгляд в его сторону, извинилась и закрыла за собой дверь. Сукуна выдохнул, как только она ушла. Мегуми был действительно ошеломлен. Прошло довольно много времени с тех пор, как он видел своего мужа таким злым, даже пугающим. Он был немного тронут этим. Мегуми встал со своего места, подошел к Сукуне, обнял его за плечи и прижал к собственной груди. — Мне жаль, что тебе пришлось это слышать. — Это не твоя вина. Спасибо, что позволил остаться, — прошептал Мегуми. — Я бы оставил тебя здесь, если бы только мог, и приковал бы тебя цепью, чтобы тебе не пришлось возвращаться к работе. К черту Нитту. Какого хрена она вообще там забыла? — Перебарщиваешь. Сукуна откинулся назад, уложив затылок на стык плеча рядом с шеей Мегуми и подняв взгляд. — Тебе лучше? Мегуми улыбнулся ему, слабо, но искренне. — Да, со мной все будет хорошо. Спасибо. Увидимся вечером, ладно? Постарайся не срываться на пациентах. Сукуна потянулся к рукам Мегуми и поцеловал их, не отрывая взгляда. — Я люблю тебя, — серьезно сказал он. — Я тоже тебя люблю.

***

После того инцидента, Мегуми заметил, что Нитта упорно игнорирует его. Сукуна рассказал ему о том, как она еще кучу раз приносила ему латте, и каждый раз он отдает их доктору Иваизуми. Это заставило Мегуми усмехнуться. Мива взяла на себя обязанности по уходу за тем самым парнем, что попал в аварию, а Мегуми все также старался избегать его матери, когда знал, что она приедет. Время от времени она все еще видела, как он проходит мимо, и устраивала большой, явно наигранный спектакль, отводя взгляд и надменно задирая нос. Мегуми это устраивало, пока это не доставляло ему больших неудобств. В отделении скорой тоже, к счастью, не было никаких странных родителей. Там было так же суматошно, как и всегда, но хирурги, с которыми он работал, были добрыми людьми, которые слышали о скандале и потом приходили спросить Мегуми, все ли с ним в порядке. Все наконец начало устаканиваться. Вопрос о том, кто же такая жена доктора Рёмена, тоже постепенно сошел на нет, поскольку на него уже был дан «ответ», сузившись до Нитты и еще одной медсестры, имени которой Мегуми не помнил. Это все еще нервирует, не может не нервировать, но Сукуна сказал, что с тех пор он стал очень холоден с Ниттой, а вторую медсестру он и вовсе видел лишь пару раз. Все было мирно, и их жизнь наконец-то вернулась в более-менее привычное русло. Хошино-сан выписывался. В тот день, прежде чем покинуть палату, он нежно похлопал Мегуми по щеке. — Не хмурься так сильно, Мегуми-чан. А то ноги ослабеют! — Мегуми рассмеялся в очередной раз поблагодарив старика. Он написал об этом Сукуне, а через два часа обнаружил напиток, ожидающий его в комнате отдыха, с запиской от Сукуны. Он едва сдержал улыбку, когда взял его, зная, что Мария внимательно наблюдает за ним со стороны. — Фушигуро-кун, можно тебя? — позвала она, Мегуми с любопытством обернулся, но все-таки послушно подошел ближе. — В чем дело, Мария-сан? Мария выглядела смущенной, что было редкостью, потому что она была как наседка для всех медсестер, несокрушимая стена уверенности с огромным опытом работы. Она внимательно оглядела его, а затем переместила взгляд на чашку, которую он держал. — Скажи, Фушигуро-кун, это от доктора Рёмена, не так ли? — …Да. Что-то не так? — Фушигуро-кун… как старшая, я хочу защитить тебя. Я не хочу, чтобы тебе разбили сердце, мой дорогой, — сказала Мария, и в ее голосе слышится глубокая обеспокоенность. Что? Недоумение Мегуми, должно быть, было написано на его лице, потому что затем она сказала, очень отрывисто, — он… женат, ты же знаешь об этом? Не стоит подходить слишком близко к женатому мужчине, дорогой. В прошлый раз, когда я сказала тебе пойти отдохнуть, ты тоже пошел к нему, верно? Я не знаю, что он за человек, но ради твоего молодого сердца, Фушигуро-кун, не привязывайся к нему, ладно? О. Она думала, что у него роман с женатым мужчиной, и в конце концов его сердце трагически разобьется из-за запретной любви. Ему потребовались все силы, чтобы не расхохотаться или не выдать всю правду прямо здесь и сейчас, потому что, ну, Мегуми с Сукуной были одного возраста, Сукуна не был каким-то стариком, который изменял своей супруге ради забавы. — Я-а-спасибо за заботу, Мария-сан. Я… я буду иметь это в виду. Сукуна усмехнулся, когда услышал об этом позже тем же вечером. — Ты мой тайный любовник, Мегуми. Как волнительно. Мы должны спрятать тебя от моей паршивой воображаемой жены. Или ты предпочитаешь, чтобы я потребовал развода, чтобы я мог быть со своей настоящей любовью всегда? — Он поцеловал весело хихикающего Мегуми. — Я бы сделал это ради тебя, ты ж мой грязный маленький секрет. А потом Мегуми отсосал ему, а Сукуна трахнул его дважды, доводя до двух оргазмов, одного за другим. Некоторое время все было хорошо и спокойно, а потом все изменилось.

***

С приближением лета работы становилось все больше. По мере того, как жара набирала силу, росло и число пациентов, поступавших из-за тепловых ударов и обезвоживания. Летние каникулы также означали, что подростки будут совершать всякие глупости, которые всегда приводят к несчастным случаям и травмам, и больница также приходилось заботится и об этом. Медсестры были словно маленькие, трудолюбивые муравьи, деловито снующие по палатам, стойкам и коридорам, ухаживающие за своими пациентами. Врачи тоже, каждый получал новую волну разных пациентов, состояние каждого из которых было особым и требовало отдельного тщательного осмотра. Не говоря уже о том, что из-за палящей жары этого сезона работа продвигалась медленно и вяло, и не раз можно было услышать, как медсестры, работавшие в палатах без кондиционеров, жаловались на пот и липнущую к коже одежду, после целого рабочего дня. Однако, два главных красавца госпиталя, казалось, были непобедимы. Медбрат Фушигуро и доктор Рёмен работали не покладая рук, ни разу не выказывая жалоб на свою рабочую нагрузку. Весь персонал больницы смотрел на них снизу вверх и все больше влюблялся в обоих. Так продолжалось долгое время, работая в жару, время от времени мельком видя симпатичных сотрудников и пациентов, убегая в прохладную комнату отдыха во время перерывов. Они все упорно держатся. А затем, к большому разочарованию многих, было два дня, когда и милый медбрат в здании отделения, и кардиолог в здании напротив не вышли на работу. Люди робко приходили к Нитте за информацией, но даже она не имела ни малейшего понятия, почему доктор вдруг взял двухдневный отпуск. — Может, он взял перерыв? — А? Одновременно с Фушигуро-саном? Это ужасно, я скучаю по ним обоим. — Но как они могли взять перерыв, когда в больнице так много людей? Разве это не безответственно? — Может, они заболели. — Оба? Одновременно? — Нитта-сан! Доктор Рёмен ничего тебе не говорил? — А как насчет тебя, Мива? Ты слышала что-нибудь от Фушигуро-сана? — Время тянется так медленно, когда нет ничего приятного, на что можно смотреть, не правда ли? — Надеюсь, они вернутся к понедельнику. Больнице очень нужен Фушигуро-сан. — Пациентам доктора Рёмена тоже. Интересно, что с ними случилось…

***

Мегуми переработал. Он заболел. Что, вероятно, было самым ироничным событием, которое когда-либо случалось за годы его обучения сестринскому делу. Сукуна почувствовал, что его кожа горит посреди ночи, и проснулся в замешательстве. Рука на лбу и термометр, засунутый под язык. Так они и узнали, что у Мегуми лихорадка. Его первая лихорадка с юных лет. Как же не вовремя подумал Мегуми сквозь туман головной боли. Больница была так загружена. Он не мог позволить себе оставаться дома прямо сейчас. Ему нужно было проверить пациентов, которых принимали и выписывали, и им нужно было подготовиться к приходу медсестер-стажеров. Сукуна осматривал его болезненно-красное лицо. — Даже не пытайся рваться на работу, Фушигуро Мегуми. Мегуми пытался протестовать, он действительно пытался. У него была заготовлена ​​целая речь. Он сделал вдох и напряг свой (невероятно слабый) взгляд, открыл рот и захрипел, заходясь кашлем. Сукуна, который наблюдал за всем этим представлением с равнодушным видом, позволил себе усмехнуться, прежде чем протянуть руку, чтобы успокаивающе погладить Мегуми по спине. — Больница прекрасно обойдется без тебя несколько дней, Гуми, — пробормотал Сукуна. — Как ты себя чувствуешь? Мегуми наконец отпустил приступ кашля и обвел комнату дрожащим взглядом. Цифровые часы на стене показали четыре утра. — Плохо, — прохрипел он, — я не могу не пойти на работу. — Ты не можешь пойти на работу в таком состоянии, Мегуми. Это опасно не только для тебя, но и для твоих пациентов. Черт, и он был прав. Сукуна помог ему лечь обратно, натянув одеяло до подбородка. — Сначала отдохни. Я схожу за лекарствами, ладно? Я вернусь через минуту. Мегуми бы не ослушался, даже если бы захотел. Казалось, что Сукуны не было целую вечность, он то приходил в сознание, то терял его, постоянной была лишь нарастающая боль в костях и пульсация в голове. Он отстраненно замечает, как Сукуна помогает ему подняться, ощущает боль от глотания таблеток и попадания воды в горло, а затем холод от мокрого полотенца, который положили ему на лоб. У Мегуми была довольно сильная лихорадка. Он провел весь день в постели, то засыпая, то снова возвращаясь в сознание. Несколько раз он усилием воли садился, чтобы Сукуна мог накормить его, но каждый раз, когда он это делал, у него начинались ужасные приступы головокружения, и ему приходилось снова ложиться. Конечно, Сукуна взял отгул, чтобы ухаживать за ним те два дня, пока Мегуми нездоровилось. Хоть он и был врачом, а Мегуми медбратом, и он прекрасно понимал, что с Мегуми все будет в порядке, потому что он знал, что Мегуми хорошо заботится о себе и своем здоровье, он все равно каждый раз беспокоился при виде своего бледного, дрожащего мужа. Ему было больно видеть, как его муж страдает от утомительной боли, и все же, несмотря на то, что он посвятил этому вопросу почти половину своей жизни, он не мог помочь ему больше, чем уже сделал. Он также злился на себя за то, что не заметил признаков того, что Мегуми начал перерабатывать, и не заставлял его делать перерыв раньше. На следующий день, в пятницу, когда Мегуми стало слегка лучше, Сукуна помог ему залезть в ванну и аккуратно вымыл все тело, пока Мегуми ныл из-за холода прошибающего тело, несмотря на теплую воду. — Все болит, — сказал Мегуми с поджав губы. Сукуна нежно поцеловал его в губы, ничего не сказав в ответ, позволив Мегуми положить свои мокрые волосы себе на плечо, пока он отмокал в воде. Мегуми пришел в норму за выходные, его температура упала до нормы, и он восстановил энергию. Он позвонил Марии, сообщив о причине отсутствия, и что теперь он в порядке и сможет вернуться в понедельник. Однако, что так и не прекратилось, это внезапные приступы головокружения и озноба, которые неожиданно настигали его. Хоть он и был измучен болезнью, Мегуми наслаждался вниманием, которое получал от своего мужа. Сукуна был куда-более сговорчивым по отношению к просьбам Мегуми, когда Мегуми болел. Обнимал и нежно гладил его по спине, пока он не засыпал, даря ему многочисленные нежные поцелуи и всегда оставался рядом с Мегуми, готовый помочь ему. В сердце разливалось приятное тепло. Он чувствовал невыразимую благодарность и любовь по отношению к мужчине. Он поцеловал Сукуну так сильно, как только мог, со всей энергией, которая у него была в туманное утро понедельника, держа руки Сукуны для поддержки. Они целовались медленно, глубоко, смакуя момент. — Спасибо, что заботишься обо мне, — прошептал Мегуми в губы Сукуны, отстраняясь. Сукуна поцеловал его снова, так же глубоко. Отстраняясь Мегуми судорожно стал ловить воздух ртом. — Всегда, моя любовь. Сукуна отвез их на работу, не выпуская Мегуми из машины, пока он не пообещал Сукуне, что сегодня он не будет слишком сильно нагружать себя. — Отдохни, если почувствуешь головокружение, ладно? Если будет совсем плохо, скажи старшим, а потом иди и найди меня. — Со мной все будет хорошо. Не волнуйся так сильно, Сукуна, пожалуйста. Мне сегодня действительно лучше. Сукуна некоторое время смотрел на него, выискивая на его лице следы плохого самочувствия, прежде чем вздохнуть. — Береги себя. — Мгм. В любом случае, Сукуна проводил Мегуми до его палаты, несмотря на то, что буквально через пару минут у него должен быть первый прием. Медсестры загорелись, увидев, что Мегуми вернулся, и тут же окружили его, спрашивая, где он был. Мария тоже подошла, оценивая Мегуми острым взглядом, а затем заметила Сукуну, все еще стоявшего на площадке лифта, и бросила на него сердитый взгляд. Сукуна вздохнул, уловив посыл, и ушел. Мегуми был в надежных руках столь же талантливых медсестер. Он мог немного расслабиться. Мегуми поджал губы, когда Сукуна ушел. Он уже скучал по нему. Тяжело расставаться с мужем на целых восемь часов, после того как в течении нескольких дней получал столько заботы и внимания, будучи прикованным к кровати болезнью. Однако Мегуми легко улыбнулся и любезно принял все слова беспокойства. Он не рассказал им о приступах головокружения, просто чтобы они не носились вокруг него, как надоедливые мухи. Он не хотел сегодня сидеть без работы, хотел как можно скорее вернуться к своей обычной рабочей рутине. Было так же жарко, как и на прошлой неделе, и все же Мегуми время от времени вздрагивал от прошибающего озноба, когда ходил по коридорам, выполняя свои обязанности. К полудню тот же холодный блеск пота снова покрывал его кожу, а задняя часть глаз начинала пульсировать. Черт, ему, наверное, стоит сесть или что-то в этом роде. Это раздражало. Мегуми был раздражен. Ему не нравилось быть больным и беспомощным, вынужденно отсиживаясь в стороне, чтобы просто отдышаться словно ребенок. Он глубоко дышал, пытаясь взять свое тело под контроль и, к его облегчению, пришел в себя достаточно, чтобы покинуть палату и дойти до комнаты отдыха. Используя стену как опору, он сделал один, два, четыре шага, прежде чем его зрение затмила темнота, а в ушах зазвенело. Черт. Он снова попытался пошевелиться, но ощущение было таким, словно кто-то залил тяжелый бетон в подошвы его ботинок. Звон в ушах стал громче и в то же время рассеяннее. Он быстро моргнул. Он был на полу, кто-то держал его за руку. Там, где чувствовалось прикосновение, кожу словно обожгло огнем. Он попытался прийти в себя. Все было туманно и холодно, очень холодно. — -гуро-сан. Фушигуро-сан, Вы в порядке? — Мива. Это голос Мивы. Мегуми попытался ответить ей, но он не мог расслышать свой собственный голос. — Мива-чан, отойди. — О, это Мария. — Фушигуро-кун, ты меня слышишь? — Уххх… Я- — Мива-чан, не могла бы ты помочь мне поднять его? Давай отведем его в комнату отдыха — Да, Мария-сан. Дыхание Мегуми стало еще тяжелее. Он почувствовал, как его ноги с силой выпрямились под ним и задрожали под собственным весом, когда его заставили встать. Голова кружилась, каждое касание приносило боль. Как бы он ни старался моргнуть, черные точки перед глазами оставались, иногда полностью поглощая его зрение. Блядь, блядь, блядь, это было блядь ужасно. Они добрались до комнаты отдыха, пошатываясь. Мегуми не знает, как им это удалось. Но он тут же рухнул на ближайший диван, сжавшись в болезненный комок. Он думает, что хнычет, он не уверен, он все равно не слышит, но он не удивился бы, если бы это было так. — Мария-сан, разве мы не должны позвонить экстренному контакту Фушигуро-сана? Они ведь могут приехать и забрать его, верно? — Мгм. Да. Фушигуро-кун, где твой телефон? Мозг Мегуми работает в четыре раза медленнее обычного. Он не сразу отвечает Марии. Его экстренный контакт… ну… это-это его муж, который, вроде как, в соседнем здании. — С-сукуна, — пытается он сказать, но вместо этого вырывается лишь свист воздуха. — Хмм? — Мария нежно гладит его руку, лицо ее полно беспокойства. Мегуми действительно ненавидит заставлять людей волноваться о нем. — -куна… С-сукуна… Сукуна, — хнычет он так громко, как только может, надеясь, что его дорогая старшая медсестра поймет, что он говорит, и позовет его. Черные пятна исчезли, теперь, когда его не тащат по больничным этажам, но звон в ушах все такой же громкий, как и прежде. Но Мария вместо этого хмурится и строго смотрит на него. — Фушигуро-кун, сейчас не время для- Мария не успевает закончить фразу, как дверь распахивается, и в комнату врывается Сукуна с широко раскрытыми в панике глазами. Он замирает при виде Мегуми, рухнувшем на диван. Ох, кажется, его молитвы были услышаны. Как Сукуна добрался сюда так быстро, он не знает, но все его тело наполняет облегчение, несмотря на онемение, которое начинало охватывать его конечности. Мегуми медленно поднимает взгляд, встречаясь взглядом с мужем, пытаясь выразить свое облегчение, но внезапно Мария встает с того места, где она до этого сидела на корточках рядом с Мегуми, и твердо встает перед ним, загораживая ему обзор. — Мегуми- — начинает Сукуна. — Доктор Рёмен, добрый день. Могу я узнать, что вы здесь делаете? — Мой- Мегуми, что случилось? Он в порядке? — Я не думаю, что это касается вас, доктор. Фушигуро-кун в надежных руках, — затем, обращаясь к Миве, — не могла бы ты найти и позвонить экстренному контакту Фушигуро-куна, пожалуйста? Сукуна выглядит ошеломленным. Он не очень хорошо читает социальные сигналы, Мегуми уже говорил ему об этом раньше, но даже он чувствует резкость старшей медсестры. — В-в этом нет необходимости, я могу отвезти Мегуми домой. — Доктор Рёмен, я не знаю, в какие отношения вы втянули моего подопечного, но сейчас не время для этого. На этот раз Мегуми стонет со своего места на диване, потому что, черт возьми, он слышит? А еще только что поднялась волна тошноты, и вау, он действительно хочет домой. — При всем моем уважении, Мария-сан, я ни к чему не принуждал Мегуми. Пожалуйста, будьте осторожны в выражениях. Теперь позвольте мне увидеть его, — Сукуна пытается отмахнуться от нее, продвигаясь вперед, но Мария поднимает руку и решительно останавливает его. — Доктор Рёмен. Нет. Мы подождем, пока прибудет его экстренный контакт. Каждая новая фраза кажется намного громче предыдущей. Мегуми снова прошибает ледяной пот. Все болит, слишком холодно и слишком горячо одновременно. Он отчаянно хочет, чтобы его муж был здесь, с ним, прямо сейчас. — Ах- Мария-сан, — хрипит он, и глаза Сукуны мгновенно метнулись к нему. — Мегуми, не разговаривай, — Сукуна кричит с того места, где остановился. Конечно, он мог бы очень легко вырваться из хватки хрупкой медсестры, но он предпочел бы не устраивать сцену с женщиной, которая, по сути является начальницей Мегуми. Мегуми моргает в ответ. Ему хочется плакать, и он понятия не имеет, почему. — Мария-сан, Сукуна — мой… — Доктор Рёмен, пожалуйста, уйдите. Ваше присутствие не помогает. Мива! Ты уже позвонила им? Мива вбегает обратно в комнату, действительно держа телефон Мегуми возле уха. — Звоню сейчас, — отвечает она ожидая и- Звонит телефон Сукуны. Если бы Мегуми не умирал лежа на диване в комнате отдыха его больницы, выглядя как самый несчастный человек на планете, он бы рассмеялся. Мария выглядит возмущенной, как будто Мегуми действительно так глубоко погрузился в эту любовную интрижку, что даже его экстренный контакт — это его уже женатый любовник. Сукуна достает свой телефон и показывает дисплеем в сторону Марии, его терпение почти иссякло. — О, смотрите, вот и я. Я экстренный контакт Мегуми. А теперь пропустите меня. — Доктор Рёмен- — М-мария-сан, — начинает Мегуми. — Я — экстренный контакт Мегуми, потому что я его муж, — Сукуна вспыхивает, поворачивается, чтобы посмотреть на Марию, одновременно с этим с силой вырываясь из ее хватки. Он срывает кольцо с руки и прижимает его к ней. — Посмотрите внимательно, там, внутри. Это инициалы Мегуми. И не дожидаясь ответа, проходит мимо нее и падает на колени рядом с Мегуми. Мегуми, отчасти из отчаяния, а отчасти из чистого рефлекса, немедленно тянется к нему. Сукуна встречает его на полпути и помогает Мегуми немного приподняться. Мегуми крепко цепляется всеми конечностями за мужчину, стараясь не упасть. Сукуна крепко прижимает его к груди, откидывая волосы со лба, чтобы посмотреть ему в глаза. Мегуми использует последние силы, чтобы прижаться еще ближе. Настолько близко, насколько возможно, и Сукуна отвечает ему, обнимая крепче, и Мегуми чувствует, как дрожь наконец начинает утихать. — Привет, — хрипло говорит он. — Привет, родной. Как ты себя чувствуешь? Мегуми медленно выдыхает, слишком уставший, чтобы ответить, и позволяет своему телу полностью опереться на Сукуну, закрыв глаза. Сукуна понимающе гладит его по волосам. Его затапливает вина за то, что отпустил Мегуми на работу, когда он был еще явно не совсем здоров, а теперь его муж снова на грани потери сознания. Мария наконец отмирает. Ее лицо — неловкая картина из смеси вины и осознания. Сукуна смотрит на нее и выжидающе протягивает руку. Мария возвращает кольцо ему, и которое он надевает обратно, слегка сверля взглядом женщину. Она открывает рот, чтобы заговорить, но Сукуна опережает ее. — Я отвезу его домой… спасибо, что присматриваете за ним, — вежливо добавляет он, затем шепчет что-то Мегуми, а затем просовывает руку под колени мужчины, вторую руку оставляя на спине, поднимая Мегуми словно невесту. От наплыва эмоций у Мегуми снова закружилась голова, и он заскулил, уткнувшись лицом в шею Сукуны, забыв о любых посторонних наблюдателях. Не говоря ни слова, Мива следует за ними к машине, в то время как Мария остается, держа сумку и телефон Мегуми в руках. Как только Мегуми благополучно усажен в машину, Сукуна забирает у нее личные вещи своего мужа, бормоча слова благодарности. Мива все это время была в тихом шоке, и наконец она поворачивается к Сукуне, смотря восхищенным блестящим взглядом, — Вау, — говорит она доктору, который подозрительно поднимает брови, — я не знала, что вы женаты. Вы такие… милые. Это было так мило. Теперь… конкурс в честь дня Святого Валентина приобретает гораздо больше смысла, ха-ха. Сукуна осоловело моргает, не ожидая и половины того, что она только что сказала, и, не найдя ничего лучше, просто кивает и отворачивается, заводя машину. — Сукуна… — слабо бормочет Мегуми, и Сукуна тянется, чтобы взять Мегуми за руку. — Я здесь, здесь, родной. Отдыхай.

***

Мегуми требуется еще целая неделя, чтобы полностью восстановиться. Последние пару дней он чувствует себя значительно лучше, у него даже хватило сил и энергии выгнать Сукуну из дома и пойти на работу. — Давай, давай. Твои пациенты точно соскучились по тебе. — Но, Мегуми-чан, я скучаю по тебе. Сукуна работал только полдня в эти дни, приходя домой пораньше, чтобы присмотреть за мужем, хотя Мегуми мужественно заявлял, что теперь с ним все в порядке. Они также поговорили о том, что произошло в понедельник. Оказалось, оказался там так быстро потому, что он изначально зашел туда во время обеденного перерыва, чтобы навестить Мегуми. Как мило. А еще Мегуми мог с уверенностью заявить, что Сукуна злился на Марию. Он действительно злился, но сдерживался, зная об уважении самого Мегуми по отношению к этой женщине, а также не забывая о его болезни. — Не злись так, — тихонько упрекнул он однажды ночью, ладонью поглаживая щеку Сукуны. — Она просто пыталась защитить меня. — Да. От твоего собственного мужа. Мегуми ничего не сказал ему, но Мария написала ему сообщение на следующий день.

«Фушигуро-кун, мне так жаль, что я неправильно поняла ваши с мужем отношения. Я была очень груба с доктором Рёменом. Примите мои глубочайшие извинения. Надеюсь, ты скоро поправишься.»

«Не беспокойтесь об этом. Я передам ему ваше сообщение. :) «И я позабочусь о себе, спасибо.» Только когда Сукуна счел, что Мегуми достаточно здоров, чтобы вернуться к работе — Я врач, а ты медбрат. Я старше тебя по званию, мое слово весомее. — Ладно, грубиян. Мне не следовало выходить за тебя замуж. они вернулись, смело держась за руки всю дорогу до палаты Мегуми. Сплетни, кажется, росли так же быстро, как и утихали. Тихие шепотки «это правда! Они держатся за руки!» и потрясенные вздохи следовали за ними повсюду. Некоторые люди выглядели странно разочарованными, надувая губы, глядя на пару издалека. Однако многие врачи и медсестры подходили к ним, чтобы поздравить их, сказать им, какие они милые и как они подходят друг другу. Такое внимание невероятно льстило, грудь Сукуны каждый раз выпячивалась от гордости рядом с мило краснеющим Мегуми. Мария также подошла к ним обоим, рассыпаясь в извинениях. Сукуна холодно посмотрел на нее, все время крепко обнимая Мегуми. С другой стороны, Нитта так и продолжала игнорировать Мегуми, но, похоже, на этот раз это было вызвано скорее стыдом, чем высокомерием, и она всегда отводила глаза, когда говорила с Сукуной. Мегуми никогда бы в этом не признался, но это доставляло ему огромное удовольствие. Однако, то, что всем стало известно об их отношениях, имело как свои плюсы, так и минусы. Плюсы заключались в том, что теперь они могли открыто говорить об этом. Все знали, что Мегуми был с Сукуной, знали, что они женаты, и оба были заняты. Им больше не нужно было скрывать свои отношения, это было здорово. Минусы в том, что они не предвидели орду чрезмерно навязчивых вопросов, которые захлестнут их, с вопросами о том, как они познакомились, кто сделал предложение и тому подобное. В конце недели Сукуна подъехал на машине к парковке возле отделения Мегуми и забрал его. — Знаешь, — сказал Мегуми, усаживаясь на свое место, — я этого не ожидал. Не ожидал, что все отреагируют так хорошо — я не говорю, что это плохо! Я просто… приятно удивлен? Сукуна странно посмотрел на него. — Хочешь сказать ты как-то представлял себе, какая будет у окружающих реакция на наше признание? — …Нет? Да, но и нет? Сукуна рассмеялся, затормозил перед светофором и наклонился, чтобы поцеловать Мегуми в щеку. — Ты сейчас так глупо выглядишь, — сказал он голосом, полным нежности. — Иди на хуй, — любезно ответил Мегуми. Позже, тем же вечером, Сукуна наказал Мегуми за его грубость.