Ложная муза

Форд аккуратно встал с коврика для медитации, который он всегда использовал для связи с Шифром. Мужчина чувствовал, что голова его гудела и была такой тяжелой, будто бы весила целую тонну, и то, что всё плыло перед глазами. Казалось, что его скудный завтрак хотел вылезти обратно наружу. Он еле как успел ухватиться за край рядом стоящего деревянного стола. Мужчина тяжело дышал, а по его лбу медленно стекал холодный пот. — Н-неужели он обманул меня? — тихо шептал учёный себе под нос. Он будто медленно сходил с ума, никак не желая принимать что Билл обманул его, что никакая этот треугольник не муза, а лишь мерзкий обманщик, хотевший устроить в людском мире не весть что, и что это чуть не случилось из-за доверчивости Форда. Как только взгляд мужчины стал менее расплывчатым, тот остановился на содержимом стола: На деревянном столе лежали бумаги с изображением треугольника с глазом, а также просто попытки понять «природу Билла», стекляные фигуры в форме треугольников, в которых красиво переливался свет от тусклых желтых ламп, ну и конечно же три дневника с рисунками чертовой машины, которые были аккуратно сложены в нужном положении — все эти вещи напоминали о Шифре. Форд, стиснув от гнева на самого себя зубы и при этом снова ощутив вспышку боли в висках, сбросил всё содержимое стола на пол, при этом плотно закрыв глаза, не желая видеть, как его труды беспощадно падают на пол. Стеклянные фигуры либо разбились, либо, если они были чуть прочнее своих собратьев, лишь с тупым стуком упали на пол. Рисунки же, словно перья, немного полетав, опустились на пол, усыпанный стеклянными осколками. Дневники упали с тихим стуком на пол. Первый упал так, что оказался открыт на странице с каким-то совершенно неинтересным монстром, который, кажется, был описан автором только чтобы заполнить страницу. Второй упал передней частью, показывая лишь свою кожаную обложку и золотую руку с шестью пальцами и цифрой два. Третий же, как будто издеваясь над своим создателем, открылся так же как и первый, но на странице о Билле. Форд чувствовал, как глаза его будто пульсировали. Казалось, ещё пара мгновений и из них польются холодные слезы, которые обожгут горячую кожу учёного, а в горле появится не то что комок, а тяжелый камень, который мужчина никогда бы не смог проглотить. Желание выплеснуть чувства и дать им свободу лишь усиливалось, но он держался, он знал, что Билл наверняка его видит и мужчина хотел сохранить хоть какие-то остатки своей гордости. Потому, повернувшись в сторону и увидев стены, обвешанные изображениями бывшей музы, от чего кулаки у ученого сами собой сжались, он, подбежав к ним, резко их сорвал, а после безжалостно растоптал на полу своими туфлями, оставляя отпечатки обуви прямо на «лице» проклятого Шифра. После он обратил внимание на другую стену, видя, что комната ещё полна изображениями треугольника. Мужчина в порыве ярости ломал и крушил всё, не глядя. Он чувствовал, как его кулаки начинали болеть от постоянных ударов, учёный даже пожалел, что не ходил вместе с братом на бокс. Как только пелена от вспышки ярости спала, Форд наконец увидел, что в его кабинете всё разрушено, комоды упали, все рисунки были порваны или скомканы в неровные шары, экраны компьютеров были разбиты в дребезги, что объясняло кровавые подтеки на костяшках пальцев. Единственные вещи, которые были не тронуты — это проклятые дневники. Удивительно, те были в своебразном треугольниике, образованном разрушенными вещами. «Их нужно уничтожить», — промелькнула мысль в голове мужчины. Он знал, что это необходимо дабы точно Билл не получил возможность устроить ад на земле, но всё тело отказывалось слушать учёного. Его руки дрожали, когда он взял зажигалку, а ноги будто бы стали из ваты, когда он начал подходить к лежащим на полу дневникам. И вот он осторожно взял третий дневник в свою потную руку, аккуратно поднес к его краю горящую зажигалку и сразу же отбросил свои труды в сторону, спасая их от огня. — Я не могу этого сделать, — шепчет мужчина перед тем как больно упасть на ноющие колени и наконец дать слезам политься тоненькой струйкой по его щекам. Мужчина просто не мог взять и уничтожить все, над чем он так трудился, хоть разум его и кричал об обратном, но сердце упрямилось, не давая Форду уничтожить свои труды. Правда он то и дело вновь брал дневник дабы попробовать его ещё раз уничтожить, но потом снова спасал и это продолжалось до тех пор, пока из потока мыслей ученому не пришла идея спрятать дневники. Первый и второй в Гравити Фолз, а третий попросить спрятать Стена. Конечно, они давно не общались с того вечера, но, может быть, если Форд всё ему объяснит, правда, конечно же утаив некоторые подробности, брат согласится ему помочь? Форд не знал ответа на этот вопрос, но действовать стоило быстро, ведь он не знал сколько у него времени ещё в запасе до такого как Билл придумает свой собственный план? Потому мужчина, вытерев сопли и слезы да поднявшись с колен, быстро схватил дневники и лопату и побежал из своего кабинета на улицу дабы уже на свежем воздухе решить, куда же лучше всего спрятать труды, казалось всей своей жизни, прожитой в Гравити Фолз.

***

А пока учёный спешил, наблюдавший за ним Шифр лишь лениво щурил свой единственный глаз. Если бы у него был рот, то он бы точно расплылся в улыбке, уверенный, что какой-то человечешка уж точно не сможет ему противостоять и что все сложности, которые придумывает для него Форд, лишь ненадолго отдалят момент триуфа Сайфера. Потому тот, перестав наконец наблюдать за бывшим союзником, начал безмятежно размышлять о дальнейшем плане, при этом удивляясь, почему же у него в центре что-то будто бы болит, хоть он не ранен.