too perfect a hallucination

Ему было хорошо. С ним был тот, с кем он может чувствовать себя на удивление спокойно. Тот, кто понимает его без слов. Тот, кто никогда не коснется без разрешения. Тот, кому не страшно доверять. Тот, кому можно открыть свои шрамы и вывернуть наизнанку всю подноготную. Тот, кто… — Эндрю, — такой родной, давно запомнившийся голос вырывает из мыслей. Эндрю переводит взгляд на его обладателя и невольно, впрочем, как и всегда, засматривается и тонет без возможности выбраться в голубых глазах, которые, кажется, могут видеть его насквозь, до самого сердца, которое всегда начинает биться чаще, стоит только взглянуть на него. Эндрю молчит, лишь немного выгибает бровь, показывая, что слушает и ждет продолжение реплики. — Мне пора. Оу. Эти слова каждый раз заставляют душу Эндрю разрываться на маленькие кусочки, склеить заново которую может только он и никто другой. Это повторяется из раза в раз и, кажется, Эндрю никогда не привыкнет. Разлука с ним слишком невыносима. Таблетки не помогают, они делают только хуже. — Да. Взгляд моментально захватывает пустота, а в груди словно появляется огромная дыра, когда силуэт начинает меркнуть, расплываться и растворяться в воздухе. Когда они увидятся снова? А увидятся ли? Дверь открывается с противным скрипом. В палату осторожно проходит точная копия Эндрю, но выглядит она явно лучше него. Живее. — Я думал, ты спишь. — Близнец присаживается на стул, стоявший около койки с прикованным к ней Эндрю, и смотрит на него с жалостью, которую он так ненавидит. — Таблетки должны были давно подействовать. Эндрю не отвечает. Он откидывается на подушку и обессиленно прикрывает глаза. Наручники неприятно царапают и без того истерзанные запястья, но это не то, о чем Эндрю может сейчас думать. Нила не существует. Нил – галлюцинация. Таблетки убивают Нила, и Эндрю вместе с ним. Эндрю не может жить без Нила. Эндрю не хочет жить без Нила. Но ему приходится. С трудом.