Заяц — Волк

      Волков прячется за мусорными баками во внутреннем дворике их офисного здания и с наслаждением подкуривает сигарету, надеясь, что всевидящее око Котовасечкиной не сможет его отследить. Из окон кабинета начальницы, выходящих на противоположную сторону, открывается чудесный вид на площадь с мраморными фонтанами, но каждый чертов раз она безошибочно вычисляет его местонахождение в любой точке, чтобы влепить штраф. Иногда компанию в курилке ему составляют другие сотрудники: например, сегодня с пути истинного он сбивает Ласкина. Тот неуверенно переминается с ноги на ногу и украдкой поглядывает на Совинскую, которая не одобряет курение и алкоголь, а Ласкин с некоторых пор к ней неровно дышит. С какого перепугу Совинская потащилась за ними к мусорным бакам, никому знать не дано, но Волков подозревает, что это он здесь третий лишний.       — Как вы думаете, Гризлев расколется, где будет корпоратив, если его как следует попросить? — спрашивает Ласкин вроде как у Волкова, но смотрит исключительно на Совинскую. Та сосредоточенно вытягивает ползущую нитку из синего вязаного платья и крутит на ней узелки.       — Попробую его подкупить, — говорит Волков и глубоко затягивается, выпуская изо рта пышные бублики дыма. — У меня где-то завалялся коллекционный киндер-сюрприз из той серии с драконами, помните? Гризлев по ним с ума сходит.       — Если бы мы жили в фэнтези-мире, он и живым драконом не погнушался бы, — пожимает плечами Совинская. Волков уверен, что она совершенно точно не одобрила бы такое опасное домашнее животное.       Кто-то подходит к их ненадежному укрытию, и они втроем замирают. Совинская зачем-то зажимает Ласкину рот ладонью, и тот совсем не против. Они едва дышат, чтобы не выдать свое присутствие, но Зайцев все равно их находит и громко брюзжит, что их троица снова нарушила устав фирмы. Волков любуется возмущенно поднятыми бровями и надутыми губами юного следопыта, зажимает сигарету в углу рта и небрежно приваливается спиной к баку. Если честно, его постоянно штормит как боцмана на суше, когда Зайцев ошивается поблизости, но тот явно думает, что Волков…       — Стиляга.       — Ботаник.       — Хлыщ.       — Заучка.       — Пижон.       — Душнила.       Зайцев оскорбленно пыхтит, выхватывает сигарету у Волкова изо рта и неумело затягивается, кашляя и задыхаясь. От их-почти-поцелуя у Волкова шумит в ушах, горячая волна заливает лицо и потеют ладони, и он боится, что слишком стар для таких потрясений. Совинская стучит Зайцева по спине, а Ласкин топчется рядом, бестолково размахивая руками, и бормочет что-то про здоровый образ жизни.       Котовасечкина ловит их возле лифта и придумывает самое дурацкое в мире наказание — посвятить два часа общественно-полезному труду в парке на окраине, сгребая прелые листья в огромные бочки для сжигания мусора. Зайцев бурно протестует и утверждает, что никогда раньше не курил, но грозная глава GR-отдела неумолима — пусть он и подчиненный Змеелюбова, от работы граблями это его не избавит.       Вечером их проштрафившийся квартет едет на служебной машине на вынужденный «субботник». Сидящий за рулём Пчёлкин с улыбкой заядлого садиста сообщает, что во время вчерашней грозы в парке перегорели почти все фонари из-за молнии, ударившей прямо в провода. Городская электрокомпания задействовала всех свободных рабочих, но устранение поломки займет несколько дней. Поэтому, добавляет Пчёлкин и ухмыляется, «хулиганам, которые позволяют себе всякое-разное и убеждены, что правила придуманы не для них», придется подметать дорожки почти вслепую. Волков сердится все сильнее, и, чтобы отвлечься, размышляет над тем, что больше других из-за аварии страдают эксгибиционисты, выпрыгивающие из кустов почти голышом: даже если туда забредет случайный прохожий, он ничего не сможет разглядеть без света.       В парке не видно ни зги. Ласкин пытается шутить и предлагает позвать на помощь Птицежарова, и Пчёлкин хватается за голову и сердце, симулируя одновременно инсульт и инфаркт. Совинская порывается вызвать «Скорую помощь» и увезти начальника Fi-отдела в приемный покой, но тот уверяет, что ему полегчало. Он советует им трудиться по двое, чтобы собрать как можно больше мусора, и уезжает, весело сигналя на всю округу. Сладкая парочка — гусь да гагарочка — сворачивают на правую аллею, оставляя Волкова с Зайцевым наедине.       Ветер шебуршит в сухой траве и кружит над головами ранним листопадом.       Волков поднимает с земли длинную ветку и поджигает кончик, и тот тихо потрескивает, тлея колючими искрами. Он вручает импровизированный факел Зайцеву, а себе поджигает новую и хаотично машет ею в воздухе. Алые спирали и тонкие змейки прорезают черноту ночи, выхватывая из темноты зайцевское лицо — растрепанную челку, блестящие глаза, острый подбородок. Линия шеи скрыта тенями и теряется в круглом вырезе джемпера, но Волков знает: если подойти поближе, можно разглядеть нежную ямку между ключиц.       Зайцев молча протягивает свою ветку, и две горящих точки сливаются в одну.       Волков думает, что в этом году осень особенно прекрасна.