Seras-tu ma Juliette?

Пальцы выстукивали по стеклу кофейного столика определенную мелодию в ритме вальса. С каждым новым тактом, кажется, мелодия всё сильнее ускорялась. Исполнитель не следил за ритмом ничуть, его главной задачей было сосредоточение на стрессе, приобретенном из-за пустяка. И всё было из-за визита одного известного человека. Так отчего же раз за разом кидало то в жар, то в холод, а нога, как и руки, не могли успокоиться уже которую минуту? Нет, Вивьен не боялась людей, тем более имеющих высокий статус или же признание в остальном мире. Статуса Вивьен хватало, чтобы пропустить мысль о дрожи в присутствии таких людей. Наоборот, она была только рада таким людям. Прежде ей доводилось развлекать гостей и заводить знакомства с людьми очень разного положения в обществе. Сейчас же, благодаря мужу, у неё появилось гораздо больше возможностей для приобретения приятных собеседников и изучения новых знаний. Даже через уст в уста. Ненароком да торговец, или мужчина из высшего сословия да расскажет несколько любопытных вещей. Они всегда просили девушку сыграть, а она садилась и играла. Как-то лет в 16 ей посчастливилось иметь кузена, что научил её игре на фортепиано. Позднее все мероприятия в её доме сопровождались фортепианной музыкой. На данный момент, она обладает всем, чего только пожелает. Только вот сердце никак не может смириться с утратой того, что в жизни своей не имело. Вивьен хотело влюбиться. Просто ощутить это чувство хоть один раз, как-то мимолетно, после улыбки пекаря в кондитерской или же почтальона, что почти каждое утро прибегает на порог. Может, чтобы эта любовь была невозможна, может, чтобы была лишь на мгновенье, но чтобы она случилась. Ей хватило за жизнь объятий и поцелуев, сладких поем и сердечных признаний. Всё это было, но вот только никак не касалось её сердца. С тех пор как она переехала в столицу, её то и дело окружали одни мужчины. Ей было это странно, ведь она не имела никаких знаний, не была интересной собеседницей, но не один молодой человек задерживался под её окнами до поздней ночи. Она пробовала любить, право, пыталась. Были те, что были ей симпатичны. Она не смотрела на их статус, лишь на внешность и поведение. А вели они себя бесподобно. Но за каждыми ухаживаниями наступает период, когда те прекращаются, и ты начинаешь видеть настоящую натуру человека. Романы заканчивались не было им и месяца. Для Вивьен они ничего не значили, лишь были неудачной попыткой. Так было до момента, когда один из тех не оклеветал девушку, рассказав всем о её якобы легком поведении. Будто она каждую вторую ночь проводит с другим мужчиной. Кузен, прежде радушно принявший малышку к себе на воспитание выгнал девушку. На тот момент ей оставалось ничего, как последовать распущенным слухам. Один фаворит сменялся другим, а дом мадмуазель Вивьен всё богател. Она всматривалась в графов, кокетничала с музыкантами и одаряла взглядом мужчин в театре. В какой-то момент они ей казались все на одно лицо. Не было в них ничего интересного, помимо их денег, а каждое приветствие и фразу она предугадывала у себя в голове. Неужели даже джентльмены в романах на деле настолько заурядны? Она каждую ночь мечтала о подходящем человеке, пока не встретила месье Соваж. Тот забрал её в своё поместье длиною где-то в сотню гектар и относился к ней так нежно, словно она была его первой любовью. Быть может, так и было на самом деле, ведь некоторые моменты даже в постели ей приходилось объяснять с хохотом. Он был необычайно добрый, но угрюмый на лицо. Имел в своем владении не только поместье, но огромный виноградник, пройти в длину который и десяти тысяч шагов не хватит. Было с каким-то значительным остатком, только вот Вивьен не помнит, ведь еще где-то раньше половины пути сбивалась со счету. При Вивьен его дела начали идти в гору. Он не мог себе позволить и дня вернуться домой без презента для его музы. Пока муж пропадал на работе, Вивьен занималась домом и в особенности садом. Она резка загорелась идеей засадить весь сад лавандой и желтыми розами. Ей сильно нравилось сочетание цветов и аромат, что доносился до её балкона в утреннюю рань. У неё было всё, чего она хотела. Утро она любила проводить за чашкой чая и заморской книгой, учась при чтении параллельно другому языку. После обеда она любила гулять в саду и садилась за фортепиано. По вечерам она принимала гостей, или же путешествовала в театр. Каждый день начинал становиться похожим на прежний, что не могло не утомлять. Может быть из-за этого, но она вновь стала сильно переживать по поводу любви. Она не спала глубокими ночами, сидя на балконе и притворяясь, что считает звезды чтобы быстрее заснуть, представляла идеальные сюжетные линии с человеком, которого никогда не знала. Потом наступало утро. Её ждала книга, прогулка по саду, игра на фортепиано и театр. И так день за днем. Она даже задумывалась над изменениями и меняла локации, или возвращалась позднее прежнего. Ничего, как только чувство тоски она не получала. Месье Соваж был обеспокоен настроением своей жены, решив оторваться от рутины и поехать с ней в путешествие по Франции. Но и от этого на её лице смогла проявиться одна натянутая улыбка. В путешествии они застали одну выставку, где расхваливали одну картину. Все говорили, что из-за картин этого художника люди сходили с ума. Это подняло большой ажиотаж и интерес вокруг иллюстрации. Но неужели это было неким маневром, чтобы привлечь к своей работе как можно больше глаз? Люди, всматриваясь в лазурный цвет краски говорили о том, что кажется, у них кружиться голова. Только вот ни одно туловище при этом не пошатнулось. Картину не сняли, а художника не запретили по причине, что те не только сводили людей с ума, но даже прославляли некоторых. Кто приобретал материально доброе состояние и личностный рост, кто терял всё, что имел, а на ком-то это абсолютно не сказывалось. Никто не мог знать, какая картина и что может сделать с каким человеком. Именно благодаря большой загадке картины признавались критиками и были обожаемы обществом. Чтобы получить такое, нужно было потратить почти целое состояние. Месье Соваж был в шаге от покупки, если бы не его женушка Вивьен. Она презренно смотрела на эти картины, будто что-то знала про них. На деле, они коснулись её, но она не смогла описать свои чувства, в силах лишь убежать куда подальше от них. Возможно, тот день был пиковой точкой. Именно так, с согласия мужа, Вивьен решилась вызвать художника к себе, дабы тот нарисовал ей картину лично для неё. Ей думалось, что есть шанс того, что она сможет если не решить её тяготения, то хотя бы вылечит страдающее сердце. По крайней мере, попробовать стоило. Она так же учитывала что картина может иметь и другое влияние, либо же не иметь его в целом. Ей было не страшно, ведь в своей жизни она выбралась почти из самого низа. Было не так страшно вернуться, если есть шанс получить желаемое. Часы тикали, стрелки спускались. В голове был только один вариант, из чего можно было нарисовать картину - её гордость, её сад. Небольшой ручеек с фонтанчиком, беседка с боку сада и конечно же, прекраснейшие цветы с их ароматом. Если подобрать нужный ракурс, казалось, точно можно только картины писать. - Мадам. - Мари? - Прибыл художник. Стул резко заскрипел. Руки суетливо поправили белое платье, схватили шляпку со столика и переплели пальцы на животе. - Пойдем же, тогда, - слегка прокашлявшись, девушка, вместе со своей служанкой выдвинулись вниз. Их путь к главным воротам, где и встречали художника лежал через тот самый сад. Вивьен подумала, что было бы хорошо его принять в беседке в саду, дабы он смог его рассмотреть и внять красоту, наведенную лично хозяйкой поместья в полной красе, а так же подать чай со сладостями. Творческие личности без ума от сладостей. - Он уже представлялся? - Толком нет, мадам. Он только просил его звать Рафаэль. - Рафаэль, - задумчиво повторила Вивьен, будто пробуя имя на губах. Песок в примеси с камнем зашуршал под ногами, как только обувь коснулась дороги, что вела к главным воротам. У них, приближаясь, виднелся тот самый Рафаэль. Одет он был достаточно просто. На нём были черные штаны вместе с белой рубашкой, и ничего сверху. Внизу красовались белые лакированные туфли, а на поясе виднелся причудливый пояс с рыбкой. Что сильно привлекло к себе внимание, так это его волосы, цвета лаванды, чем так гордился сад Соваж. - Мадам Соваж! Я рад встрече, - парень, на вид возраста Вивьен подошел поближе, и протянув свою руку, нагнулся и поцеловал тыльную сторону руки девушки, поднимая глаза снизу вверх. Необычаемый цвет розового, синего и фиолетового оттенка зачаровал взор. Может быть он действительно колдун какой? - Не стоило идти за мной до ворот, уверен, меня бы провели к вам. - мужчина выровнялся, и мягко окинул взглядом хозяйку поместья. Его глаза прошлись от подола её белоснежного платье, к тонкой талии, на которой красовался необычный корсет с росписью, кажется, целой картины, к небольшим грудям и вьющимся шелковистым волосам цвета каштана. Он так же не смог не подметить глаза темного зеленого оттенка, внутри которого струились тонкие золотые локоны. Глаза перешли на аккуратную родинку на щеке, чуть ниже левого глаза и вернулись к холодному взгляду. Художник прокашлялся. Только сейчас Вивьен осознала, что действительно могла не идти за ним до самих ворот, а спокойно ожидать того в саду. - Что же вы, не могла я позволить такому человеку не оказать честь встретить его лично. Это было бы грубо с моей стороны, как хозяйки поместья. - Если вы так считаете, - глаза художника стали бегать по окрестности. - Прошу вас, - Вивьен повела рукой в сторону сада и кивнула Мари, что та свободна. - Благодарю, мадам Соваж. На секунду, девушка задумалась. Чтобы приблизиться к желанному результату и получить картину, что сможет изменить её жизнь, возможно, стоит расположить к себе художника. - Прошу, зовите меня Вивьен и только. Можно, конечно же, на "ты", если вы не против. Художник с небольшой улыбкой окинул клиентку взглядом. - Как скажешь, Вивьен, - после того как он произнес фразу, послышался небольшой смешок. - Вы уверены, что можно так сразу? - От чего же нет? - глаза Вивьен устремились на свой сад, внимание художника к которому она пыталась внушить. - Прежде, до того как я стала Соваж, я жила достаточно просто жизнью, да и имела знакомых очень близко, что ко всем обращалась на "ты", как и те ко мне в свою очередь. - Рафаэль не отводил взгляда от маленького лица девушки. - Так что прошу, позвольте мне отказаться от привычных мне сейчас формальностей и поговорить с вами просто, как с другом. - Как скажете, мадам, ты, - парень потерялся во фразах, чем позабавил собеседницу рядом. На столе уже ожидало три вида чая и несколько тарелок со сладостями. Художник, на удивление, в лице никак не поменялся при виде стола. Создавалось такое ощущение, будто такие встречи у него проходили каждый день, или же он был равнодушен к сладкому. Как только удалось присесть, парень тот же миг выхватил песочное печенье. Кажется, второй вариант можно исключить. - Как ты добрался? Надеюсь, без каких-либо происшествий? - Прошу, Вивьен, давай откинем с тобой вопросы по шаблону, - откусив ещё кусок от печенья и прожевав его, Рафаэль прокашлялся в кулак и продолжил. - Чтобы всё не выглядело слишком странно, могу сказать, что проживаю я в добром здравии: меня ничего не беспокоит, а дела идут только вверх. Настолько, что меня уже стали приглашать лично, такие люди как Соваж, к примеру. Девушка прикрыла рот рукой и тихо засмеялась. Этот парень ведет себя так легко и непринужденно, что рядом с ним создается такое ощущение, будто они знают друг друга не один десяток лет. - Я тебя видел прежде, к слову. - Правда? И когда же? Художник закинул глаза наверх, и закончив одно печенье, продолжил. - Как-то моя картина была на выставке в Лионе. - Я там действительно была, - охнув, Вивьен продолжила. - Только вот автора там не было. - Верно, автора не было, но был скромный человек, создатель работы, собравшей больше всего оваций, что скрылся в толпе и подслушивал что думают о его картине. - Беспокоишься о репутации? - Ни сколько. Я рисую что хочу. Не моих расчетов дело что они всем так нравятся. За столом прозвучал очередной смешок. - На тебе тогда было дивное голубое платье. Оно имело интересный оттенок то смешиваясь с темным, почти что черным, то выходом в белый, как подол того платья своим пошивом напоминал морские волны. - Ты, кажется, действительно там был. - А я по твоему вру? - улыбнулся Рафаэль, хватая очередное печенье. Вивьен кинуло в холод как только она осознала, что до сих пор не налила чая гостю. Стул с тихим звуком отодвинулся, пока девушка резко вставала. - Прости меня, пожалуйста. Какой чай ты будешь? У нас есть травяной, черный и, я лично пробую, фруктовый чай. Рафаэль не вымолвил ни слова, он пододвинул каждый чайник к себе и вдохнул аромат каждого, после которого налил себе в чашку чая из последнего чайника. - Прошу, давай без формальностей, как друзья, - теплая улыбка заставила и женские губы радостно расплыться. - Мне всегда было интересно, как вы находите вдохновение. Отличает ли вас что-то от остальных художников? - зеленые глаза наблюдали за тем, как тонкая струйка льется и во вторую чашку. Парень налил тот же самый чай ей, то ли из-за нервов и забывчивости, то ли сделав вывод из её слов, что она любит фруктовый чай. Вивьен напряглась, но не подала виду. Пальцы рук сплелись между собой, пока глаза вернулись к собеседнику. - Абсолютно ничего. Да, может, у нас иногда разняться методы поиска вдохновения, но в основном всё как есть. Кто просто находит красоту и мечтает её запечатлеть, кто строит в своей голове иллюстрации, воображая пространство. Честно, я не особо понимаю тех, кто отправляется в море, для поиска вдохновения. На корабле могут случиться различные вещи. Вдруг начнется сильный шторм, что тебя укачает настолько, отчего твоя голова станет квадратной и больше никогда не захочет вести твою руку кистью по холсту, или на корабль нападет морской монстр и расплющит его в щепки, а может вообще на борту придётся встретить кота? Слушая теории Рафаэля, девушка немного потерялась - находится она в мире фантастики, детской сказке или в реальном мире, рядом с самым выдающимся художником? Никто прежде из её круга не отличался такими воображением, как этот парень, с необыкновенными волосами цвета сирени. Девушка сидела в приятном шоке, пытаясь сдерживать смех. - Ты настолько сильно боишься кошек? - губы парня надулись, а его голова отвернулась в сторону на секунду. - Тебя из всей этой истории за волновала только кошка? Я для чего придумывал настолько серьезные сюжеты? - Просто кошка здесь самое обычное, что возможно было придумать. Она идет в ряду с остальными бедствиями, выдуманными тобой. Как-то не сильно вяжется, откуда она здесь взялась, только если ты... - Боюсь кошек, это верно. Ты сама видела этих монстров, подымающихся на своих лапах и наезживающих шерсть, что похожа на иглы ежа. - Вот шерсть кошки на иглы ежа точно не похожа, - девушка не смогла сдержать тихий смешок. - У вас очень интересная фантазия, месье Рафаэль. - Вивьен задумалась, пока художник отпил глоток чая. - Что вот интересно, так это то, что вы не понимаете людей, что отправляются в плаванье. Но ваше творчество, как я знаю, тесно связано с морем. - У меня было время, когда я был с ним тесно знаком, - парень потупил свой взгляд в столе на долю секунды, но после сразу вернул взор на девушку. - Сейчас, это просто воспоминания. Во фразе прослеживалась недосказанность. Художник просто гладко закрыл тему. Вивьен тоже это почувствовала, но не смогла полностью согласиться с тем, что загадка останется загадкой. Точнее, она хотела бы, но следующий вопрос, кажется, в любом случае выводил на эту тему. - Ваши картины, они имеют немыслимое влияние на людей. Это, - глаза девушки напугано забегали, как только столкнулись с глазами Рафаэля. - Я понятия не имею, как это выходит, - теплая улыбка противоречиво показалась на лице вместе с холодным взглядом художника. - Я рисую что хочу, что мне представляется, что я вижу, - парень покрутил в руках печенье в виде цветка. - Красота не вечна, но на холсте она может просуществовать гораздо дольше, чем в природе жестокого мира. На секунду Вивьен задумалась. Эта красота, она не только может увековечиться, но и передать отдельные чувства. При том, красота её в том, что для каждого это чувство своё. Каждому она может быть приятна так, как он что-то любит. - Вы правы... - Вы ведь меня позвали из-за моих чудо-картин? Глаза девушки виновато забегали, она опустила свой взгляд в пол, как мужской голос поспешил её успокоить. - В этом нет ничего зазорного и я вас не обвиняю. Вряд ли вы пригласили меня просто отведать вашего чая. Если моя картина в действительности сможет вам помочь, то я только буду рад помочь, - художник осмотрел окружающий их сад. - У вас есть просьба нарисовать что-то конкретное? - Да, - ответила Соваж неожиданно уверено для себя. - Мне кажется, что хорошей композицией для картины послужит этот сад. - Не правда, - что-то с этой фразой рухнуло ей под ноги. Кажется, это было её сердце. - Сам дизайн выполнен достаточно просто и незамысловато. Глаз привлекают больше всего сами цветы, но и те в местах выглядят достаточно несуразно. Вивьен проглотила большим комом фразу "Этот сад создавала я", потому что не хотела унижаться, да и ставить гостя в неловкое положение, от которого может зависеть её будущее счастье не хотелось. Хотя бы в этот момент она вспомнила про манеры и этикет. - В таком случае, месье Рафаэль, у меня абсолютно нет идей. - Тогда, - парень поднялся, абсолютно не замечая грусти в глазах брюнетки. - Пойдемте. Изумрудные глаза увидели перед собой руку, приглашающую с собой. Робко, но тонкие пальцы всё же легли в ладонь художника. На них в определенных местах виднелись небольшие мозоли, что были очень мягкими. Неужели кисть может сотворить с руками такое? Но помимо небольших рабочих дефектов, взгляд привлекла элегантность этих рук: по запястью тонкой струей текла проступающая венка, ногти опрятно подстрижены, а пальцы имели аристократическую утонченность. Зависит ли красота человека от его положения в обществе? Можешь ты быть уродом, родившимся с золотой ложкой в зубах, или же первым красавцем, росшем на улице? Ответ Вивьен на этот вопрос знала, но задавала его в попытках разгадать личность художника. Он казался так близко и в то же время так далеко. Казалось, будто бы знай она его на дня три больше, он мог бы рассказать ей всё, о чем она пожелала. Пальцы прошлись по руке и обхватили её в районе предплечья. Парень выдвинулся вдоль сада, на пути к выходу. Мадам не стала задавать лишних вопросов и решила просто довериться человеку, которого знала несколько минут. Она будто доверяла безоговорочно, сама до конца не осознавая, делает ли она это умышленно, для того чтобы с ним сблизиться, или по другой причине? Слишком уж сильно он к себе располагает. И пока в голове Вивьен крутились именно такие мысли, Рафаэль думал лишь о том, как она смогла в столь раннем возрасте выйти замуж за такого успешного человека и пережить то, о чем до сих пор не рассказала. Как текла её жизнь эти года и кем она была? Ноги вели ближе к центру небольшого городка, за которым находилось поместье. Месье Соваж не любил публику и шумные места, предпочитая тихий семейный очаг где-то подальше от городской суеты. За это время Вивьен не промолвила ни слова. Она слишком вдумчиво вглядывалась в кроны деревьев, пытаясь найти в них что-то важное для себя. Рафаэль не мог понять её мысли, но знал, что она любила так делать, когда держала куда-то путь. Она не любила в эти моменты разговоры, они её лишь напрягали. Были моменты, когда она нагло игнорировала собеседника, просто потому что пустая болтовня в пути её слишком нервировали. Она любила наслаждаться пейзажем, насколько долгий путь бы не был. Для разговоров, по её мнению, время должно быть лишь за чашкой чая. Кажется, так и было и сейчас. На подъезде к городу сидел мужчина, что продавал цветы. Кажется, он встречал приезжих, чтобы те с букетами цветов могли вернуться к себе домой. - Сударь, легкой вам работы. - Ох, и вам мисье. Привлек ли какой-то из букетов ваш глаз? Рафаэль окинул взглядом стоящую рядом Вивьен. Она всегда совершала ошибки, когда дело казалось дизайна. Кожа её была достаточно бледна, каштановые волосы покачивались на еле заметном ветру, а изумрудные глаза отражали белые облака. Художник молча указал пальцем на нужные цветы, после чего протянул банкноту. Девушка до сих пор не замечала происходящего. Как только парень тронулся с места, перед лицом брюнетки вырисовались цветы. Та, с испуганными глазами перехватила букет в свою руку, глядя на Рафаэля с немым вопросом. - Тебе больше идут Лилии. Глаза девушки опустились на цветы, пока нос прислонился к одному из лепестков, скрывая за цветами улыбку. Художник повел клиентку по обратному пути, захватил с собой у человека, с которым приехал холст, мольберт и несколько кистей с красками, после чего выдвинулся дальше. Молчание вновь повисло в воздухе, но на этот раз девушка не выдержала и решила всё-таки задать волнующий уже не первую минуту вопрос. - Куда мы направляемся? - Увидишь. Ответ, который не хотелось бы узнать. Неугомонное любопытство вылилось в ноги, что незаметно ускорили шаг. Художник заметил это лишь тогда, когда его дыхание сбилось. Он окинул взглядом сосредоточенное лицо брюнетки и про себя усмехнулся. Он не то чтобы знал это место, но перед приездом разузнал про него. Немного глубже и ниже самого поместья находились скалы и выход к Бискайскому заливу. С приближением к воде, глаза девушки сияли всё ярче. Для неё в этот момент жизнь начала играть другими красками. Не было привычных званых ужинов, не было здесь ни театра, ни бала. Небольшие скалы, деревья и вода. Звук под ногами дал знать, что они пришли к нужному месту. Как только Рафаэль опустил приспособления на пол, Вивьен опустила его руку и сняв с себя обувки, ступила на камни босыми ногами. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула влажный воздух. Из рук выпал букет, что она держала всю дорогу. - Нравится? - Мне по непонятной для меня причине так хорошо и свободно, - голова девушки опрокинулась назад, встречаясь взглядом с небом заката. Художник окинул взглядом берег. - Вода сегодня тихая. Ты когда-нибудь кидала камни так, чтобы они касаясь воды, пролетали вдоль её поверхности? - Я никогда и воду такую то ногами не ощущала, - женские ноги уверено побежали по камням ближе, поднимая из-под низа песок. Как малое дитё, девушка влетела в воду и счастливо запищала. - Рафаэль, иди сюда! Вода очень приятная. Художник улыбнулся, и выдвинулся к брюнетке, пока та плескалась с небольшими волнами. Пальцы ног коснулись воды, как кружащая девушка повернулась в его сторону и не ожидая того так близко, чуть не столкнула того на землю. Поймав руки, Рафаэль спокойно выровнялся и поставил девушку ровно. Её щеки покрылись еле заметным румянцем. - Прошу прощения. Не думала, что ты окажешься здесь так быстро. - Ничего страшного, смотри, - из кармана штанов парень достал четыре преждевременно собранных камня, и протянул три девушки. Слегка приподняв ткань штанов ближе к коленям, Рафаэль зарылся ногами в песок и глянув брюнетке в глаза, продемонстрировал, как камень пролетел вдоль воды несколько раз коснувшись её и ушел под воды. После него остались лишь несколько круговых узоров, что расплываясь и увеличиваясь в размере, полностью растворялись. - Хочешь так же? - в ответ девушка лишь молча кивнула. Художник стал позади Вивьен, взял её кисть своей рукой, и расположив голову недалеко от её плеча, стал направлять руку, ведя ею вперед и назад. - Ты должна точно расположить камень в руках так, чтобы его носик слегка был задернут к верху. Примерно так. Предварительно сделав еще несколько таких движений, рукой девушки парень бросил камень, что отскочил всего один раз. Вивьен восторженно охнула. - Я хочу сама! - Ты уверена? - Точно, - девушка повторила позицию Рафаэля, и так же стала прицеливаться камнем. Пока та пыталась настроиться, тот протянул девушке еще несколько таких, подходящих для этого дела. - Могу тебя попросить? - О чём? - Можешь делать то же самое, но ни в коем случае не оборачиваться? - Для чего? - женский голос прозвучал слишком озадаченно. - Просто доверься мне. Пока девушка училась правильно кидать камни, парень расположил на песке мольберт, холст, достав кисть, принялся рисовать. - Ты это видел? У меня получилось четыре! - Видел, - улыбнулся художник. - Ты только не оборачивайся! Непонимающая ничего брюнетка лишь продолжила бросать камни, меняя то позицию, то интонацию, с которой она это делала, как в миг оказалась в целом далеко от Рафаэля. Песок растворялся под весом мужского тела, а волны покрывали пальцы ног прозрачными пузырьками. - Вивьен? - парень коснулся руками плеч брюнетки. - Я могу уже оборачиваться? - Ещё нет, но у меня есть к тебе просьба. Можешь для меня найти самый красивый камень на этом участке? - Что ты придумал?.. - девушка выглядела ещё более озадаченной, но отказывать художнику не стала. Она нагнулась, и стала высматривать сквозь призму воды какой-то красивый камень. Рафаэль за её спиной, кажется, исчез так же быстро, как и появился. На долю секунду она подумала о том, что может быть этот художник не так-то и прост. Вдруг ему зачем-то понадобиться убить её? Но даже при такой мысли, она не волновалась ни секунды. Было необъяснимое чувство легкости и спокойствия. Будто бы она там, где должна находиться. Даже невзирая на то, что он заставлял уже сколько времени находиться в прохладной воде. Да и сам Рафаэль не сказал бы, что знает точную причину своей просьбы. Он будто бы боялся её отказа. Обычно, если художника и приглашают к себе, чтобы написать картину, то это обязательно автопортрет или портрет всего семейства. Вивьен отнеслась же к этому по-другому. Не известно, было ли это от её поиска счастья, или же скромности. Но он знал одно - когда есть шанс не рисковать, стоит не рисковать. Именно поэтому он наблюдал за силуэтом девушки, глаз которых на картине так же не будет видно. На холсте нежными светлыми красками вырисовывался пейзаж небосвода, на которым ярким пожаром пропадало солнце, обещая возродиться фениксом следующим утром. - Рафаэль! Я не нашла красивого камня. Из самого красивого здесь оказалось лишь это стекло. Вивьен не оборачиваясь, крутила над головой небольшой осколок стекла, что выглядел как кусок цветного камня. Рафаэль лишь остановился свой взгляд на нем, пытаясь запечатлеть этот момент не для картины, но для своей памяти. Тело девушки покачивалось из стороны в сторону, будто знало мелодию прибоя, пока солнце подсвечивало утонченную девичью фигуру. И даже растрепанные волосы и мокрый подол платья не могли испортить эту картину. Они наоборот, придавали ей жизни. Он осознал, что на деле не море, что запечатлено на его картинах является его цветом, а цвет её волос, цвет её усталых глаз и бледной кожи. Цвет её радости. Ответа не последовало, поэтому Вивьен так же, не оборачиваясь, опустила руку и стала водить ногой вперед и назад, смотря на узоры на воде, что производили её движения. Один шаг, второй, и третий превратился уже в вальс, но своеобразный, ведь оборачиваться назад ей было нельзя. Губы вышептывали в скрипичном ключе какую-то мелодию, пока глаза были сосредоточены то на движениях ног, то на закате. Постепенно становилось холодно. Солнце почти скрылось, а от Рафаэля не было слышно и звука. Может быть он оставил её? Может быть стоило бы уже обернуться? В тот момент, как голова развернулась назад, мужские руки подхватили локти брюнетки, а мужское тело прижалось к женскому. - Рафаэль? Пальцы плавно стали ползти по рукам вниз, останавливаясь на ладони. Художник обошел девушку, увлекая своими руками её в вальс, что она танцевала. В этот момент, сердце Вивьен пропустило удар. Она стала вглядываться в глаза напротив, будто те могли дать ответ её странным ощущениям. Ответ они знали, только пугливый взгляд брюнетки не мог понять эту причину. В момент, как руки сжали тело плотнее, а ноги зашевелились синхронно, весь груз, внезапно взваленный на плечи так резко спал. Веки упали вниз, как из уст вырвался рваны выдох. Лицо ласкал взгляд необычных глаз, заставляя ресницы дрожать. Хотелось лишь поддаться потоку и остаться в нём как можно дольше. Чужое тепло приятно ощущалось на коже, вызывая необъяснимое чувства умиротворения, пока замершие в воде ноги согревались интенсивными движениями. Губы Рафаэля зашевелились, шепча ту же мелодию, что и девушка минутой ранее. Глаза утонули в глазах, пока голоса слитно напевали одни и те же ноты. В голове промелькнула мысль о том, откуда они знают одну и ту же мелодию, ведь Вивьен сама её придумала, проигрывая на рояле в тихие ночи законченного званого ужина. Вода зазвучала громче, брызги стали долетать до груди, как перед глазами показалась пасмурная погода, спина Рафаэля и морской монстр впереди. Волна была рассечена на множество капель, что переплетались я тонкими языками пламени. Девушка отшатнулась, тяжело дыша. Картинка исчезла. - Ты не помнишь, - мягко провел Рафаэль пальцами по лицу Вивьен, убирая прилипшие мелкие пряди волос. - Это скоро пройдет. - Рафаэль, нет, - брюнетка испуганно прижала свою руку к груди, пытаясь успокоить возникшую паническую атаку. - Не говори так будто знаешь меня. В голове были слишком много вопросов, но ещё больше было страха перед тем неизвестным, что могло произойти. Та картина в её голове была видением, отрывок одной жизни, которую они провели вместе, но она этого не знала. Ей руководил страх, поэтому она как оленёнок, испугавшись шороха, убегала как можно дальше от возможной опасности. Ноги несли вдоль леса, по пути к поместью. Она не знала путь обратно, но доверяла своей интуиции. Бешеная паника не покидала её сердце и дома. Она не могла понять чувства, вызванные встречей с художником, но еще больше не понимала тот страх, что она ощутила увидев перед глазами спину Рафаэля и то чудище. Неужели она сошла с ума? Но ведь картины не было, да и даже взглянуть на неё она не успела. Возможно ли то, что он действительно какой-то колдун, шаман, очаровывающий интересующих его людей? Может быть, еще та картина на выставке в Лионе оказала на неё влияние, заставляя желать встретиться с автором лично, а не купить одну из уже существующих картин? Всё это могли быть нити, за которые он так умело тянул. Столовые приборы звякнули друг от друга слишком громко, выбивая из раздумий. - Вивьен, голубушка, на вас лица нет. Не нездоровиться ли вам часом? - Дорогой, вы правы, -  девушка окинула мужа печальным взглядом. - Мою голову сегодня весь день будоражит мигрень. Могу ли я попросить Мари принести мне в библиотеку мои любимые сладости? Думаю, за хорошей книгой и приятным десертом мне станет лучше. - Думаете читать при головной боли? Дорогая, вы ведь только будете её напрягать! Шрифт в книгах слишком мелкий, да и час уже поздний, видеть будете плохо. Вы уверены? - Я попробую, а там, если вы правы, лягу спать. - Как скажете, голубушка. Вивьен уже встала из-за стола, как месье Соваж задал еще один вопрос. - Что было с художником? Он написал картину, что вы хотели? - Он отказался, - брюнетка потупила взгляд в своей тарелке. - Что за вздор, это еще почему?! - Ему не пришелся по вкусу наш сад, который я хотела повесить в коридоре, ведущей к главному залу. - Это беспредел! Наш сад бесподобен! Ты потратила столько сил ради него, лично ухаживая за каждым лепесточком каждого цветка, - Вивьен ничего не оставалось, кроме как молчать и почти незаметно кивать мужу. - Не переживайте, дорогая, я завтра с рассветом пришлю вам другого. На этот раз более компетентного, какого-то иностранца. Мужчина встал из-за стола, подходя к женским плечам. Девушка подняла свою голову, после чего сама поднялась. Рука опустилась на бледную щеку, поглаживая подушечкой большого пальцы. Лицо прильнуло к ласкам, устало закрывая глаза. - Вивьен, милая, я волнуюсь о вас, - губы прикоснулись к ладони ласкающей руки. - Антуан, я рада, что нахожусь с вами. Крепкие руки обняли хрупкий женский стан, прислоняя его к себе. Он встал перед ней горой, стараясь уберечь её как цветок от лихой метели. Старался, и будет стараться. Лишь бы увидеть на её лице улыбку. - Если вы того хотите, то направляйтесь в библиотеку. Я скоро буду ложиться спать, так что если вам будет что-то нужно - приходите ко мне. Девушка лишь тихо поблагодарила и покинула обеденный зал. Как только дверь за ней закрылась, ей удалось свободно выдохнуть, пустив слезу. Тяжелый ком подступал к горлу, пока глаза теряли ни одну каплю. Ноги поспешили в сторону библиотеки, но остановились на пол пути. Тело развернулось в другую сторону, а каблук застучал на мраморной лестнице. Страх завел её в комнату для гостей. Руки судорожно закрыли дверь на замок, после щелчка которого мягкое тело спустилось на пол. Глаза вмиг вместе с носом покраснели, а пальцы ног стали дрожать. За дверью гостиной комнаты стал слышен тихий всхлип. Губы дрожали, пока руки сжимали ткань платья на собственной груди. На ней было синее платье, с оттенками в темный голубой, выходом в более светлый и пошивом, напоминающим внизу морскую волну. Она ненавидела себя за то, что повела так неосторожно с выбором наряда на ужин. Перед глазами мелькали картины танца на воде и волн с чудищем. Вивьен провела в той комнате не один час. Она отказалась от сладостей и сказала, что чувствует себя сильно плохо и будет спать сегодня здесь. С рассветом явилась почта. Почтальон принес широкий материал, упакованный разными тканями и пакетами. Выглядело это необычно, но ни в коем случае не несуразно. Цвета, сочетающие в себе морскую глубь, белоснежную волну и цвет летнего заката вместе с темной веревкой приятно дополняли друг друга. Мари передала посылку Вивьен, только та с болью глядя на подарок, попросила его занести в кладовую. В тот день девушка пропустила чтение книги, прогулку в саду и игру на фортепиано. Ей не были интересный даже визит в театр или званый ужин одного из графов. Весь день она бродила по поместью, заглядывая в потолки. Разум, возможно истощенный скучной светской жизнью прокручивал картины вчерашнего дня. Может, он был потрясен? Нет, Вивьен не знала ответ. Единственное что её гложило, так это пакет, что явно хранил в себе картину. Но как это может быть возможно, ведь вчера Рафаэль картины не писал. Или возможно, вчера у воды, когда он не просил оборачиваться, он на деле писал?.. В раздумьях прошел не один день, но второй, третий, как свершилась и неделя. Вивьен полностью отказалась от общества, заперев себя в комнате для гостей. Она изредка прогуливалась по поместью, раздавая слугам указы по смене дизайна некоторых комнат. Сад тоже изменился. Для этого был вызван специальный мастер, что спроектировал его от и до. Единственное, к чему Вивьен приложила свою руку, так это к цветам. Цветники стали украшать лилии, цвета морской пены. Ни один раз горничные, Мари и мисье Соваж спрашивали о её состоянии. На их беспокойство она отвечала легкой улыбкой, говоря что ей просто слегка нездоровиться. Доктор так не же мог выявить не один диагноз. Тело с днями стало покалывать иглами, глаза отказывались размыкаться с рассветом, а запахи вкусного кушанья никак не поднимали аппетит. Её недугом была печаль. Она недавно осознала, что рядом с художником её ощущение легкости и безмятежного беспокойство заключается в чувстве, что она все эти годы искала. Ничьего присутствия рядом она не желала так сильно, как его. Глаза самого редкого камня виделись ей перед сном каждую ночь, а теплое одеяло напоминало ей его дыхание на свой коже. Хотелось увидеть его лавандовые волосы хоть ещё разок. Скучать за человеком это одно, это когда "Вот, было бы хорошо, если бы этот человек был сейчас рядом". В её случае это страдание. Она страдает по нему, что его нет рядом. Поместье терпело свои изменение. Мисье Соваж стал радоваться, ведь его цветочек стал оживать и тянуться к солнцу. Вивьен стала больше гулять, не отказывалась от сладостей, а её глаза слегка пробудились, как только она занималась перестановкой. - Мадам Вивьен! Скажите, куда отнести это? - Мари настигла девушку очень быстро, держа в руках статую одного из древнегреческих философов. - Отнеси это в большой зал. Там под картинами осталось место только для него. - Поняла вас. - А где Итальянская ваза, что на днях привёз мисье Соваж? - Ох, кажется, она была в кладовой. Я скоро её принесу. - Не утруждайся, я сама её возьму. Проходя по длинному коридору, сердце начинало оживать. Изумрудные глаза наблюдали недавно наведенную чистоту. Еще немного, и можно будет звать гостей. Вход в кладовую стоял через узкую крученную лестницу вниз. На ней виднелось несколько пыли и грязи, но сама ручка двери была чиста. Комната была не особо большая и хранила в себе несколько хлама, накрытого полотнами. Сверху, почти у потолка были небольшие окна, что выводили на улицу. Было предельно тихо. Не было слышно и звука. Прозвучал лишь выдох девушки, после которого стало слышно тихое биение собственного сердца. Руки стали перебирать полотна, гадая, под каким из находиться ваза. Как только ткань слетела со стола, на глазах показалась та самая ваза, с необычной росписью. Взгляд зацепил яркую обертку чего-то, сверху на чем стояла нужная девушке декорация. Цвета морской волны и летнего заката - Вивьен признала в упокавке посылку, присланную, скорее всего Рафаэлем. Она мысли себя проклинала, когда рука стала тянутся в сторону отошевшему куску пленки. Она клялась себе, что не коснется впреть того, что пренадлежит ему, но не смогла сдержаться искушения. Ваза была отставленна в сторону, как с предмета слетела вся необычная упаковка. На глазах показался собственный силуэт, танцующий на воде, с небольшим стеклышком в руках, протянутым к небу. Подол платья был мокрый, а волосы из-за влаги перестали быть воздушными, и начинали слипаться между собой, завиваясь в более сильные завитки. Чуть ниже, на песке, лежал букет лилий, что ей больше к лицу, чем розы и лаванда. Грудь плавно вздымалась, а после вовсе задрожала. Платье впитывало в себя соленные капли, что следовали одна за другой. Ноги стали ватными, а в картину захотелось вжаться. Прижаться со всей силы, чтобы почувствовать тепло вновь. Вспомнить улыбку, что появлялась сама от себя и прохладную воду под ногами. Захотелось ощутить мокрое платье и прикосновения на запястьях. Прежде она никогда не ощущала такого притяжения к человеку. Неужели именно так его картины сводят с ума? Или может это и не безумство вовсе, а желание, которое она так просила. Что если её дрожащие коленки и неоткуда взявшаяся улыбка это последствия того чувства? Но какого? Любви. Девушка бежит в гостевую комнату, в которой ночевала этой ночью, руководствуясь каким-то чутьем. Она открывает дверь, и видит мужчину, одетого в темно фиолетовый костюм с маской и капюшоном на голове. Она узнает его даже не по магнетическим глазам, что так зачаровали её в первую встречу, а какому-то чувству, что подсказывало, кричало что это он и он тут. В её голове проявляются моменты под водой где он, с интересной росписью на лице гладил её по голове. Она вспоминает пустыню, в которой в таком же костюме он крепко держал её за руку, и вспоминает белые шторы вместе с холстом, где он держа всё ту же руку, водил ею, приводя кисточку в движение. - Это прошло? - Рафаэль... Вивьен неуверенно подходит к парню, стоящему на балконе, и кладет свою ладонь на его щеку. Теплое дыхание касается пальцев. Веки закрываются. Приятное спокойствие вновь разливается по телу. Всё это время, кажется, она мечтала не влюбиться, а просто найти его. Сердце само рвалось того не осознавая. Пальцы, облаченные в черные перчатки нежно провели по каштановым волосам. В комнате стал слышен тихий всхлип. - Я ведь замужем... Руки прижали ближе прижали женское тело к себе. - У нас нет шанса? В ответ последовало молчание. Рафаэль вновь протянул свою руку, приглашая пойти вместе с ним. - В таком случае, ты станешь моей Джульеттой? Тихий и звонкий смех разлился по перилам небольшого балкона. - Господин Рафаэль, вы такой Ромео, - улыбнулась девушка, но все-таки положила свою руку в его. Пальцы плавно переплелись между собой, как вторая мужская рука подхватила женское тело. В темном кабинете стоял Антуан Соваж, и тихо слушал звонкий женский смех. По уставшему веку скатилась одна слеза, растворяясь с каждым новым пройденным миллиметром, что исчезла в седой щетине. Шторы в поместье Соваж закрылись. Небо вновь окутала ночь.