На слабо

Руслан приехал на концерт знакомого: поддержать, посидеть в гримерке и на митке, побазарить и сфоткаться с некоторыми своими фанатами. Прошло все хорошо. Атмосфера нравилась, так что он часто соглашался на подобные мероприятия, жертвуя здоровьем — с эпилепсией яркие мигалки особо не приносили кайфа. По окончании он и остальные ребята поехали в кальянную — посидеть и поговорить душевно, обсудить, как все прошло, будущие коллабы и приколы. После пары игр в монетку и "убить, поцеловать, жениться" один из пацанов взял на слабо ребят, мол, они не смогут запшикать одну "интересную" жидкость в нос. Тушенцов в году 17 пробовал несколько подобных развлекательств и, вроде, не умер, так что он и еще один парень приняли правила. Руслан, ничего не почувствовав, запшикал даже чуть больше, чем надо. Ну за респект сделать — кто откажется? После этого компания еще немного посидели, поиграли и начали расходиться. * Лучше, конечно, сейчас заказать такси и просто уехать домой, но нужно было немного пройтись, может так эта хуйня выветрится быстрее. По крайней мере, он на это надеется. Не успевая нихера понять, Руслан облокачивается спиной о стену здания. Пройдя пару поворотов, он понял, что ни разу здесь не был, хоть это и очевидно. По ощущениям он шел, шатаясь из стороны в сторону где-то час-полтора. Начался небольшой нервяк, дергало жёстко, да и бесить все начинало. Все, пора домой, точно надо такси заказать. Включив телефон и обратив внимание на время на экране блокировки, заметил, что прошло только минут 15. Отвлёк незнакомец из-за спины, который окликнул парня по имени. Быстро протерев глаза, Руслан обернулся, дёрнувшись. Никого не было. — Ну, блять, начинается.. — Подумал парень..или он это сказал? Нахуя он согласился на такое за "слабо"? Зачем ему вообще предложили? Перед глазами троилось и мылилось. Цвета были то тусклые, то невероятно яркие, как бы еще тут в припадок не упасть. В такие моменты он закрывал глаза, ненарочно сильно надавливая руками. Будет вообще ахуенно, если его сейчас менты повяжут, или фанат подойдет: нужно вести себя нормально — как обычный мужчина. Через минуту он уже блевал в мусорку на остановке. Не было ни малейшего понимания, что сейчас происходит, и сколько времени прошло. — Русь, тебя подвести? — В машине сидел старый знакомый, бибикая Руслану. Это та же тачка, где они были с Ноилзом. — Даня? — Через мгновение машины с парнем уже не было. Даже отреагировать на галлюцинацию было сложно: он просто не понимал, не успевал. Перед глазами пронеслись картинки, буквально, как флешбеки из фильмов, где они с Кашиным еще дружат, а после, как уже после ссоры он реагирует на него. Обернувшись, увидел, как на него смотрит и обсуждает толпа. Если они вообще существуют. Он уже не уверен, реальный ли сам он. Может, это просто припадок или обморок в туалете кальянной. В голове началась лютая каша, слышались куча неразборчивых голосов — они заполняли весь разум и мешались с мыслями. Казалось, он сейчас оглохнет. Темноволосый упал на тротуар, закрывая уши дрожащими руками, надеясь, что шум стихнет. — Ты окей? — До него кто-то дотронулся и развернул, если ему это не кажется. Распахнув глаза, он увидел Даню. Этого не может быть. В голове повторялось: «тебянеттебянеттебянеттебянет», но спустя пару морганий рыжий никуда не исчез. — Что? — Он и сам не понимал, спрашивает про вопрос, или про ситуацию. Поднявшись, он не сводил глаз с Кашина, надеясь, что это ему не кажется. Хотя это уже спорно, спустя столько лет вместо спланированного разговора о конфликте Даня найдет его на улице торчком. Все казалось слишком медленным, или это он слишком быстрый. Пролетало сотни мыслей. Его вернули в реальность. — Я спрашиваю — ты что, блять, употреблял? — Даня встряхнул того за плечи. В карих глазах отражался фонарь, и с трудом можно было найти очертания огромного зрачка. — Ты.. Мне не кажешься? — Было заметно, что тот запуган. Для Тушенцова найти хоть какого-то знакомого в таком состоянии было невероятной удачей. Убедившись, что Даня существует, его можно потрогать, и очень надеясь, что это не тактильная галлюцинация, он крепко его обнял. Голубоглазый чувствовал, как тот крупно дрожит, запоздало обнимая в ответ. Была некая боязнь, что их заснимут, и это разлетится. Но визуально улица была пустая, глубокая ночь, все-таки. Он вообще в магазин вышел, живет тут буквально. Когда паника чуть утихла, Руслан отстранился, пытаясь нормально составить и произнести предложение. — Я. Мне предложили. То есть на слабо короче. И.. Я не думал, в общем, что оно так будет. Мне страшно. Прости. — То тараторил, то запинался, задумываясь. Было очень тревожно. Кашин устало выдохнул. — Пойдём, пойдем. Я с тобой, если что. — Даня полу-обнял парня за плечо, пришлось вести к себе домой. У него как-то была подобная штука, не тяжело понять, как сейчас черноглазому. Одного оставлять его нельзя. На утро все обговорят нормально. Самим встретиться не хватило силы — судьба свела. Тушенцов лишь часто закивал, и, поддаваясь, послушно молча плел ногами, стараясь как можно меньше шататься и выходить из себя. * — Будешь воды? — Рус и не заметил, как оказался у старого друга дома. Как и не заметил, что у него очень сухо во рту. Кивнув, он разулся и проследовал за младшим на кухню. Он не помнил, перекидывались ли они словами, пока шли, или это было только в его голове. Насколько странно будет щас начать диалог? Даже если так, то о чем им говорить спустя столько лет молчания? Парень сел за стол, кладя голову на руки, наблюдая за действиями Дани. Кажется, все, что он мог делать — это просто смотреть. Тушенцов только сейчас заметил, что его перестало дергать, но такой психодел того не стоил. Брюнет на секунду залип на небольшое плескание воды в стакане от дрожания рук. Через пару больших глотков жажда утолилась, во рту все еще немного чувствовалась эта кислота после рвоты. — Русь, идем спать. — Рыжий легонько прикоснулся к плечу старшего и направился в спальню, показывая за собой. Руслан запоздало последовал за ним, поправляя волосы. Наблюдая, как тот лежит, падает на кровать рядом с ним. Минут через 15 Тушенцов все еще не мог заснуть, смотря в потолок. — Дань. — Услышав хриплое вопросительное мычание сбоку, продолжил. — Ты, короче, прости типо меня за это, и отдельно извини за тогда. — Даня повернулся, сонно смотря на старшего. Поразмыслив пару секунд, он обнял его. Все равно завтра он это либо не вспомнит, либо подумает, что ему привиделось, либо сам полез, либо вообще похуй. Тушенцов тоже обнял Даню, проваливаясь в сон. — Прощаю, Русь.