Там, где нет моря, и идет снег

Когда море спокойной, его черная гладь похожа на гигантский тканый гобелен. Непроглядная темень глубин, уходящая далеко за горизонт, долгие мили чистой синевы, изредка нарушаемой крохотным силуэтом приближающегося корабля, больше похожего на игрушку. Чем ближе к берегу, тем более живой кажется морская пучина. На маленькой глубине благородный индиго приобретает зеленовато-голубые оттенки. В неспокойные дни, когда бурлящие владения Утонувшего Бога набегают на отвесные скалы, разбиваясь в белой пене, море особенно красиво, особенно живо. Привыкши видеть его синим гобеленом даже не сразу узнаешь в черной пучине, свирепых, могучих волнах и мраморной пене все то же море. Теон всегда любил смотреть на него, вернее, с того момента как научился залазить на окно. С вечно холодного подоконника открывался грандиозный вид на отвесную скалу, окруженную синевой со всех сторон. Величественный замок Железных островов возвышался над всем миром, казалось, что из окон его башни можно было увидеть весь мир, от Винтерфелла до Королевской гавани, вот только водная гладь, простирающаяся до горизонта, не давала разглядеть. Теон жил в башне с самого рождения, один, совсем как маленький король. Поначалу было одиноко, но он быстро привык. Шум моря успокаивает, дает надежду что ты не один. Их было двое в огромной комнате на вершине башни - Теон и Утонувший бог. Он был для юного наследника трона Пайка родителем и другом, развлекал причудливыми узорами пены и волн в шторм и пел колыбельные шумом прибоя. Теон всегда знал что эта бескрайняя синева-часть его, все железнорожденные знали это. Неспроста кровь соленая. На Железных островах ремесленники строят корабли, крестьяне ловят рыбу, а мальчишки мечтают стать матросами.«Железнорожденные-дети моря,» – так всегда говорил отец. Железнорожденый, лишенный моря лишается части себя. А еще, на железных островах не бывает снега. Последний раз Теон видел замок, стоя на палубе северного корабля. Серые башни, серая скала и чёрное море. Сами высшие силы в тот день будто бы препятствовали его покиданию родного архипелага. И, о Боги, он бы предпочел смерть от рук родителя бытию заложником северян. «Что мертво, умереть не может». Теон сидел на подоконнике и вглядывался в горизонт. В воздухе кружились белые хлопья. Он был готов поклясться, еще хоть одно мгновенно тающее пятнышко на каменной стене и он выколет себе глаза, лишь бы не видеть этой ослепляющей белизны. В Винтерфелле нет моря и все время идет снег. Он бывает мокрым и липким, как сейчас, а бывает рассыпчатым и мягким. Северяне, кажется, даже полюбили гололед и сугробы, взять хотя бы сколько детей бегают сейчас по улице, бросаясь друг в друга комьями снега. Деревянная дверь со скрипом отворилась. Теон вздрогнул, как напуганный зверь, и обернулся. С другого угла комнаты, умещаясь ровно в половину дверного проема, на него пялился мальчишка Старков. Такой маленький, а уже копия матери: чернявый и светлоглазый. Старк потупил взгляд: – Все еще сидишь? – А что еще делать в такой колотун? – Огрызнулся Теон. Робб еще с минуту стоял, изучая пол взглядом. – Пошли со мной. – Уверенно сказал он. – Чего? В ту же секунду младший Старк подлетел к Теону, и схватив за руку, силой стянул с подоконника, так, что Грейджой чуть не растянулся на каменном полу. Коридоры они миновали не без ущерба для здоровья Теона, а по лестнице спустились чуть ли не кубарем. Холодный ветер бил в лицо, щеки покрывались красной паутинкой сосудов. Сугробы стояли почти по колено, ноги заплетались, лицо и уши горели огнем. Теон даже не решался спросить куда его, он только молча шел, хватаясь за протянутую ладошку величиной с его собственную. Узкие улочки Винтерфелла пустынны и одиноки, меж каменных стен гуляет вьюга, загоняя ворох колючих снежинок за шиворот. Не совладав с гравитацией, Теон с размаха плюхнулся в лицом в сугроб. Где-то над головой послышалось ехидное хихиканье. Стиснув зубы, теон поднялся на ноги, и, не долго думая, зарядил обидчику комком снега в лицо. От неожиданности младший Старк даже пошатнулся. Он размашистым движением стряхнул снег с лица. Незамедлительно последовала контратака, и уже Грейджой получил снежком в рожу. Это была самая настоящая война, они не играли, они сражались не на жизнь, а на смерть. Сражение шло со всеми атрибутами войны: лагерями, тактиками и идеологиями. Оба выступали в авангарде, Робб за сторону Старков, теон за сторону Грейджоев. Учет потерь было решено не вести после десятого снежка в рожи друг другу. Когда воюешь, совсем забываешь про мокрые ноги, отмороженные уши и онемевшие пальцы. Армия Железных островов нанесла сокрушающий удар с левого фланга, и вот оба воина уже катаются по земле, пытаясь закинуть как можно больше снега за ворот противнику, и не прекращают смеяться. Несмотря на внезапную атаку, первенство в сражении по прежнему занимал север. Нависая над Теоном, Робб с силой вжимал его в снег. Неожиданно в конфликт вступила третья сторона. – Ну и что это за безобразие? – Леди Кейтилин с укором смотрела сквозь приоткрытые ставни. – А ну бегом греться, заболеете же! Повернув голову, Теон увидел возвышающийся силуэт Робба в лучах солнца, протягивающий ему руку. В Винтерфелле нет моря, только бесконечный снег. Но, быть может, это не так уж и плохо.